О трудовой миграции

Политические протесты, взаимные обвинения власти и неожиданно окрепшей оппозиции отодвинули на задний план многие дискуссии, будоражившие российское общество в течение предыдущих нескольких лет.

В частности, спор о трудовой миграции. Даже националисты, для которых этот вопрос ещё недавно казался главным и чуть ли не единственным, достойным внимания, переключились на другие проблемы, предпочитая выкрикивание антиправительственных лозунгов жалобам на засилье в столице киргизских дворников.

Между тем именно в последнее время были обнародованы цифры, которые должны были бы не только оживить дискуссию о миграции, но и придать ей хоть сколько-нибудь осмысленный характер. Центральный банк России опубликовал данные, согласно которым в течение 2011 года в страны СНГ было выведено 16,744 миллиарда долларов средств физических лиц. Оживление в экономике, наблюдавшееся в течение прошедшего года, отразилось и в динамике денежных переводов гастарбайтеров. В 2010 году из России было переведено 13,525 миллиарда долларов.

По этим данным можно представить себе и масштабы трудовой миграции, и её состав. Если судить по финансовой статистике, лидером в данной сфере является Узбекистан, куда было отправлено 4,909 миллиарда. Далее следуют Таджикистан и Молдова – 2,752 и 1,647 миллиарда долларов соответственно. Существенно отстает Туркмения, получившая всего 22 миллиона долларов.

К этой статистике необходимо добавить данные по Украине, не входящей в отчеты по СНГ. За прошедший год личные переводы физических лиц туда составили 3,1 миллиарда долларов.

Увеличение зафиксированных сумм может быть отчасти связано и с тем, что более или менее наладились системы, обеспечивающие безналичный перевод денег, а комиссии за эти переводы понизились. Следовательно, исчезла необходимость перевозить деньги на себе или отправлять родственникам «с оказией».

Наконец, статистика фиксирует и динамику экономической жизни России. В третьем квартале наблюдался всплеск. Гастарбайтеры заработали и отправили на родину рекордные суммы денег, а вот в четвертом квартале явно произошло замедление экономической активности и перевод средств в СНГ уменьшился.

И всё-таки, что стоит за этими данными? Можно, конечно, возмутиться тому, что иностранные рабочие вывозят деньги из нашей страны. Будь на их месте коренные россияне, средства остались бы в отечественной экономике. Однако беда в том, что средства из России выводят не только иностранные рабочие, но и собственники капитала, причем в несравненно больших масштабах. За тот же 2011 год только незаконный вывоз капитала из страны составил более триллиона рублей или 33 с лишним миллиарда долларов, которые перекочевали в основном на Кипр и в Латвию. Вице-премьер Виктор Зубков, обнародовав данные, отметил, что замечены в этом были даже госкорпорации: «Они обросли многими оболочками, которые являются по сути своей компаниями, которые сосредотачивают большие деньги, и большая часть прибыли сосредотачивается в этих компаниях-оболочках, – пояснил вице-премьер. – Потом они деньги эти обналичивают или перегоняют в офшоры». Однако всё это покажется совершенными мелочами, если взглянуть на транзакции, осуществляемые транснациональными финансовыми компаниями. За одну только последнюю неделю ноября, когда оживился отток средств из России, западные инвестиционные фонды вывели из страны 15 миллиардов долларов. Иными словами, почти столько же, сколько перевели своим семьям все среднеазиатские, молдавские и белорусские гастарбайтеры за год!

Отток капитала из России продолжается на протяжении всего периода кризиса, хотя он и несколько замедлился. По сравнению с рекордным 2008 годом, когда страна недосчиталась почти 130 миллиардов, ушедший год оказался относительно благополучным, отток составил всего порядка 80 миллиардов.

В таком контексте данные о переводе денег из России иностранными рабочими выглядят уже совершенно иначе. В конце концов, кипрские банки, куда направляются средства богатых россиян и крупных компаний, не подметают нам улицы, не строят дачи и не возят нас на маршрутках. Что касается гастарбайтеров, то они делают значительную часть низкооплачиваемой и трудоемкой работы, за которую местное население браться не очень стремится. Надо, конечно, признать и низкую эффективность тех секторов, которые привлекают неквалифицированную рабочую силу из-за рубежа. При более качественной организации, используя более современные технологии, можно было бы создавать другие рабочие места – для местных жителей, с куда более высокой зарплатой, которая всё равно бы оправдывалась более высокой производительностью. Претензии такого рода к работодателям (значительная часть которых, кстати, принадлежит к муниципальному, т.е. связанному с государством сектору) совершенно обоснованы. Но уж рабочие из Таджикистана или Киргизии никак не отвечают за то, что их российские наниматели не могут и не хотят по-современному организовать свои предприятия.

Заметную часть своего заработка рабочие-мигранты тратят в России, причем есть все основания полагать, что эта доля увеличивается. В данном случае опереться на статистику нет возможности, поскольку подобных сведений никто не собирает, но можно опираться на опыт других стран, где изучением трудовой миграции занялись раньше нас. Понемногу осваиваясь в новой для себя среде, мигранты начинают больше средств тратить на себя и на свою жизнь в стране, где они работают. Причем чем выше оказываются их заработки, тем больше средств оставляют они в стране пребывания.

Польза от труда мигрантов очевидна, а главное – никакой конкретной альтернативы никто не предложил и даже не пытается предложить. Обсуждать нужно не вопрос о том, нужны ли мигранты России, а то, как работать государству с миграционными потоками, как извлечь из них максимальную выгоду (включая геополитическую – укрепляя связь России с соседними странами), как строить культурную политику, обеспечивая закрепление и гражданскую интеграцию части приезжающих к нам рабочих. Но для того чтобы решить все эти проблемы, вопросы надо ставить перед работодателями и государственными структурами.