Сборщик RSS-лент | Борис Кагарлицкий
13.12.2017
Добавить в избранное Лента новостей Напишите нам

Сборщик RSS-лент

Португальское исключение работает на социалистов

            Два с небольшим года назад, в результате «ассиметричной» договорённости трёх ведущих левых партий Португалии, в этой южноевропейской стране было создано левое парламентское большинство и социалистическое правительство меньшинства. Половина срока действующей легислатуры уже позади. Судя по всему, такая конфигурация в целом импонирует португальскому населению.

           На фоне большинства стран Европейского Союза и, в частности, южноевропейских государств, можно говорить об успешном функционировании левого парламентского большинства в Португальской Республике. Естественно, глобальные выводы в данном контексте сделаем уже после будущих парламентских выборов, но, на взгляд автора, предварительные расклады показывают, что результаты внутренней политики кабинета Генерального секретаря Социалистической партии (СП) Антониу Кошты за последние два года могут быть признаны приемлемыми и удовлетворительными. Причём как с точки зрения эффективности, так и соответствия проводимой политике принципам социального реформизма.

Конечно, триумфальный настрой для левых применительно к Португалии был бы крайностью. Экономический рост в этой стране на юго-западном фланге Европы весьма скромный (в прошлом году он составил 1% ВВП; в текущем году результат, вероятно, будет схожим). В 2016 и частично 2017 гг. имело место сокращение инвестиций в некоторые отрасли экономики, например, в строительство, а также уменьшилось частное потребление. Правда, во второй половине 2017 г. данные негативные тенденции, похоже, удалось побороть. Серьёзную проблему для национальной экономики составляет долг отдельных фирм и предприятий. Он достигает крупного размера, составляя 138% ВВП. Хрупкость банковской системы отчетливо проявилась в прошлом году, когда на рекапитализацию крупнейшего банковского учреждения страны, Caixa Geral de Deposito, было потрачено свыше 2 млрд евро. Общественный долг хоть и снижается, но на сегодня составляет 130% ВВП.

В то же время, следует согласиться с точкой зрения профессора Лиссабонского университета Антониу Кошты Пинто о том, что «если подходить к ситуации целостно, двухлетний «левый эксперимент» в Португалии следует признать относительно успешным». Действующему «розовому», то есть состоящему исключительно из социалистов и беспартийных специалистов правительству, удалось добиться заметного снижения дефицита общественного бюджета. Вообще говоря, этот показатель в 2017 г. был самым низким для Португалии за последние сорок лет. Стратегической же целью кабинет А. Кошты называет сокращение общественного дефицита до отметки в 2% ВВП. Большого и явного успеха добилось правительство в сокращении безработицы. Если в 2013 г. уровень безработицы в Португалии составлял 16% трудоспособного населения, то теперь он ниже 9%. И по темпам сокращения безработицы в масштабе Южной Европы Португалия имеет один из лучших показателей.

Несмотря на давление «европейских верхов», политике «жёсткой экономии» прежнего правоцентристского правительства был положен конец. Более того, в 2016 г. левоцентристское правительство провело «точечные национализации», которые в контексте господствующих в Европейском Союзе политических тенденций выглядят весьма необычно. Португальское правительство приняло решение о повышении пенсий и минимальных зарплат, (в этом году последняя достигла 650 евро, тогда как средняя зарплата в Португалии несколько превышает 1000 евро), снижении «сверхналогов» на доходы и зарплаты. В 2017 г. были одновременно увеличены налоги на напитки с содержанием сахара и на табак. Как верно отмечает французский левосоциалистический политолог Филипп Марльер, правительство «смогло провести скромные, но реальные политические действия по перераспределению».

Рассуждая о продвижениях и лимитах португальского парламентского левого большинства, мы всё время должны помнить о том, что в данном случае речь идёт об эксперименте, который носит на сегодняшний день эксклюзивный характер не только для Южной Европы, но и для всего ЕС. С учётом ожесточённого характера противостояния внутри португальской левой в прошлом, данный эксперимент тем более важен для всего европейского левого движения. Опять же, важен и международный политический и экономический контекст. Напомню, что ещё в 2011 г., то есть при власти правого центра, Лиссабон получил на «спасение экономики» громадную сумму в 78 млрд. евро от международных партнёров – Евросоюза, Международного Валютного Фонда и Европейского Центрального Банка. С тех пор «режим мониторинга» со стороны Брюсселя и его интернациональных партнёров принял, что называется, статусный характер. Левые во власти, конечно, сопротивляются диктату извне, но хрупкое положение португальской экономики и финансовой системы не даёт возможности осуществить реальный разрыв с «благодетелями». Тем более, стоящие у власти социалисты всегда были европеистской партией, ни на секунду не допускающей выхода страны ни из ЕС, ни из зоны евро.

Можно ли считать «ассиметричное» единство левых сил в Португалии прочным и эффективным? И да, и нет. Когда А. Кошту на мероприятиях Партии европейских социалистов утверждал, что «Португалия могла бы стать моделью для европейских левых» (эта точка зрения активно поддерживается сегодня левыми социал-демократами и коммунистами-реформаторами в самых разных частях Европы), теоретически к этим словам нельзя было придраться. В конце концов, классическому социалисту, бывшему мэру Лиссабона и нынешнему руководителю португальских социалистов действительно удалось объединить на основе конструктивной поддержки социал-реформистского правительства очень противоречивые силы. В числе последних – радикальные левые, чьи традиции идут от сталинизма, троцкизма и маоизма!

Но при этом, правомерно ли говорить о подлинном единстве португальских левых? Строго говоря, сегодня в Португалии мы не имеем формулы единого левого блока, адекватной, например, существующему с 70-х гг. ХХ века в Уругвае Широкому фронту, или даже действовавшему в течение недолгого периода в те же 70-е Союзу левых сил во Франции. Осенью позапрошлого года португальская СП заключила пусть рамочные, но всё же двухсторонние соглашения с другими парламентскими левыми силами – Левым блоком (ЛБ), Португальской коммунистической партией (ПКП), союзниками коммунистов «зелёными»… При этом каждое из данных соглашений носило индивидуальный характер.

Сотрудничество левых сил внутри Ассамблеи Республики не предусматривает автоматического обязательства парламентских левых партий голосовать за те или иные отдельные законодательные акты. Хотя при принятии бюджетов 2016 и 2017 гг. левые депутатские группы голосовали солидарно. Как считает один из руководителей радикально социалистического ЛБ Жоао Самедо, «мы проходим через споры, несогласия, но при этом отдаём себе отчёт в том, что совершаюющиеся продижения носят для мира труда прогрессивный характер».

Как я уже отмечал, «экватор» «левой легислатуры», пришедшийся на осень 2017 г., показал, что общественное мнение в стране в целом позитивно воспринимает внутреннюю политику властей. Но соотношение сил внутри португальской левой меняется в пользу соцпартии. Об этом свидетельствуют итоги местных выборов, состоявшиеся в Португальской Республике 1 октября. И на парламентских выборах осенью 2015 г., и через два года левые силы в целом набрали более половины голосов, что для нынешней политической расстановки сил в ЕС кажется почти фантастикой. С одной стороны, этот показатель свидетельствует, что большинство португальских избирателей остаётся сегодня верным по отношению к поддержке левого правительства.

Но суть в том, что расстановка внутри левых сил изменилась. Если два года назад возглавляемая коммунистами Коалиция демократического единства (КДЕ) и Левый Блок набрали в совокупности более 18% голосов, то на муниципальных выборах в октябре этого года  КДЕ получила менее 9,5% голосов, а  ЛБ – всего лишь 3,3%. В итоге Левый блок, как и ранее, не выиграл ни одного муниципалитета, а коммунисты и их союзники экологисты потеряли несколько традиционных бастионов, включая исторический оплот ПКП после революции «красных гвоздик» – промышленный южнопортугальский город Сетубал.

Зато тактика и реальная политика СП принесла свои очевидные плоды. Социалисты победили с результатом 37,8% (плюс 5,5 пунктов по отношению к 2015 г.), сумев отстоять Лиссабон и завоевать немало дополнительных городов как у правоцентристов, так и коммунистов. Кандидаты СП  первенствовали в 159 муниципалитетах, проведя в местные органы власти более 950 муниципальных советников.

Можно согласиться с точкой зрения Ф. Марльера о том, что «стратегия на союз левых сил лишь укрепила политические позиции португальских социалистов». Ну а сохранится ли этот союз во второй половине нынешней «левой» легислатуры, можно пока лишь гадать. Главное, что мы должны понимать при этом: население Португалии в своём большинстве поддерживает его сохранение.

Запись Португальское исключение работает на социалистов впервые появилась Рабкор.ру.

Криптовалюты и революция денег: причины и повороты

 

У новых электронных денег сотни названий. Это биткоин, дэш, эфириум, риппл и немало иных. Такие деньги делаются все более востребованными в современном мире, мало обращая пока внимание на негодование и даже репрессии государств. Их приверженцам безразлично обвинение в необеспеченности новых денег. Успеху криптовалют все более содействуют финансовые фирмы. Эти алчные игроки закачивают в рынок криптовалют все больше капиталов. Увы, это ничего не объясняет обществу в природе криптовалют. Еще менее ясной делается от этого перспектива глобальной денежной системы. И все же контуры будущего денег возможно увидеть.

 

Если бы в 2008 году на финансовых и сырьевых торговых площадках не произошло падение, мы ничего не знали бы о криптовалютах. С этих событий стартовал мировой кризис, что не мог не начаться – такова была и остается логика истории. Кризис этот продемонстрировал износ модели всемирного неолиберального капитализма,  установившейся по итогам другого – охватившего 1970-е годы — мирового кризиса. Подошла к концу длинная волна развития глобального хозяйства. Однако в 2009 году это, казалось бы, открывало путь конкурирующим с долларом валютам. Радовались сторонники евро. Поднималось в цене золото.

 

Как же криптовалюты отыскали свое место?

 

Кризис в 2009-2010 годах не завершился. Зато укрепление евро к американской валюте и повышение цен на желтый металл закончилось. Пузыри здесь стали сдуваться. Одновременно рынки накрыла Вторая волна мирового кризиса. Тогда-то, в 2013-2016 годах криптовалюты пробили себе путь вполне основательно. Стоимость сырьевых товаров тогда опустилась вдвое и даже больше. Во многих государствах случились девальвации валют. Одномоментно власти усилили нажим на социальное государство с целью его дальнейшей коммерциализации. Вместе с этим они увеличили давление на персональные доходы и траты граждан, тех самых «маленьких людей». Шире стали применяться налоги на имущество физических лиц. Оставлять жилье без налога (даже если право на него прописано в конституции) не хотят власти и в России.

 

Интересным был пример Греции, которая стала, как я не раз говрил, европейской лабораторией либеральных мер. Тут чиновники по указке ЕС повелели населению собирать чеки от всех своих приобретений.

 

Неустойчивость национальных валют и бюджетные неурядицы стали привычным делом многих стран. Политика жесткой экономии, по мнению либеральных экономистов, должна была исцелить раны. Увы, она увеличивала фискальную нагрузку на работников при помощи косвенных и прямых налогов. Этим она ослабляла массовый спрос. Либералов такие тонкости не волновали. Люди же в итоге утрачивали веру в надежность привычных денег. Критикуя «ничем не обеспеченный доллар», они видели: ни одна государственная валюта на планете не может быть обеспечена ничем материально ценным. Реальные и номинальные доходы рабочего класса понизились во всем мире. И это повысило раздражение от разнообразных банковских комиссий и преград.

 

Успех был гарантирован криптовалютам. Обстоятельства были на стороне их создателей. Их детища еще не завоевали массы, но это вполне способно случиться, так как негосударственные электронные денежные знаки избавляют людей от ряда неудобств (награждая, правда, риском и другими проблемами).

 

Нет случайности и в том, что лидером криптовалютной революции сделался биткоин. Он эмитируется не государственным или частным центральным банком, а майнерами (добытчиками). Так называются добровольные старатели компьютерного дела, применяющие мощности своих электронных устройств для математического создания новых денежных единиц и контроля за их эмиссией другими участниками дела. Заранее известен не только годовой объем эмиссии, но и ее общий предел. Эмиссия биткоина конечна. Достигнув предела в 21 млн единиц она завершится. Однако еще до этого в ее эмиссию и использование биткоина, как полагают таинственные основатели дела, будет вовлечены миллионы людей.

 

Ограничив пределы эмиссии, создатели биткоина превратили его в конечный ресурс, то есть в дефляционную – обреченную дорожать единицу.

 

Эта мера противоречит правилам денежной политики, согласно которым деньги должны все время эмитироваться и обесцениваться. Это уменьшает склонность населения к сбережению и активизирует инвестирование, а с ним – скорость обращения денег в экономике.  Однако создатели биткоина руководствовались иными принципами: они хотели дать дорожающую валюту, эмиссия которой не зависела бы от государства, которое также не имело бы информации о том, откуда человек получает деньги, где и на что тратит. Говоря иначе, была разработана денежная система удобная не банкам и властям, а «маленькому человеку». И этот эксперимент создал условия для успешного старта множества других криптовалют.

 

За биткоином следуют многие. Но в определенной точке они поворачивают в сторону: предел эмиссии не выгоден; его явно не желают финансовые спекулянты, заводящие все более капиталов в новые электронные денежные знаки. Потому криптовалюты, которые будут еще активно имитироваться, вызывают большой интерес. Они, как это внушают обществу энтузиасты, должны будут вскоре занять прочное место в розничной торговле. И некоторые страны, такие как Япония, разрешают использовать их в расчетах за товары. Другие же уже обожглись на стратегии запретов и угроз. Так китайское руководство поняло, что криптовалюты не запретить. Хотя ранее именно бюрократия Поднебесной провела первую атаку на биткоин, обвалившую его курс.

 

Решение против криптовалют вырисовывается только одно. Они могут быть признаны товаром, что уже сделали США, но допускать их до сферы товарного обмена – до денежных расчетов никак нельзя.

 

Монополия государства на деньги возникла вовсе не случайно. В средневековой Европе хождение имела масса денег. Свои монеты чеканили короли, графы и герцоги, епископы, в чьих владениях были рудники, а также города-государства. Монеты имели разный вес и разную долю драгоценных металлов в этом весе. Причем этот показатель не являлся постоянным. Возникало постоянное колебание курсов, в котором было трудно разобраться не только простому человеку, но также лавочнику и купцу. Именно это колебание курсов нам преподносят как одно из достижений криптовалютной революции, якобы дающей каждому выбрать валюту или сделать свою.

 

Хаос в денежном обращении был завершен с появлением сильного государства. Оно упорядочило рыночные процессы, создав единую денежную систему и общие законы. С этого момента почти во всех странах имеющих национальную валюту совершать покупки и заключать сделки можно лишь с ее помощью. Во внешней торговле царят международные валюты, являющиеся деньгами некоторых влиятельных государств. Только эти валюты изрядно расшатаны кризисом.

 

Расширение применения криптовалют создает опасность для этой системы. Но в ней созрели и внутренние противоречия: господство доллара в мировой торговле явно теряет обоснованность, поскольку экономика США после 2008 года все никак не может вызвать мировой экономический подъем. Новый глобальный индустриально-торговый лидер Китай также оказался неспособен стать мировым локомотивом. Это наглядно показал обвал на его фондовом рынке более чем 40% в 2015 году и последовавшее сокращение избыточных производств. Зато в Китае отлично оценили, что признание другими странами криптовалют наравне со своими деньгами подрывает стабильность их курса. Потому Пекин не препятствует криптовалютному бизнесу у себя, лишь бы он был направлен вовне экономики.

Биткоин

МВФ также рекомендует правительствам не бояться криптовалют. Если же по его совету допустить криптовалюты к использованию во внутренней торговле, то многие страны обнаружат: их национальные валюты обесцениваются, и надо срочно просить валютные займы у МВФ для поддержания курса, а заодно принять любые диктуемые Фондом условия. Секрет же в том, что современные деньги ничем не обеспечены кроме товаров, которые на них возможно приобрести. Самостоятельной стоимости они не имеют. Это отличает их от денег прежних эпох – серебряных или золотых денег. Потому курс валют легко можно «разбавить» если в зоне их использования добавить в расчет какую-нибудь валюту еще. Естественно ни одно вменяемое правительство не может этого допустить.

 

У государственных управленцев накопилось немало невысказанных претензий к биткоину и его собратьям. Во-первых, они позволяют не платить налогов. Во-вторых, скрывают доходы и расходы граждан. Они дают возможность оплачивать нелегальный (контрабандный или контрафактный) товар. И это третье. В-четвертых, банки теряют свои комиссии от переводов и платежей. Проблем так много, что все их можно описать одним выражением: криптовалюты являют собой форму мятежа покупателей и потребителей. Бороться с ним выпуском государственных криптовалют вряд ли реально, в силу того, что эти валюты не могут иметь распределенной и прозрачной эмиссии, а, следовательно, не могут вызвать доверие.

 

ЕС и США уже сделали намеки на возможное появление криптоевро и криптодоллара. В Беларуси и России задумываются над созданием своих крипторублей. Некоторые (как начальство Венесуэлы) делают это из отчаяния, но и из дерзости. Так обесценившийся боливар можно заменить такой валютой, которую еще возможно поддержат своими деньгами международные спекулянты. Пока не ясно удастся ли игра. Московские чиновники-энтузиасты уверены, что готовы дать пользователем больше анонимности в расчетах, а также позволить крипторублю потеснить наличность. Вряд ли этого будет достаточно гражданам, уже опробовавшим новые денежные знаки. Что же касается признания криптовалют товаром, то это интересно более всего финансовым спекулянтам. Создатели и пользователи не видят в этом решении разрешающего кризис денежной системы.

 

Несколько лет назад либеральные экономисты уверяли, будто государство сможет контролировать все денежные средства граждан в весьма недалеком будущем. Теперь открылся кризис денежной системы и либеральной политики, без которого криптовалюты не смогли бы обрести такую популярность. Однако они имеют целый ряд недостатков. Электронные кошельки легко могут быть потеряны, если хозяева бирж решат забрать выручку в реальных деньгах, будут подвергнуты реальной или мнимой атаке спецслужб. Велики ныне комиссии при переводах в криптовалюте и выводе денег из них. Согласованная атака на криптовалюты и майнеров может вызвать обвал курсов, как это уже было из-за Поднебесной.

 

Потерять деньги может оказаться еще легче, чем заработать. Рост курсов криптовалют способен смениться обвалом. Здесь работает та же логика финансовых пузырей, что и на рынках ценных бумаг. Но это не отменит проблем современной денежной системы. Она в целом находится в столь же серьезном кризисе, что имелся на Западе в денежной сфере в 1970-е годы, когда была обрушена Бреттон-Вудская система с обеспеченным золотом американским долларом. Ответ отмену размена доллара на золото стал плавающий курс сразу многих валют. Сейчас они продолжают плавать, только в их водах появилась опасная рыба – криптовалюты, и особенно биткоин.

 

Вызов настолько серьезен, что приверженцы криптовалют уверенно говорят о назревшем отказе от денежной монополии государств. И одну позицию, позицию товара, криптовалюты уже завоевали. Они также стали средством накопления. Есть ли ответ у центральных банков? Для ФРС решение очевидно: криптовалюты это товар, но не более того. Но очевидно: рожденная криптовалютной революцией распределенная эмиссия может быть принята на вооружение сообществом центральных банков. Они создадут новую электронную международную валюту, а она потеснит доллар. Создадут, если преодолеют разногласия. Но для граждан важно, не только создание не обесценивающихся все время денег, но и снижение фискального давления.

 

Спекулятивные же игры с криптовалютами пока будут продолжаться, и завершатся как всегда — пузырь лопнет.

 

Запись Криптовалюты и революция денег: причины и повороты впервые появилась Рабкор.ру.

Экономические итоги года

2017 год завершается. Официально он объявлен годом начала нового экономического подъема. В глазах же населения он является лишь еще одним годом депрессии и личных денежных проблем после растянувшегося на несколько лет экономического обвала. Спад этот последовал за аналогичным «окончанием кризиса» в 2009-2010 годах. В итоге возникло новое материальное состояние масс. С этим состоянием пополам с надеждой на обещанный рост доходов общество входит в 2018 год. В каких цифрах он выражается и к чему подталкивает страну?

 

В 2013-2016 годах Россия пережила Вторую волну мирового кризиса. Падение мировых цен на нефть, кризис на рынке недвижимости, бездарная политика Центрального банка и правительства Дмитрия Медведева привели к двукратному падению курса рубля к доллару. Последовали увольнения и сокращение номинальной заработной платы, выражавшееся зачастую в срезании премий. Картина после Второй волны кризиса (на 2017 год) была такова: медианная заработная плата а крупных городах и благополучных регионов составила 25-30 тысяч рублей, лишь в некоторых случаях (Москва) оказываясь заметно выше; для большинства же россиян зарплата колеблется в районе 15-20 тысяч рублей. Положение здесь не стало лучше к концу года.

 

Приход экономической стабилизации 2016-2017 годов в целом не улучшил материальное положение трудящихся и пенсионеров. Даже в Высшей школе экономики, где традиционно предлагаются разорительные для граждан либеральные реформы, были вынуждены зафиксировать тревожные данные: почти 40% семей признали нехватку средств на еду и одежду. Визуально в регионах стало заметно, что «народ поизносился» и замедление инфляции его заметно не радует.

 

В ходе «второго кризиса» большинство потребительских товаров сильно выросли в цене, нередко более чем вдвое. Потребительские аппетиты людей остыли. Человек с заработной платой в 100 тысяч рублей в месяц в массовом сознании превратился в «богача». Между тем в предыдущий период стабилизации (между Первой волны кризиса 2008-2009 годов и Второй волной 2013-2016 годов) эта сумма зачастую называлась как идеальная, но потенциально достижимая заработная плата. Месячный заработок такого размера давала ее обладателю все необходимое для жизни, включая дополнительное образование и медицинские услуги для детей, ежегодный отдых на море, и шанс приобрести неплохое жилье для семьи. Это и составляло при курсе в 30 рублей за доллар материальный «стандарт» счастья.

 

В 2017 году опрос фонда «Общественное мнение» (ФОМ) показал: для счастья россиянам нужна заработная плата в 50 тысяч рублей, а 100 тысяч рублей – заработок людей воспринимаемых уже как богатые. С другой стороны, заработная плата в 20 тысяч рублей понималась как точка, ниже которой начинается бедность, а выше – минимально приемлемый, но очень скромный достаток. Однако эта сумма может быть основой относительного достатка лишь для имеющих семью граждан старшего поколения. Условием также является наличие у них жилья, то есть отсутствие необходимости ежемесячно расходовать по 15-40 тысяч рублей на его аренду. Начинающим молодым рабочим такой доход не дает шанса переехать из дома родителей в съемное или собственное жилье. Также при уровне доходов в 20 тысяч рублей они лишены возможности свободно посещать культурные мероприятия, встречаться с друзьями кафе, покупать качественную одежду и многие необходимые вещи.

 

Месячный заработок в 50 тысяч рублей был оценен в 2017 году большинством россиян как основа счастья потому, что это был потенциально или вероятно достижимый порог оплаты труда. Люди ориентировались не на свои реально существующие и далеко не вполне удовлетворенные потребности, а на известную им сумму, ежемесячное получение которой резко повысило бы их достаток. Нехватка денег и положение с оплатой на рынке труда формировали «идеал». Между тем, в 2009 году россияне называли оптимальной заработную плату от 30 до 100 тысяч рублей. С учетом изменения курса американской валюты (обесценивания рубля) это составило бы сейчас приблизительно 50-165 тысяч рублей. Таким образом «идеал» сместился со средней отметки в 100 тысяч рублей к 50 тысячам рублей.

 

Причем нужно учесть: в начале 2009 года экономическая ситуация в России была плохой, поскольку Первая волна мирового кризиса только начала спускаться со своего пика. Несмотря на это люди смелее оценивали свои потребности, чем «после кризиса» в 2017 году.

 

Выявление «идеального дохода» в 2017 году произошло в условиях стабилизации в экономике, официально именуемой не только концом кризиса, но и началом нового экономического подъема. Об этом с уверенностью поведал россиянам министр экономического развития Максим Орешкин. Следом правительство пообещало повышение реальных доходов трудящихся в 2018 году, что вполне логично – впереди у властей президентские выборы. Следовательно, избиратели должны возлагать надежды на правящие круги, каким бы ни был текущий итог их работы, отразившейся на уровне жизни масс. Власти не придумали стабилизацию и оживление, а лишь попытались заставить их морально работать на себя. Дело это оказалось совсем не простым.

 

Народ и критические экономисты одинаково воспринимают стабилизацию 2017 года как нечто вроде депрессии, но без гарантии перехода к устойчивому подъему. Немое подтверждение этого: ожидание обществом новых увольнений, прогнозируемых также рекрутинговыми агентствами. Несмотря на официально позитивную экономическую статистику (рост в 2% ВВП) и повышение мировых цен на нефть во второй половине 2017 года (с 50 до 63 долларов за баррель), обстановка на рынке труда стала более напряженной. Это не могло не сдерживать россиян в оценке «идеала». Они также продолжают жить в окружении множества вторичных признаков кризиса. Среди них: постоянный отзыв лицензий банков ради предотвращения явного банкротства, закрытие многих мелких магазинов и жалобы знакомых на отсутствие работы.

 

Даже не понимая процессов в экономике, люди ощущают нестабильность своего положения. Внешние благоприятные факторы (о которых говорят власти) могут вскоре перекрыться внутренними проблемами. Бизнес начнет адаптироваться за счет сокращения оплаты труда и общих издержек возможно уже после новогодних праздников. И это, видимо, не будет еще признаком Третьей волны кризиса, для запуска которой должны произойти сдвиги на мировом рынке нефти и фондовых биржах Запада. Не менее важны процессы в Китае, где кризис должен вырваться из-под контроля властей, которые после шоков 2015-2016 годов сумели взять ситуацию под контроль. Все эти события неминуемо породят новый отток капиталов из России и обвалят рубль (вероятно не ранее второй половины 2018 года). Денежная масса в последние годы выросла и ЦБ наращивает ее не маскируясь, пуская в оборот купюры в 200 и 2000 рублей. Потребительский спрос при этом стабильно сокращается, несмотря на отложенное властями на будущий год повышение тарифов. Выгоды же от внешней торговли так и не вывели в 2017 году экономику из состояния застоя.

 

Россиянам обещан рост экономики, а как следствие появление новых рабочих мест и приближение к «идеальному доходу». Вместо этого им предстоит лишь вынужденное повышение расходов на самые необходимые товары и услуги. Рабочих мест пока ждать неоткуда. Политика правительства направлена лишь на поддержание и частичную отладку существующей модели хозяйства, но не на ее радикальное изменение –экономическую и социальную модернизацию. Чиновникам кажется, что робототехника, новые материалы и иные решения можно применить без отъема у олигархов части ресурсов, без усиления протекционизма и активного стимулирования спроса. Власти пошли на продление и расширение программы материнского капитала, но это – лишь ответ на новый спад продаж квартир. Стратегии развития экономики у них нет.

 

В годы Второй волны кризиса ИГСО диагностировал социальный кризис в стране. Падение интереса к выборам в 2016-2017 годах подтвердило эту оценку, а успех Алексея Навального в первой половине этого года (особенно среди молодежи) показал: страна близка к состоянию политического кризиса при полном отказе в доверии президенту и его окружению. Власти среагировали, приняв ряд популистских мер, но для изменения ситуации в экономике и настроений в стране этого вряд ли достаточно. Политическая перспектива 2018 года еще не очевидна. Но после президентских выборов, явка на которых обещает быть крайне низкой, она непременно прояснится.

 

2018 год не принесет роста уровня жизни, поскольку государственная политика не направлена на это в принципе. Сфабрикована и вся статистика средней заработной платы. Зная положение, чиновники лишь хотят уверить общество в том, что оно лучше и нужно лишь выбрать себе идеальный доход, стремиться к нему и экономический рост положит его под елку. Увы, улучшение позиций экспортеров вовсе не равнозначно повышению достатка миллионов семей, тем более что и экспортеры ощущают шаткость мировых цен.

 

Глобальный кризис изменил условия торговли (вернув протекционизм и яростные таможенные войны), показал неустойчивость цен на сырье и банковские бумаги, тупик неолиберальной политики и обострение противоречий между странами. Вот только россиянам он так и не объяснил, что благополучие в их жизни достижимо лишь при их активном участии в судьбе страны, в борьбе за собственные права и политическое представительство (реальное, конечно), за социальное государство. Лишь обладая правом голоса в политической системе (что если не только им?), они смогут дать ход переменам, без которых рост уровня жизни теперь едва ли возможен.

 

Такова повестка 2018 года. Чуда не будет.

 

 

Запись Экономические итоги года впервые появилась Рабкор.ру.

Призраки консерватизма

 

На протяжении всего двадцатого столетия идеология классического консерватизма переживала небывалый кризис. Дискредитация ряда концепций в практике фашистских режимов в Европе, а затем и торжество  социал-демократической модели поставили вопрос о дальнейшей жизнеспособности консервативной идеи в принципе. Однако, с началом теории и практики «неолиберализма» консервативные идеи обретают новое воплощение в рамках идеологии «неоконсерватизма». Неоконсерваторы становятся весьма влиятельным интеллектуальным течением, а их концепции берутся на вооружение рядом политических партий. Однако здесь закономерно возникает вопрос: в чём принципиальное отличие неоконсерватизма от неолиберализма? Ведь, как в своё время высказался один из основателей неоконсерватизма, бывший активист троцкистского движения США, Ирвинг Кристол, «…Неоконсерватор — это либерал, который схвачен за горло реальностью».

Если многие классические консерваторы были противниками свободного рынка и отстаивали политику протекционизма и защиты национальной экономики, то неоконсерваторы рассматривают уже сам свободный рынок как традицию, которую необходимо защищать. Подобная ревизия ортодоксальных концепций способствовала появлению американского «палеоконсерватизма». Представители данного течения, в особенности Патрик Бьюкенен и Пол Готфрид, критиковали американских неоконсерваторов как предателей идеалов классического консерватизма. Собственно, книга Бьюкенена «Правые и не-правые» и посвящена критике неоконсервативных концепций и политиков, которые воплощают в жизнь неконсервативные конструкты.

Здесь стоит подчеркнуть, что в отличие от Готфрида, Бьюкенен не является учёным и в своей книге использует чисто публицистический стиль, что значительно отражается на методологии изложения его позиций. Буквально с первых страниц американский палеоконсерватор применяет культурно-цивилизационный подход, описывая религию как базис любого государства: «Римская империя пала за счёт торжества христианства, ведь само государство было основано на язычестве» [1; c. 13].

То есть Бьюкенен с самого начала описывает собственную методологию как идеалистическую, концентрируясь на борьбе различный идей, положительных или отрицательных с его точки зрения. Сами идеи порождают политических деятелей, которые являются их воплотителями. Особенно часто автор подвергает критике администрацию президента Буша, приводя её в качестве главного отрицательного примера неоконсерватизма. Критикуя неоконсерваторов, Бьюкенен постоянно ссылается на исторические примеры в американской истории, причём, весьма выборочно. В качестве идеала он рассматривает США вплоть до президентства Вудро Вильсона. «Вильсонианство» Бьюкенен рассматривает как имперскую авантюру, повторяющуюся в политике администрации Буша [1; c. 30]. С его точки зрения, вмешательство в дела других государств недопустимо, но может быть необходимо в крайних случаях, связанных с защитой национальных интересов. Он сразу приводит пример войны в Ираке как абсолютно ненужного и бесполезного для американских интересов конфликта. Здесь и демонстрируется главная слабость палеоконсервативной методологии (которую отчасти разделяет и Готфрид) – чисто идеалистическое понимание общественных процессов. Несмотря на то, что в своей книге Бьюкенен посвящает экономической критике неоконсерватизма целый раздел, именно экономический аспект он оставляет без внимания. То есть, не существует никаких экономических обоснований развязывания локальных конфликтов. Не существует экономической глобализации, переноса промышленности на периферию, есть лишь плохие идеи и плохие политики, которые во всём и виноваты.

Значительное внимание представители палеоконсерватизма уделяют культурной критике неоконсерваторов. В данном контексте легализация абортов, поддержка прав сексуальных меньшинств и т.д. рассматриваются ими в чистом виде как предательство христианских заповедей, которые для консерваторов всегда были священны. Стоит уточнить, что культурная критика в книге Бьюкенена сочетается с рядом конспирологических теорий, большинство из которых описаны в другом его труде «Смерть Запада».  В данной работе ключевой мыслью автора является то, что в культурном разложении стран Запада виноваты теоретики Франкфуртской школы, являющиеся секретным проектом Коминтерна по подрыву основ христианской цивилизации [2; c. 114]. Несмотря на более сдержанное обоснование, эту позицию отчасти разделяет и Пол Готфрид в своей работе «Странная смерть марксизма» [3; c. 24]. Ключевая особенность заключается не в абсурдности данных утверждений, а в самой методологии обоснования. Бьюкенен и Готфрид рассматривают философов и теоретиков как реальных творцов истории, которые за счёт собственных идей могут менять сознание целого поколения. Данный подход дополняется вниманием к этническому происхождению ряда отцов-основателей неоконсерватизма. В частности, Бьюкенен указывает на еврейские корни и троцкистское прошлое Ирвинга Кристола. Вообще, тема культуры и религии является чуть ли не самой важной для палеоконсерватизма, в отличие от концентрации неоконсерваторов чисто на экономическом развитии.

Одним из наиболее характерных элементов мировоззрения палеоконсерваторов является их подход к анализу терроризма. В частности, Бьюкенен пишет, что воевать с терроризмом крайне удобно: вряд ли кто-то публично заявит о своей поддержке террористов. Терроризм – это не государство, значит и защитников у него в публичной сфере не будет [1; c. 130]. Рассматривая современный терроризм, автор также проводит небольшой исторический ликбез, выдвигая тезис о том, что терроризм является продуктом эпохи Просвещения. При этом, в разных местах книги Бьюкенен противоречит сам себе. Сначала он проводит сравнение политики террора в СССР и Древнем Риме, концентрируясь на государственном терроризме, а потом находит корни терроризма в Просвещении и отходе от догматического христианства [1; c. 132]. О терроре против еретиков в Средневековой Европе он, естественно, умалчивает.

Если же отбросить идеалистическую методологию и конспирологические теории, то в практических идеях Бьюкенена содержится вполне конструктивная критика неолиберализма. Ссылаясь на конституцию США, он призывает ввести политику протекционизма и защиты национальной экономики. То есть, свободная торговля должна сохраняться лишь в пределах Америки, но никак не за её пределами [1; c. 213]. Большое внимание Бьюкенен уделяет и переносу промышленных предприятий в Азиатский регион, повлекшему за собой массовую безработицу и зависимость Соединённых Штатов от остального мира. Таким образом, несмотря на антинаучную методологию, объект его критики вполне реален. Более того, конструктивная часть находит, по ряду аспектов, точки соприкосновения с предвыборной программой Дональда Трампа. Другое дело, что для Бьюкенена вообще не существует каких-либо объективных экономических причин глобализации. Тот же перенос промышленности в Китай он вообще не рассматривает как следствие поиска дешевой рабочей силы. Для американского палеоконсерватора глобализация является следствием предательства со стороны недобросовестных политиков, которые всячески стремятся построить всемирную социалистическую систему и отобрать богатство у экономических гигантов в пользу беднейших стран  [1; c. 241].

Несмотря на ряд противоречивых моментов, стоит заметить, что во многих аспектах критики неоконсерваторов Бьюкенен прав. Неоконсерватизм действительно является крайней ревизией классического консерватизма, отчего его отличия от неолиберализма становятся несущественными. Однако проблема заключается в том, что сторонники палеоконсерватизма не видят в подобной ревизии никаких материальных предпосылок, а находят лишь сплошное предательство идеалов. Поэтому и Бьюкенен, и Готфрид предстают перед своими читателями лишь призраками старого консерватизма, неспособными предложить актуальную политическую повестку на будущее.

Литература:

1) Патрик Бьюкенен. Правые и не-правые. – АСТ Москва, 2006. – 352 с.
2) Патрик Бьюкенен. Смерть Запада. – АСТ Москва, 2003. – 452 c.
3)  Пол Готфрид. Странная смерть марксизма. – ИРИСЭН Москва, 2009. – 249 c.

 

Запись Призраки консерватизма впервые появилась Рабкор.ру.

Венесуэльский социолог ставит под сомнение «безусловную солидарность» латиноамериканского левого движения с чавизмом

23 • марта• 2017 | Автор: Natalia Uval в Dínamo, перевод Азата Абдуллатыпова.

Эдгардо Ландер – не только учёный, профессор Центрального Универститета Венесуэлы, научный сотрудник Транснационального Института, он – человек, давно связанный с общественными движениями и левым движением своей страны.

Во временя правления Уго Чавеса Венесуэла привлекала к себе внимание левых всего мира, становясь символом надежды, примером того, что прогрессивные перемены в современном мире возможны, причем они могут проходить в условиях соблюдения всех демократических свобод. Однако, по мнению Ландера, некритическая поддержка чавизма[1] левым движением усилила негативные тенденции в движении. Кризис, разразившийся в Венесуэле после смерти Уго Чавеса, выявил негативные стороны этого подхода, прежде всего «экстрактивизм» — экономическую модель, оринтированную не на промышленное производство и науку, а на извлечение (extraction) полезных ископаемых.

Ландер полагает, что мировое левое движение не приобрело «способности к обучению», что в результате приводит к поддержке «мафиозного правительства» вроде правительства Никарагуа или к тому, что при коллапсе венесуэльской модели левые просто «смотрят в другую сторону».

Три года назад Вы назвали ситуацию в Венесуэле «схлопыванием модели нефтяной ренты». Этот диагноз всё ещё верен?

К сожалению, проблемы, которые можно охарактеризовать как связанные с исчерпанием модели нефтяной ренты, усилились. Дело в том, что Венесуэла — это страна со  столетней историей нефтяной промышленности и этатизма, что привело к тому, что сырьевая рента сформировала не только модель государства и партий, но и политическую культуру и общественное мнение о Венесуэле как о богатой стране, стране изобилия, и идею, что политическая активность состоит в том, чтобы организоваться и просить часть этого изобилия у государства. Это постоянно действующая логика. В боливарианском движении, несмотря на многочисленные слова о том, что происходит разворот в другую сторону, всё это только усилилось. С точки зрения экономики, усилилась  колониальная модель встраивания страны в международную систему разделения труда. Обвал цен на нефть просто обнажил то, что было очевидно, что имелась зависимость от продукта, цены на который неизбежно колеблются.

– Критики ситуации с демократией в Венесуэле обращают внимание на избрание Николаса Мадуро. Почему это так? Как это выглядит в сравнении с ситуацией во время правления Уго Чавеса?

Прежде всего нужно задаться вопросом, что же произошло во время перехода власти от Чавеса к Мадуро. Я придерживаюсь мнения, что большинство проблем, с которыми мы сегодня столкнулись, накапливались во время Чавеса. Анализ, проведённый той частью левого движения, которая заявляет, что эпоха Чавеса была славной эпохой, в которой всё работало хорошо и вдруг появился Мадуро, – то ли неспособный управлять, то ли предатель, – этот анализ представляет собой слишком максималистские объяснения, не позволяющие прояснить более глубокие структурные причины, приведшие к текущему кризису. Венесуэльский политический процесс, если его представить совсем схематично, всегда держался на двух столпах – с одной стороны, на невероятных лидерских и коммуникативных способностях Чавеса, усиливавших его популярность; с другой стороны, на ценах на нефть, которые в некоторые годы превышали 100 долларов за баррель. Почти одновременно в 2013 году обрушились оба столпа: умер Чавес и цены на нефть пошли вниз. Король оказался голым. Стало ясно, что режим очень хрупок, поскольку он зависел от вещей,  которые больше его не поддерживают.

Более того, есть очень  важные различия между правлением Чавеса и Мадуро. Чавес был лидером, способным направлять и вдохновлять, но также он был безусловным лидером боливарианского правительства, поэтому, если он что-то решал, то это было окончательное решение. Из-за этого было мало обсуждений и много ошибок, но в то же время было много единых однонаправленных действий. У Мадуро таких способностей нет и никогда не было, поэтому в его правительстве каждый тянет одеяло на себя. С другой стороны, во время правления Мадуро возрос уровень  милитаризации – возможно, потому, что сам Мадуро не из военной среды, и для того, чтобы заручиться поддержкой вооружённых сил,  ему нужно включить в правительство их представителей и дать им больше привилегий. Были созданы военные компании, в настоящий момент треть министров и половина губернаторов военные, и притом на критических для управления обществом позициях, на которых имеет место наибольший уровень коррупции – распределение валюты, портовые операции, распределение продуктов. От дел, находящихся в руках военных, труднее ожидать прозрачности, такой, чтобы общество знало, что происходит.

– Что произошло с общественными процессами, которые двигали боливарианское правительство?

– Сегодня в Венесуэле наблюдается разрыв ткани общества. После невероятно богатого опыта общественных организаций, местного самоуправления, достижений в сфере здравоохранения, массовых коммуникаций, городского землевладения, борьбы с безграмотностью, охвативших миллионы людей и породивших культуру доверия, солидарности, возможности влиять на своё будущее, предполагалось, что в момент кризиса проявится способность к коллективному ответу, но нет. Конечно, я говорю очень грубо, есть места, где уровень автономии и самоуправления высок. Но в общем и целом можно сказать, что реакция людей сегодняшнего дня скорее конкурентна, индивидуалистична. Во всяком случае, я верю, что  ещё остался запас, который в нужный момент удержит страну на плаву.

– Почему не удалось поддерживать такой уровень массового участия и самоорганизации?

– Процесс с самого начала осложнялся очень серьёзным противоречием, а именно – противоречием между восприятием его организациями низового уровня как процесса самоорганизации и автономии, устройством социальной структуры снизу вверх, и тем, что большая часть этих организаций была порождением общественной политики, то есть, была инициирована сверху, государством. И это противоречие в каждом случае проявлялось по-разному. Там, где ранее был опыт организации, где были лидеры местных общин, была и способность к конфронтации с государством – не для того, чтобы отстранить его, а для того, чтобы договариваться. Кроме того, с 2005 года имеет место переход боливарианского движения от чего-то очень открытого, от процесса поиска модели общества, отличной от советской и от либерально-капиталистической, к принятию решения о выборе социалистического пути именно в его этатистской интерпретации. В этом переходе серьёзное политико-идеологическое влияние оказала Куба. После этого все организации начали рассматриваться как инструменты, управляющиеся сверху,  и начался процесс консолидации народа в структуру сталинистского типа. Это, очевидно, вызывает большую озабоченность.

– Как выглядит ситуация с демократией в либеральных терминах?

– Очевидно, намного тяжелее [в течение правления Мадуро], и тяжелее потому, что правительство во многом утратило легитимность и растёт уровень его неприятия частью населения. А оппозиция значительно продвинулась. В руках правительства были сосредоточены все органы власти до момента громкого проигрыша парламентских выборов в декабре 2015 года. С этого момента, ответ властей становился всё более и более авторитарным. В первую очередь, это непризнание Ассамблеи – по абсолютно притянутым за уши причинам не были признаны результаты выборов в Ассамблею, на которых большинство получила оппозиция. Впоследствии, правительство открыто объявило о непризнании Ассамблеи как таковой, и с этой точки зрения правительство  является нелегитимным.

И это так, поскольку несколько месяцев назад было нужно обновить Национальный Выборный Совет (НВС), а Суд не признал Ассамблею и назвал список членов НВС, которые, естественно, все оказались чавистами. Мадуро нужно было в начале года представить отчёт о правлении в прошлом году, а поскольку он не признаёт Ассамблею, он его представил Суду. То же самое произошло и с бюджетом. У нас для таких целей предусмотрен референдум об отзыве должностных лиц, чтобы соблюсти все процедуры. Нужно было провести его в ноябре прошлого года, но НВС решил его отложить, а это всё равно, что уничтожить эту процедуру. По конституции нужно было в декабре прошлого года провести выборы губернаторов, а их просто отложили на неопределённый срок. Таким образом, мы живём в ситуации концентрации власти в руках представителей исполнительной власти – нет легитимной Ассамблеи, а у Мадуро ещё год есть возможность править на основании автоматически продлеваемого Декрета о чрезвычайном положении, после чего его нужно будет ратифицировать в Ассамблее. Мы очень далеки от того, что можно назвать нормальной демократической практикой. В такой ситуации, оппозиция и масс-медиа отвечают на действия власти всё более жёстко, а реакция властей, бессильных сделать что-либо ещё – репрессии против выступлений, политические аресты. Они задействуют все инструменты, чтобы только удержаться у власти.

– Каковы могут быть долгосрочные последствия этой ситуации?

– Я бы сказал, что среди последствий этой ситуации есть три момента, вызывающих наибольшую озабоченнность в средне- и долгосрочной перспективе. В первую очередь, разрушена производительная основа общества, и потребуется огромное время, чтобы её восстановить. Недавно был подписан президентский декрет о передаче 112000 квадратных километров транснациональной горнодобывающей корпорации для широкомасштабного освоения, на территории, где проживают  десять туземных народов, где находится большая часть источников пресной воды – в амазонской сельве. Во-вторых, глубина этого кризиса так разрушает саму ткань общества, что сейчас общество находится в худшем состоянии, чем до правления Чавеса; это очень тяжело говорить, но именно это имеет место в стране. В-третьих, условия жизни населения в части здравоохранения и питания ухудшились. Правительство перестало публиковать официальную статистику, и приходится верить статистике торговых палат и некоторых университетов, а она говорит о том, что имеет место значимое снижение среднего веса населения Венесуэлы, около 6 килограммов  на душу населения. Это, конечно, имеет и последствия в виде нарушения питания детей. Наконец, всё это имеет огромные последствия в плане возможности представления хоть каких-нибудь перемен. Идеи социализма и левой альтернативы в Венесуэле уступили место идее о том, что власть непременно неэффективна и продажна. Это провал.

– Какой Вы видите реакцию левых партий по всему миру, в особенности в Латинской Америке, на ситуацию в Венесуэле?

– Думаю, что одна из проблем, исторически выросших перед левым движением – это огромная трудность в извлечении уроков из опыта. Для того, чтобы учиться на опыте, абсолютно необходимо критически осмысливать то, что произошло и почему произошло. Конечно, мы все знаем историю о причастности мировых коммунистических партий к ужасам сталинизма, и не по незнанию. Скорее это было соучастие, выбранное на основании критерия антиимпериализма, а поскольку имеет место конфронтация с империей, то давайте прикинемся дурачками, не знающими, сколько людей он убил, или давайте вообще об этом не говорить. Думаю, что это форма понимания солидарности как безусловной солидарности, вызванная левым дискурсом или антиимпериалистической позицией, или геополитически выраженными противоречиями с лидирующими областями глобальной системы, ведёт к отказу от критического исследования и осмысления происходящих процессов.

Таким образом, рождается слепая солидарность, некритическая, последствием которой является не только то, что я не могу критиковать другого, но и то, что активно продвигается множество вещей, которые оканчиваются очень плохо. Среди них – так называемое сверхлидерство Чавеса, которое имело место с самого начала. Или экстрактивистская производственная модель. Вообще-то всё было известно заранее, но от дискуссии старались уклониться. Как не обсуждать эти вещи, мысля критически и внося предложения? Это не означает, будто левые Европы должны говорить венесуэльцам, как им управлять революцией, но также не должно быть и некритического восхваления и оправдания любых вещей. Например, что политические аресты не являются политическими, и что экономическая разруха – это продукт экономической войны и действий международных правых сил.

Вмешательство внешних сил, врагов революции, конечно, имеет место, но очевидно, что этого недостаточно для объяснения глубины кризиса, который мы сейчас переживаем. Латиноамериканское левое движение несёт историческую ответственность, например, и за сегодняшнюю ситуацию на Кубе, потому что многие годы было принято не критиковать Кубу, так как Куба была под блокадой; однако, не критиковать Кубу означает не иметь возможности критического осмысления процесса, который переживает кубинское общество, и возможностей диалога с кубинским обществом о возможностях выхода из кризиса. Для значительной доли кубинского населения то, что Куба находилась в неком тупике, было очевидно на индивидуальном уровне, но кубинское правительство не позволяло это выражать, а латиноамериканское левое движение этого не понимало, и не делало ничего, просто проявляя безусловную солидарность. Самый вопиющий случай – это то, что движение делало вид, будто правительство Никарагуа – это революционное правительство и один из союзников, в то время как это правительство мафий, абсолютно коррумпированное, а с точки зрения прав женщин – самый угнетающий режим во всей Латинской Америке, оно находится в абсолютном сговоре с теневыми секторами буржуазии, с высшим слоем католической церкви, которая ранее была одним из злейших врагов никарагуанской революции.

Что со всем этим происходит? Негативные тенденции усиливаются, они стали очевидными. Однако, мы ничему не научились. Если мы понимаем борьбу за антикапиталистическую трансформацию не как борьбу, происходящую где-то там, и нам просто надо быть солидарными с тем, что делают они, а как борьбу всех, следовательно, то, что ты делаешь, затрагивает всех нас, и я тоже ответственен за то, чтобы вовремя дать об этом знать и чтобы учиться на опыте, чтобы не повторять одно и то же. Однако у нас нет способности учиться, поскольку, к сожалению, когда венесуэльская модель схлопнулась, мы просто смотрим в другую сторону. А это, с точки зрения солидарности, интернационализма и политико-интеллектуальной ответственности, просто катастрофа.

– Почему левые избрали такую линию поведения?

– Нужно видеть, в частности, что ещё не удалось до конца избавиться от присутствующего в левом движении излишне линейного представления о том, что сейчас поставлено на карту. Если на карте классовое содержание и антиимпериализм, то нужно играть в одном стиле. Но если мы думаем о том, какие перемены для этого нужны сегодня, а также для развития феминизма, для других форм взаимодействия с природой, для понимания демократии не как отказа от буржуазной демократии, но как углубления демократии, то нужно играть в другом стиле. Если думать, что трансформация многомерна, как многомерно и доминирование, то зачем некритически поддерживать левые правительства и задвигать на второй план права коренного населения, разрушение окружающей среды и восстановление патриархата? Значит, пора прекратить судить об этой истории как о какой-то единой антикапиталистической трансформации, не видя реального положения дел. И очевидный вопрос – как нам послужит освобождение от империализма янки, если мы установим идентичные отношения с Китаем? Есть политическая, теоретическая и идеологическая проблема людей, для которых это было последней попыткой добиться альтернативного общества, и которые отказываются признать, что они проиграли.

Глобальное обсуждение

Недавно Эдгардо Ландер участвовал, вместе с другими левыми активистами, учёными и журналистами со всего мира, в конференции “Кризис политики и политика кризиса” (Кейптаун, Южная Африка), организованной Транснациональным институтом и Центром альтернативной информации и развития Южной Африки. На ней он делал доклад об оценке текущего состояния и альтернативах для мирового левого движения при новой глобальной конъюнктуре, и затронул, среди прочего, темы роли государства, роли “общин”, социальной базы левого движения,  феминистских организаций, участия в выборах, экстрактивизма, финансовой системы. На конференции, проходившей три дня, присутствовал бывший директор национального промышленного ведомства в правительстве президента Уругвая Хосе Мухики, Себастьян Торрес. После положительной оценки деятельности правящего уругвайского Широкого Фронта, Торрес перечислил несколько уроков, которые следует извлечь из текущих событий. Один из них – “Мы думали, что имеем моральное превосходство просто потому, что находимся на левом фланге, но мы всего лишь люди, никакого морального превосходства у нас нет, и среди нас тоже может быть коррупция”. Другой – полагалось, что нужно проводить структурные реформы, что “мы против экстрактивизма”, но когда это дошло до правительства, выяснилось, что “кто-то должен платить по счетам”. “И кто будет платить за здравоохранение, за образование, за ноутбуки (План Ceibal)”? Он также коснулся проблемой отсутсвия связи между политической самоорганизацией и общественными активистами.

            Третий урок, продолжал Торрес, заключался в том, что ранее региональную интеграцию считали ключом ко всем проблемам, а в то же время в эпоху прогрессивных правительств в регионе происходил процесс фрагментации. “Мы не интегрировались, мы только заполонили всё дискуссиями о региональной интеграции”, заключил он.

[1]     Чавизм – политическая идеология левого толка, на основе идей и практики Уго Чавеса (президента Венесуэлы 1999 – 201 гг.). Сочетает в себе элементы социализма, левого популизма, патриотизма, боливарионизма, а также карибской и латиноамериканской интеграции. Сторонники чавизма именуются чавистами.

Запись Венесуэльский социолог ставит под сомнение «безусловную солидарность» латиноамериканского левого движения с чавизмом впервые появилась Рабкор.ру.

Антикапитализм в Нижнем Новгорде

 

Нижегородское антикапиталистическое движение подготовило насыщенную программу на 8, 9, 10 декабря. Такого в Н.Новгороде ещё не было.

Основным гостем мероприятий будет Борис Кагарлицкий, писатель, левый аналитик, политолог, кандидат политических наук, директор Института глобализации и социальных движений, редактор сайта «Рабкор», автор журнала «Скепсис». Борис Кагарлицкий автор таких книг, как «Восстание среднего класса», «Марксизм. Не рекомендовано для обучения», «Политология революции» и других. Только что вышла его новая книга “Между классом и дискурсом. Как левые интеллектуалы служат капитализму” https://id.hse.ru/books/211446046.html

8 декабря, пятница. Начало в городе Бор, лекция для студентов, дискуссия с участием представителей левых политических партий и движений.
Нижний Новгород:
18-00 – Презентация книги «Между классом и дискурсом» в «Я знаю», ул. Ильинская, д.13/2 (Набережная Федоровского, радиусный дом). Приглашаются СМИ, читатели, все интересующиеся политикой.

9 декабря. Нижний Новгород.
С 10 до 14-00 – мега-лекция на тему «Антикапиталистическое движение в России и за рубежом, социально-экономический кризис в России и кризис капитализма в целом, ответы левых на вызовы времени», вопросы-ответы Б.Кагарлицкого в «Я знаю», ул. Ильинская, д.13/2 (Набережная Федоровского, радиусный дом).
15:30, То Самое Место (ХраЛММ, Горького, 226). Лекция о мексиканском движении сапатистов и показ фильма “Люди без лиц” с обсуждением.

10 декабря. Полностью в Том Самом Месте на ул. Горького, 226.
11:00. Вступительное слово.
11:30. Лекция Вадима Воронцова, профсоюзного активиста и лидера РКП, на тему “Социальная психология”.
12:30. Лекция Дмитрия Морозова, члена социалистического движения “Искра”, на тему “Актуален ли либертарный социализм?”
14.00. Перерыв
14:30. Лекция Никиты Аркина, активиста ЛевСД, на тему “Буржуазная демократия и левые: препятствие, инструмент или прерванная революция?”
16:00. Лекция Владимира Журавлёва, активиста Левого Блока, “Гошизм сегодня”.
17:30. Презентация книги Кирилла Медведева “Антифашизм для всех”.
Перерыв
19:30. Концерт группы Аркадий Коц.

На протяжении мероприятия будут доступны чай, печеньки и макароны.
Вход на все события свободный, приветствуется free donation (пожертвования).

Запись Антикапитализм в Нижнем Новгорде впервые появилась Рабкор.ру.

Быть левым в Донецке

Левые политики и активисты Донецка о том, что им пришлось пережить за последние драматические годы, почему они не уезжают из окружённого войной города, и каким видят будущее Донбасса. Материал подготовил Сергей Симонов (Санкт-Петербург)

 

Секрет Полишинеля в том, что российская левая представляет собой – как, впрочем, и всё российское общество – грустно-атомизированное пространство. Левые отгораживаются друг от друга по самым разным вопросам, это, естественно, отношение к фигуре Сталина, но далеко не только, ведь нет и солидарного восприятия Октябрьской революции, советского периода как такового. Отношение к КПРФ (можно/нельзя сотрудничать); (не)участие в выборах; (не)значимость феминистской повестки; (не)значимость поддержки меньшинств, национальных, сексуальных; вопрос о целевой аудитории, к которой должны в первую очередь обращаться левые движения, и многие другие. «Линии противоречий» проходят повсеместно и по самым разным вопросам, намного короче список тем, объединяющий российских левых.

Увы, в 2014 году ко всем этим разногласиям добавилось еще одно важнейшее – отношение к процессам на Украине. Как относиться к событиям в Киеве, в Крыму, на Донбассе? Разные российские левые ответили на этот вопрос по-разному, более того, вопрос расколол левое сообщество, как это произошло (но, пожалуй, всё-таки в еще большей степени) и в случае с российскими националистами. Сегодня, в году 2017-м активисты давно уже «пометили» для себя, какие левые ресурсы и публицисты являются условно «против» или «за» самоопределившиеся республики, «против» или «за» Майдан, кого можно отнести к условно «нейтральным» и «объективным». При том, что сколь-нибудь солидарное понимание того, что можно назвать «объективным анализом», скажем, применительно к событиям на Донбассе — в левом сообществе, разумеется, тоже отсутствует.

Казалось бы, всё вновь как-то «устаканилось», встало на свои места, разрозненные и рассорившиеся левые решили для себя где черпать информацию, более-менее соответствующую их взглядам на происходящие события, в т.ч. на события в Украине, на Донбассе, а какие левые ресурсы и движения стали им чужды. В конце концов, несмотря на все устремления, в особенности, со стороны сегодняшних украинских властей, – порвать все мыслимые связи между российским и украинским обществами, — в нынешний цифровой век это всё же, в первую очередь, блеф. Российские левые всё это время знакомились с мнениями своих украинских товарищей, общались, читали такие ресурсы, как «Спiльне» и «Лiва» (свои поклонники нашлись даже у сайтов вроде «Нiгiлiста»), после 2014 года даже создавались новые совместные постсоветские проекты, например, журнал «Сентябрь».

Однако, во всём этом спектре, в этом разнообразии левых мнений хочешь — читай такую-то публицистику из Москвы или Петербурга, а хочешь — сякую-то из Киева или Харькова. В очередной этой радуге постсоветской разобщённости практически неслышимым, или хуже – намеренно никем незамеченным остаётся голос левых активистов, волею судеб, волею разных событий и личных решений последних лет оказавшихся в самой гуще. На той территории, о которой так жарко спорят, анализируют, пытаются разобраться, из-за которой даже ненавидят друг друга, но, тем не менее, не торопятся узнать мнение «аборигенов». То есть, голос активистов непосредственно из ДНР и ЛНР.

Я счёл крайне важным начать восполнять этот пробел, вспомнить о лозунге «Ни слова о нас без нас». В сегодняшнем Донецке, в месяц столетия Октября удалось поговорить с людьми, по разным причинам живущими в ДНР. Приехавшими в Донецк из разных населённых пунктов Украины, а также из России и Латвии. Всегда проживавшими в Донецке. Причисляющими себя к разным партиям/движениям/группам. Но всех их объединяет одно – они соотносят себя с левой идеологией. Почему и в какой момент эти люди начали считать себя левыми? Как изменилась их жизнь за последние три с половиной года? Почему они в Донецке, а не в Москве/Киеве/Берлине? Еще где-нибудь, где быть левым, несмотря на повсеместный в Европе победный марш правых и либералов, но, кажется, всё-таки приятнее и комфортнее? Что их связало с Донецком? Каковой является ситуация в Донецке сейчас, какой они видят дальнейшее развитие территории, с точки зрения левых активистов? Помог ли тот сложнейший, приобретенный за последние 3,5 года опыт преодолеть многочисленные разногласия, сплотиться, хотя бы на отдельно взятой территории Донетчины или, напротив, противоречия только обострились и привели (как и в России) к еще большему разрыву внутри левого спектра? Эти и другие вопросы были поставлены с целью создания портрета левого сообщества Донецка.

На этом закроем вступительную часть, и предоставим слово самим активистам, а именно: Светлане Цибергановой (экс-«Боротьба», женский просветительский клуб «Аврора»), Анатолию Хмелевому (КП ДНР; экс-КПУ). Эти интервью не отредактированы, не подправлены, люди говорят то, что говорят. А уж мы сами можем сделать выводы.

В ходе своей поездки в Донбасс я общался и с другими людьми, которым я тоже дам слово в следующих своих материалах: Кате Ладновой («Аврора»), Бенесу Айо («Другая Россия»), Гульнаре Костициной (КПРФ), Денису Левину («Боротьба», Новое коммунистическое движение — НКД), Захару Прилепину, Артёму Сальнику (КП ДНР, экс-КПУ) и NN.

Светлана Циберганова, экс-активистка «Боротьбы»

Как Вас зовут? Откуда Вы? Чем Вы сейчас занимаетесь? Состоите ли сейчас в какой-либо левой организации или движении?

Светлана Циберганова в левом движении с 2011 года, сразу вступила в «Боротьбу», в 2015-м из неё вышла. Я отсюда, из Донецка, в двенадцатом году перебралась к Левину (Денис Левин, активист «Боротьбы», прим. автора) в Киев, мы занимались профсоюзной деятельностью, активизмом.

Путь в Донецк. В середине февраля 2014 года на офис «Боротьбы» в Киеве напали, хотя еще 19 января мы проводили антифашистский митинг. На каком-то бывшем левом  “паблике”, не то анархов, не то неизвестно кого, были найдены фотографии этого погрома. У нас в «Боротьбе» были люди, работавшие с анархо-коммунистами, анархо-синдикалистами, левыми футбольными фанатами. Средний возраст членов организации в 2014 году был 25 лет. Когда начался майдан, некоторые из этих групп резко поменяли свои взгляды и навели на наш офис, и уже ночью, т.е. сразу же после нападения именно у них были выложены фото разгромленного офиса. Потом мы поехали в Донецк, конец февраля/начало марта провели здесь. Люди здесь сами организовали защиту памятника Ленину, мы и наши местные товарищи, Сева Петровский и другие, знакомились с этими людьми. Потом, в марте на митинге  появился Павел Губарев (мы туда ходили с красными флагами). У нас были с собой наши «боротьбистские» газеты, в т.ч. на украинском языке – люди иногда враждебно реагировали из-за языка, но потом, понимая просоветское содержание, успокаивались и брали газеты. В основном с молодыми людьми общались, от 18 до 35 лет. Тогда были очень разные мнения о референдуме в Крыму, о «Евромайдане». В начале марта решили ехать в Харьков, потому что там были наши товарищи, многочисленная ячейка. Многие наши товарищи из Киева, кто не мог больше оставаться в столице, тоже туда поехали. Когда произошел погром  нашего киевского офиса, в нём нашли визитки, в т.ч. с очень личными данными активистов.

Когда мы выезжали из Донецка, здесь были столкновения. 6 марта погиб один человек, а там как раз Харьковскую ОГА взяли антимайдановцы. Были избитые люди с обеих сторон, но жертв не было. Мы пытались в Харькове организовать работу по районам. Но ультраправые футбольные хулиганы были очень активны в городе, регулярно организовывали столкновения и провокации. Милиция в Донецке сразу перешла на сторону антимайдановцев, в Харькове же милиционеров пытались отстранить от возможности контактировать с активистами «Антимайдана». Вообще, по сравнению с Одессой, Мариуполем, даже Харьковом здесь в Донецке события в первые месяцы в целом развивались спокойнее. Но мы с Левиным эти первые месяцы провели преимущественно в Харькове, пытались, в том числе, сотрудничать с международными организациями, оперативно информировать их о ситуации в городе. В двадцатых числах мая мы решили взять билеты в Москву, Дениса пригласили на федеральную программу. В этот же день люди в балаклавах пытались затащить Дениса в микроавтобус «Фольсваген», крепкие ребята в гражданском накинули ему на одну руку наручник,  пытались его похитить. Вышел человек из микроавтобуса в маске, стрельнул в воздух. Милиционеры отбили у них Дениса. Нам, можно сказать, чудом удалось избежать  похищения нашего человека. Через Славянск решили ехать маршруткой. На автовокзале в Харькове внезапно появился патруль, и начал проверять документы. Мы, видимо, выглядели как семейная пара, нас не тронули, допрашивали мужчин, куда они едут. Мы уехали  сначала в Славянск, в тот момент город был под контролем ДНР, находился в блокаде. Остановились у нашего товарища, на следующее утро выехали в Донецк.

Наш товарищ Сева Петровский уже работал в министерстве информации ДНР, когда мы вернулись из Харькова. Позже он пошёл служить в батальон «Призрак» и в феврале 2015 года погиб.

По возвращении в Донецк мы пытались организовать левую платформу, собирали совершенно разных левых людей (местных нацболов, анархо-коммунистов, КПУшников). Но ничего не получилось: КПУшники занимали выжидательную позицию. Время было упущено. Мы приходили на митинги, пытались поднимать социальные вопросы. Мы делали, что могли, но город был пустой. Ходили панические слухи про скорый заход украинских войск. Кроме этого бойцы Стрелкова вошли в город . Это добавляло всей ситуации неопределенности. В то же время, у людей не было упаднических настроений, они взаимодействовали друг с другом.

До конца августа 2014 мы пробыли здесь. Лето 2014 было активным, к нам постоянно приезжали товарищи, например, активистка из Днепропетровска со своим парнем. Там нацисты устроили на неё форменную охоту. Потом мы уехали в Крым. Мы снимали квартиру в Крыму, общались с крымскими товарищами-леваками. Эта девочка потом из Днепра тоже в Крым поехала. Быть политическим эмигрантом это очень депрессивно, сложно, неприятно, невозможно заниматься никакой политической активистской деятельностью – ты не гражданин этой страны, на тебя смотрят с подозрением. Единственное, что мы проводили – акции памяти У нас в «Боротьбе» к тому моменту уже были погибшие… в Одессе, в Харькове. Потом в Крыму случился блэкаут, работа резко остановилась, платить за квартиру было нечем, мы собрали вещи и вернулись домой. Это был декабрь 2015 года. Один наш товарищ вписал в нашу квартиру мальчика, этот мальчик начал ходить в марксистский кружок, а потом марксистский кружок, можно сказать, начал ходить к нему, т.е. к нам домой. Несколько человек оказались очень классными, Катя (Екатерина Ладнова, прим. автора), например, с которой мы очень сдружились, теперь как родная. С ней организовали женский просветительский клуб «Аврора», где смотрим кино, проводим просветительские лекции, читаем литературу. Врач читала у нас лекцию по женскому здоровью, были лекции по биоинженерии (генетике), по гендерному вопросу. Лекции стараемся проводить раз в месяц, с серьёзной подготовкой. А фильмы смотрим каждую неделю. «Аврора» проводит мероприятия именно по женской тематике, а «Красная гвоздика», другой наш проект, это чистый киноклуб. Наш постоянный актив – это примерно десять человек. Мы с Катей, в основном, тратим организационные силы на «Аврору». Я также изучаю историю рабочего движения Донбасса, у нас есть краеведческий кружок. В основном мы смотрим на Россию, многие наши товарищи уехали туда. Думаем вместе с ними, что мы можем там сделать, какие мосты навести. Раньше, в начале прошлого века социалисты в России смотрели как развивается рабочее движение на Донбассе; большевики приезжали, например, помогали организовывать первые рабочие газеты, такие как «Горняк». Сегодня же мы приезжаем в Россию и рассказываем как организоваться, хотя нас тут трое всего самых активных. В Москве, например, зачастую такое ощущение, что разные левые группки даже не интересуются друг другом, не пытаются познакомиться. Мы приезжаем в Москву и знакомим людей друг с другом. Позор! Мы всегда говорим: главное делать что-то регулярно, пусть хотя бы киношку смотреть!

Почему и в какой момент Вы начали себя ассоциировать с левой (какое-то событие в Вашей жизни, прочтённая книга и т. п.)?

В современной теории эволюции было, по большому счёту, два течения.  Во-первых, были консервативные ученые, которые пропагандировали жестокую конкуренцию, как движущую силу эволюции, –  «сожрать всех слабых». Вторая группа эволюционных биологов стояла на том, чтобы изменения происходили постепенно, при этом не отрицая революционного скачка.  Мне кажется, что и с развитием сознательности и идей также: в человеке изначально может быть «спящая» предрасположенность к революционности. Вопрос в том, проснётся ли она.

Мне кажется, я с детства была левой. В юности много читала. Впечатление произвели такие произведения, что сейчас сходу вспоминаются: «Яма» Куприна, «Три товарища», «Черный обелиск» Ремарка. Когда меня пригласили на мой первый Первомай в 2011 году, я еще не могла себя назвать коммунисткой. Качественный скачок произошёл в возрасте 20-ти лет, когда я прочла «О нацнальной гордости великороссов» Ленина, статьи и выступления Че Гевары.

Самые главные лично для Вас ценности в левой идеологии (без которых левые – не левые; кто-то скажет: профсоюзная политика или справедливое трудовое законодательство, право на бесплатное образование и медицину, прогрессивное налогообложение, интернационализм – а для Вас какие?)

Интернационализм. Очень чётко я поняла для себя значимость интернационализма, когда начался «Евромайдан». И здесь в Донецке сейчас очень многие люди называют себя антифашистами. Это единственная идея — идея последовательного интернационализма, способная действенно противостоять фашизму. В рамках нашего киноклуба «Красная гвоздика» тема интернационализма занимает важное место, мы много говорим о том, что такое фашизм, и что такое интернационализм как главная сила сопротивления. Нельзя победить фашизм в стиле «Я русский, я побеждаю фашизм как в 45 году», потому что нацизм всегда опирается на одну нацию, партию, на какое-нибудь «единственно правильное» сообщество. Но в мире, даже в природе работает разнообразие. Если ты считаешь, что ты антифашист, потому, что ты русский, у тебя это в крови – то ты одна из форм того же, против чего ты борешься, только под другой личиной, и всё.

Равенство всех. Книга Анжелы Дэвис «Женщина, раса, класс». История левого движения неразрывно связана с этой ценностью. Даже история большевизма показывает, что позиции вроде «мы не будем заниматься женским вопросом», «мы не будем декриминализировать гомосексуалов» – это не левые позиции. Когда в Украине и России прошёл флешмоб «Я не боюсь сказать», очень многие люди в Донецке, которые причисляют себя к левым, реагировали странно и невежественно. Но женские вопросы, вопросы интернационализма  невозможно оторвать от экономических вопросов, вопросов экономического угнетения и освобождения.

Освобождение эксплуатируемых и угнетенных  во всех аспектах угнетения и эксплуатации. Если говорить об Украине, я была профсоюзным органайзером, я помогала строить профсоюз «Киевпасстранса» в составе «Конфедерации свободных профсоюзов Украины». Сейчас критично подхожу к этому своему опыту, мы не приняли во внимание глобальный текущий исторический момент, рабочее движение, находящееся в кризисе. Да и нас, занимающихся профсоюзной работой, было слишком мало. Работникам транспорта месяцами не платили зарплату, сокращали, но всё равно люди с трудом организовывались. Когда в Киеве начались протесты, и Дениса Левина с братьями избили на Крещатике неонацисты, это было самое начало «Евромайдана» 4 декабря 2013 года. Тогда конфедерация уволила Дениса, открестилась от нас, вообще не поняв к чему это всё идёт, к чему приведёт страну этот всплеск правого насилия. Конфедерация тогда официально поддержала Майдан. У нас,  леваков много иллюзий, надежд на подъем рабочего движения, но нужно критично подходить к этому. Сейчас ждать, что миллионы рабочих организуются и станут  коммунистических идей, увы, глупо. При этом, конечно, важно помогать тем, кто сам борется за свои. Но и таким людям нужно объяснять, что если вы добьетесь изменений в своем коллективе, на своем предприятии – это не обязательно изменит ситуацию даже в отрасли, не то, что в стране.

Давайте соотнесём теперь Вами названные пункты/ценности с ситуацией в сегодняшнем Донецке. Ситуация в Донецке(ДНР) по этим пунктам улучшилась или ухудшилась после 2014 года, и почему? Какая сейчас ситуация в Донецке?

Интернационализм. У нас очень много ребят из других стран, они привносят прогрессивную свежую струю в понимание интернационализма. Полька служила в батальоне «Суть времени», они принимают иностранцев. Иностранцы по большей части не поддаются той «политработе», той пропаганде, которую ведут в этом батальоне помимо военных учений. Что в данном случае хорошо, учитывая своеобразные воззрения людей из движения «Суть времени». Еще к нам тут парень ходит, Олег, 35 лет, такие классные вещи про расовую сегрегацию и антифашизм говорит! Это без иронии, хотя в целом по обывателю видно, что сейчас очень сильный консервативный поворот идёт. Кто-то очень сильно воинственно настроен, «процветает» дегуманизация оппонентов (противников). И потребительское отношение, конечно, как и везде сейчас. Недавно Афиша Daily делала опрос – как живётся молодежи в военном городе. По сути, только Катя из «Авроры» сказала, что она делает какие-то проекты, движется вперёд. Все остальные говорили «не можем шмотьё такое-то достать», «не можем сходить на концерт Kasabian», «детство кончилось потому, что злые ополченцы согнали с крыши и запретили пить водку», и тому подобное. Но это было и до войны, это отношение потребительское, и кружки можно было и до войны организовать, поэтому я даже не знаю стало ли лучше или хуже. В связи с экономическим положением многие уезжают. С одной стороны, это многим раскрывает глаза на то, что ты никому не нужен в другой стране, ни в Украине, ни в России, ни в Европе.  Немногим, кто уехал в ЕС, повезло. Здесь очень тяжело, но ты хотя бы дома. Денис квалифицированный рабочий, сварщик, но он не может поехать на заработки, он из Киева. Не дают паспорт ДНР. Ему окончательно отказали с гражданством ДНР, и я решила, что мне тоже не нужно его получать.

Равенство всех. Если, к несчастью, что-то здесь произойдёт, и территория окажется под контролем Украины, огромное количество людей, массы людей, и местные, и беженцы с Украины, которые живут здесь, или пошли служить, или в администрациях – у всех них будут огромные проблемы. Проблем, неопределенностей много, и тут обычно весь консерватизм (кому за 40), консьюмеризм (скорее, у молодых) в полный рост раскрывается. Каждый раз, когда мы показываем кино вроде «Гордости» я ожидаю, что придёт мужчина средних лет, и скажет, что мы пропагандируем извращения, или что-нибудь подобное. Мы в этом обществе живём, логично, что мы этого ждём, но, к счастью, ни разу ничего такого не было.

Если говорить о властях и феминизме. Например, в парламенте ДНР много женщин, и они хоть как-то пытаются решить вопросы гендерного характера. Меня радует, что это звучит, по крайней мере. Но как раз от многих местных «олдскульных» леваков приходится слышать что-то вроде «что это за зверушка такая бесполая, ‘гендерное равенство’?».

Освобождение эксплуатируемых и угнетенных. В ДНР ситуация изменилась в худшую сторону, потому что ухудшилась экономическая ситуация. Трудовые коллективы неполные, люди разобщены, конкуренция высокая даже за те крохи, которые у нас тут есть. Но с другой стороны, если взять коллективы, с которыми сталкивается каждый дончанин – «Зеленстрой», работники транспорта, «Донецкгорводоканал». Это сплоченные коллективы, всё держится на их невероятном энтузиазме. Люди добросовестно выполняли свою работу в очень сложных экономических условиях, даже во время активных боевых действий. Если взять Левина и его коллектив, нельзя не отметить в каком угнетенном положении они находятся. Недалеко от аэропорта, от линии фронта чинят большие фуры, автобусы дальнего следования. Многие коллеги Дениса в депрессии, у них там сдельная оплата, из РФ тоже приезжают клиенты по дешёвке ремонтировать свою технику. Происходит отчуждение на рабочем месте, и по жизни — из-за неопределенной ситуации, из-за экономической блокады.

Есть, впрочем, и какие-то положительные моменты, например, студенты по-прежнему получают стипендии (в отличие от Украины), и они сравнительно хорошие. От полторы тысячи рублей в месяц.

Столетие Октябрьской революции. Что значит этот юбилей лично для Вас? – возможно, Ваше отношение к этим событиям столетней давности за прошедшие годы трансформировалось под впечатлением событий здесь , в Донецке, например? Если да, то каким образом?

Каким было отношение, таким и осталось. Мы все знаем, что происходило в Петрограде, Москве, но моя проблема в том, что я очень слабо знаю, что происходило в годы Революции здесь на Донбассе. И это меня сейчас очень интересует. Моя задача, которую перед собой сейчас ставлю – узнать, насколько тут всё изменилось 100 лет назад. С точки зрения исторического материализма, рабочего класса Донбасса – изучить это.

Меня бесит, что делают с Артёмом («Товарищ Артём», основатель Донецко-Криворожской советской республики, прим. автора) ДНРовские власти. Выхолащивают содержание его истории, забывают, кем он на самом деле был. В трактовке некоторых политиков получается чуть ли не «сепаратист ради сепаратизма». Хотя всем известно, что он был большевиком, и организатором рабочих. Это важнейший момент, его принадлежность к левому движению, членство в РСДРП(б). К этому, кстати, активно прикладывает руку местный историк Владимир Корнилов, он написал книгу «Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта». С точки зрения исторической правды эта книга во многом неверна, а политики ДНР ссылаются на эту книгу, цитируют. Нет, Артём Сергеев это, в первую очередь, — Герой международного рабочего класса.

А кому Вы бы поставили памятник в Донецке? – помимо Артёма?

Я бы поставила памятник жертвам капитализма. Причём, я даже знаю где именно: недалеко от Донецкого металлургического завода, на этом месте в середине девяностых нашли массовые захоронения рабочих. Экспертиза установила, что это захоронения начала двадцатого века. Это бывшие каторжники, которые могли работать в Донецке, но не имели права работать в Мариуполе, например. Эти захоронения по сути есть прямое свидетельство эксплуатации и угнетения рабочих промышленником Джоном Юзом (основатель Донецка; до 1924 года город был назван в честь него, прим. автора) и его наследников.

Кто является сегодня, на Ваш взгляд, самым значимым в мире левым политиком? Идеологом/теоретиком? За деятельностью/текстами кого из современников (именно современников) сегодняшний левый должен следить, на Ваш взгляд?

Сложно, сходу никого не назову, честно. Мне не нравится ни Бадью, ни Жижек, ни Ноам Хомски. Скорее, слежу за тем, что происходит в Америке, чем за конкретными левыми публицистами. Например (всё-таки вспомнила!), за Спенсером Рапоне, у него очень хорошие материалы по истории Ближнего Востока. Он закончил Военную академию США, шороху наделал, сейчас разбирательство ведётся, «как это коммуняка попал к нам в West Point». Огромный материал по революции в Сирии написал. Классный пацан, молодец. В остальном, первоисточники читаю, Маркса, Энгельса, Ленина и Анджелу Дэвис. Сейчас, кстати, еще Андрея Мовчана (украинский левый публицист, живёт в Барселоне, прим. автора), интересно, что в Барселоне происходит!

_____________

Анатолий Хмелевой, депутат Верховной Рады Украины II и III созывов от Коммунистической партии Украины, в 2014 году депутат городского совета Славянска, первый секретарь Славянского горкома КПУ; соорганизатор референдума о самоопределении ДНР 11 мая 2014 года в Славянске

Как Вас зовут? Откуда Вы? Чем Вы сейчас занимаетесь? Состоите ли сейчас в какой-либо левой организации или движении?

Меня зовут Хмелевой Анатолий Петрович, из города Славянск. Сейчас я являюсь председателем профсоюза работников транспорта ДНР. Член ЦК Коммунистической партии ДНР, второй секретарь ЦК.

Почему и в какой момент Вы начали себя ассоциировать с левыми? Какое-то событие в Вашей жизни, прочтённая книга, что-то другое?

В 1973 году я стал кандидатом в члены КПСС, затем служил в пограничных войсках. В 1974 в апреле стал членом компартии. Да, наше поколение читало книги о Великой Отечественной войне, смотрели мы, конечно, почти исключительно советские фильмы. Самый запомнившийся и повлиявший на меня в юные годы фильм это, пожалуй, «Коммунист» Юлия Райзмана, с актёром Евгением Урбанским в одной из главных ролей.

В сентябре 1985 года меня избрали секретарём партийного бюро участка цеха эксплуатации локомотивного депо в Славянске. Более активно проявлять себя в партии я стал под впечатлением речей Михаила Горбачёва, как и многие тогда. В трудовом коллективе меня воспитывало сталинское поколение, у этого поколения на первом месте была работа, а уже на втором зарплата. Сейчас говорят, что при Сталине был «зажим критики». Но я хорошо помню наш коллектив, людей того поколения. Запомнилось, например, выступление на партийном собрании Дежурина Александра Михайловича, коммуниста, машиниста, моего старшего товарища. Уже точно не помню повестку собрания, но Александр Михайлович, в какой-то момент не согласившись с начальством, встал и сказал первому секретарю: «Я его величество рабочий класс! Почему такое происходит?». В те годы такие выступления были нередким явлением, а что сейчас рабочий человек может сказать начальству?

В 1990 году был избран делегатом 28 съезда КПСС… На момент развала Советского Союза членами коммунистической партии в стране числились примерно 18 миллионов человек, из них 6 тысяч в Славянске. В независимой Украине, в августе 1991 года компартия была запрещена, и спустя два года, когда вновь разрешили образовать партию – в Славянске на восстановительную конференцию 7 декабря 1993 года пришло всего 48 человек. Я был среди этих сорока восьми. Как тогда, в последние годы СССР, так и позже при Украине далеко не все носители партбилетов являлись коммунистами. К слову «коммунист» я отношусь бережно.

Потом потихоньку вновь пошли вперёд, еще раньше Социалистическая партия Украины была создана, её возглавил Мороз Александр Александрович, сразу же после распада СССР. Еще в конце 1991 года прошёл у них в первый съезд. А в 1993 году свой первый съезд провела уже Коммунистическая партия Украины. С 1993 по 2014 годы я был первым секретарём КПУ в Славянске.

Самые главные лично для Вас ценности в левой идеологии (без которых левые – не левые; кто-то скажет: профсоюзная политика или справедливое трудовое законодательство, право на бесплатное образование и медицину, прогрессивное налогообложение, интернационализм, – а для Вас какие?)

Первое, это товарищество. Нас посылали по западным областям, это уже в КПУ. Я приезжаю в любой населённый пункт, например, приезд в город Долина Ивано-Франковской области запомнился. Меня встречали как родного, как близкого, в начале девяностых у нас был товарищеский дух.

Потом, конечно, бесплатное образование и здравоохранение. Меня выучили бесплатно, дали путёвку в жизнь. Быстренько посадили на локомотив, учили, заботились, старались передать опыт. Квартиры бесплатно давали, путёвки давали. Самое большое завоевание социализма – уверенность в завтрашнем дне. Сейчас этого нет. Раньше простого человека сажали в президиум, это было. Наше поколение – страшное. Мы купились на ложные обещания конца восьмидесятых, начала девяностых. Лишили детей будущего, стариков достойной пенсии.

Также, конечно, интернационализм. В Советском Союзе не было разницы между нами, все мы были Советский народ. Никакого разделения, если бы ленинские национальные принципы внедряли сейчас – не было бы всех этих катаклизмов в Украине. В 1991 году украинцы хотели отделиться от событий в Сумгаите, Оше, от Горбачёва с Ельциным. Наивные были.

Прогрессивное налогообложение. В Советском Союзе оно было, чем больше зарплата, тем больше были партийные взносы.

Давайте соотнесём теперь Вами названные пункты/ценности с ситуацией в сегодняшнем Донецке. Ситуация в Донецке(ДНР) по этим пунктам улучшилась или ухудшилась после 2014 года, и почему? Какая сейчас ситуация в Донецке?

Путь в Донецк. В 2014 году мы выступили за идею без вооружения, без денег. Когда у «Гиви» спрашивали, почему назвал свой батальон «Сомали», он говорил: потому, что нужно было нас видеть в первые месяцы, я в шортах ходил, без нормального обмундирования, вооружения, без всего. Фактически, босые, как в Сомали. Так и мы все. Я тоже пошёл в ополчение, мы все объединились защитить свою землю против несправедливости. Командиром моего подразделения был кубанский казак – монархист. Я – коммунист. Подходит третий, – а я, говорит, бандит. Вот так это было, все мы выступили за одно. И не за русский язык, а за родную землю и социальную справедливость. Сейчас идейных отодвигают от власти. Когда я вошёл в Донецк после Славянска, после нашего отступления в июле 2014 года, – это был буквально пустой город. Разъехался, разбежался, с осени 2014 начал вновь потихоньку наполняться, с февраля 2015 люди начали активнее возвращаться.

Уровень жизни. Если говорить о сегодняшнем дне – жизненный уровень у людей упал, высокий уровень безработицы, многие уехали на заработки, нужно кормить семью. О ситуации в транспортной отрасли наш донецкий перевозчик говорит, что тариф искусственно сдерживается: стоимость топлива в ДНР на 10 рублей выше, чем в РФ, а стоимость проезда в разы ниже (стоимость проезда на городском общественном транспорте составляет три рубля, прим. автора). Я понимаю Захарченко, почему тарифы на транспорт и ЖКХ искусственно сдерживаются: в ситуации безработицы и снижения уровня жизни. Но ведь в будущем транспортной отрасли тоже нужно будет как-то развиваться, как долго еще возможно будет сдерживать тарифы?                                                                               Цены с Украиной на сегодняшний день почти сравнялись, еще недавно там было дешевле. Сейчас почти все промышленные центры бывшей Донецкой области – это ДНР, а сельскохозяйственные районы  остались украинскими.

Уверенность в завтрашнем дне. Если говорить о будущем нашей территории – мы не знаем наше будущее. Без России мы просто ляжем, сегодня в Украине нет закона об амнистии, всех арестуют и посадят  пожизненно.

Интернационализм. Сегодня кроме левых никто в мире не выступает за то, чтобы нас признать. Итальянская рок-группа Banda Bassotti 3 марта 2017 у нас выступала. Участники группы приглашают нас в Италию, но практически никто из нас не может поехать. Как откликнуться на это приглашение – просроченные украинские загранпаспорта, новые нам уже никак не получить, меня в Украине сразу арестуют. Лично я испытываю неприязнь к цыганам, за паразитический образ жизни, который большинство из них ведёт, а ко всем остальным народам отношусь уважительно. В ДНР сегодня намного лучше, чем в Украине, по части интернационализма, это очевидно.

Прогрессивное налогообложение. В ДНР сегодня идеи прогрессивного налогообложения нет.

Столетие Октябрьской революции. Что значит этот юбилей лично для Вас? – возможно, Ваше отношение к этим событиям столетней давности за прошедшие годы трансформировалось под впечатлением событий здесь, в Донецке, например? Если да, то каким образом?

Сейчас, когда я прошёл свою революцию, решил перечитать советскую классику о Гражданской войне: «Железный поток» Александра Серафимовича, «Разгром» Александра Фадеева. Очень много схожего. Но там было больше справедливости, поскольку главенствующей была идея коммунизма, социализма. Если бы и у нас идея коммунизма была краеугольной, то сегодня в Донецке не было бы людей, которые за одну ночь могут просадить в ресторане 15-20 тысяч рублей (при средней месячной зарплате в городе в 5-6 тысяч рублей). Все остальные описанные в этих двух романах события и атмосфера перекликаются, неравнодушие, в частности. У нас тоже не сразу всё начиналось с военных действий. 22 февраля 2014 года мы (городское отделение КПУ, прим. автора) провели митинг за дружбу народов. СМИ широко осветили тогда эту акцию.  Мы её провели на Привокзальной площади, в том числе с тем, чтобы встретить российский поезд с дружественными лозунгами в противовес майданным. «Навеки с Россией»,  «Народ Славянска за дружбу славянских народов!». Российский флаг нашёлся тоже, с ним стояли, и одновременно с красными флагами КПУ. Затем началась «Русская весна», первую акцию провели 1 марта. Энтузиазм, воодушевление. На 9 мая 2014 года столько людей собралось – никогда столько не собиралось за всю постсоветскую историю. В пасхальную ночь, с 19 на 20 апреля «правосеки» убили в Славянске Руденко Сергея Тихоновича, Сиганова Сашу, молодого парня. Они приехали на четырёх джипах. Уехали на двух, два их джипа подбили. В сгоревших джипах нашли медальоны «Правого сектора». 2 мая был первый бой с «альфовцами» СБУ. Точнее, он должен был состояться, они отказались тогда с нами воевать, с собственным народом. Потом уже армейцы пошли на нас.

Кто является сегодня, на Ваш взгляд, самым значимым в мире левым политиком? Идеологом/теоретиком? За деятельностью/текстами кого из современников (именно современников) сегодняшний левый должен следить, на Ваш взгляд?

Зюганова уважаю за уровень знаний, подготовленности. В остальном, я всегда равнялся на тех людей, которые были рядом со мной. Например, Неровная Фаина Андреевна, она была секретарем горкома партии по идеологии на общественных началах, к слову. Близко европейских коммунистов не знаю, но познакомился с некоторыми итальянцами — коммунистами, музыкантами из группы Banda Bassotti, с Фаусто Марини из «Красных бригад». Фаусто 19 лет отсидел в тюрьме.

 

Материал подготовил Сергей Симонов

Запись Быть левым в Донецке впервые появилась Рабкор.ру.

В Болгарии может сорваться визит Путина

 

Болгарские СМИ в целом упорно стараются раздувать истерию из-за высказывания спикера российского МИД Марии Владимировны Захаровой, про заслуги Советской Армии в деле спасения болгарских евреев. 2 ноября она заявила, что “в годы Второй мировой войны благодаря советским воинам удалось предотвратить депортацию евреев из Болгарии и, тем самым, спасти около 50 тысяч человек от неминуемой гибели”. На следующий день официальная София раздраженно заметила в ответ, что “не советская Красная армия, а болгарский народ спас тысячи болгарских евреев от депортации в нацистские лагеря смерти в 1943 году”.

Во время Второй мировой войны правительство Болгарии приняло ряд законов, направленных против болгарского еврейского меньшинства, в том числе и указ о депортации. Более 11 000 евреев, проживавших в оккупированных Болгарией Греции и Македонии, были отправлены в концлагеря. Тем не менее, в 1943 году план правительства по депортации 48 тысяч евреев столкнулся с яростным сопротивлением болгарской православной церкви, а также нескольких политиков и общественных активистов, которые фактически сорвали его.

 

Российские СМИ еще более упорно стараются умолчать о данной теме и о разразившемся скандале. Получился диалог между глухими, как часто бывает в последнее время между Софией и Москвой. Особенно после официального объявления о предстоящем визите в Болгарию президента Российской Федерации В.В. Путина.

Началось все, как обычно: в очередной раз кто-то осквернил памятник Советской Армии в Софии, на этот раз антисемитскими лозунгами, что, кстати, бывает далеко не всегда. Обычно, речь идет об антироссийских или антисоветских лозунгах, напоминающих о периоде после Второй мировой войны. Однако, накануне 100-летия Великой Октябрьской социалистической революции, эта ситуация задела Москву потому, что оказалась очень актуальной. И спровоцировала ещё более острую реакцию.

Можно понять Марию Владимировну и в целом российский МИД. Можно, однако, понять и болгарское руководство

, и, в целом, политический класс – накануне очень быстрого развития приобретающего большое значение скандала с финансовой зависимостью элиты болгарской левой от режима Алиевых-Пашаевых в Баку, даже представители оппозиционной Болгарской Социалистической Партии (БСП) и Альтернативы за Болгарское Возрождение (АБВ) не могли умолчать о незнании исторических фактов, со стороны спикера российского МИД. Иначе, они рискуют полностью исчезнуть с политической сцены. И, в результате, как часто напоследок, получилась практически однозначная реакция, со стороны политических сил в Софии – и президент Румен Радев, и премьер-министр Бойко Борисов, и министр обороны Красимир Каракачанов, и министр иностранных дел Екатерина Захариева остро осудили высказывание Марии Владимировны и дали понять, что без извинения со стороны Кремля, скандал не будет потушен. В этой ситуации «чёрную работу» проделал только что вышедший на пенсию директор Национального исторического музея, до этого министр диаспоры, д. и. н., профессор Божидар Димитров. Он очень упорно для своего преклонного возраста следует за традицией «гларусов» (каким сам был в молодости). Он связал высказывание Марии Владимировны с ее физическими характеристиками.

Следует сказать, что слово «гларус» означает в прямом смысле подобие черноморской чайки, а в переносном – болгарского парня, который преследует на пляже красивых иностранных девушек (в основном, конечно, русских). Божидар Димитров гордится, что в молодости сам был «гларусом» и часто рассказывает в СМИ свои приключения давнего прошлого на пляже в родном Созополе (древнем античном городе на Черном море, где сейчас многие русские скупают недвижимость). На этот раз выступил в своем характерном стиле. Именно в его словах не следует искать корысти – Божидар Димитров просто верен себе. И видимо испытывает ностальгию по давно прошедшей молодости на пляже.

Следует, однако, покопаться в преднамеренности действий предполагаемых вдохновителей очередного осквернения памятника Советской Армии в Софии. Это хорошо спланированное действие было нацелено именно на предполагаемую российскую реакцию и конкретно на того сотрудника российского МИДа, который её был призван озвучить. Потому что М. В. Захарова, как минимум, второй раз за полгода попала в нелицеприятную ситуацию опираться на не очень хорошо известные ей исторические факты, чтобы защитить позицию Кремля (в первый раз это было по поводу создания славянской азбуки). В прошлом году она себя скомпрометировала не только перед болгарами, но и перед армянами, описывая в негативном ключе общего национального героя Гарегина Нжде. Видимо, тот, кто спланировал провокацию, очень четко рассчитал её реакцию и последующее однозначное отрицание протеста официальной Москвы, со стороны Софии. В этом плане, Божидар Димитров прав, что «это никак не реакция Москвы, а ¨засранки без сисек¨ (как без стыда старик назвал молодую девушку)», имея в виду, что Кремль не может до такой степени испортить традиционные тёплые отношения с «младшим братом» из-за очередного осквернения памятников Советской Армии в Софии и в провинции. Он также определил Болгарию как «таракан», которого русский «медведь» может раздавить, даже переворачиваясь.

Однако, стоит покопаться в более глубоком смысле очередного осквернения памятника солдат из бывшего СССР, прошедших через Болгарию в сентябре 1944 г. без единого выстрела – все без исключения жертвы среди советских солдат были из-за несчастных случаев, болезней, ранений. Кому-то очень надо, чтобы российское общественное мнение было возбуждено из-за нехватки признательности болгар к своим двойным освободителям: от турок в 1978 г. и немцев в 1944 г.

И здесь надо начать с конца – далеко не все болгары считают русских «освободителями» от немцев. Особенно потомки иммигрантов из Фракии и Македонии, которые, благодаря Гитлеру, в период 1940-1944 гг. проживали в одном и том же государстве со своими родственниками, оставшимися в родных местах. И которые не признают заслуги В.М. Молотова в отношении сохранения болгарской территории 1940 г. на Парижской мирной конференции, потому что их родные края все равно остались в Югославии и Греции (хотя, по Сан-Стефанскому договору, принадлежали Болгарии). Многие из них до сих пор симпатизируют Германии, Австрии, Италии.

По этому поводу, российские гуманитарии, с претензиями знания истории, должны в конце концов понять, что во Второй Мировой Войне БОЛГАРИЯ НЕ ВОЕВАЛА С СССР! Весной 2005 г. на конференции в ФГСН РУДН главный редактор известного московского журнала «Национальная безопасность» Леонид Шершнев заявил обратное автору этих строк. Пришлось прочитать генерал-лейтенанту лекцию по истории ВОВ. Также, известный телеведущий и функционер «Роснефти» Михаил Леонтьев зимой 2013 г., после интервью с автором, отправил те же самые обвинения в отношении болгар. Причем не дал автору никакой возможности опровергнуть их.

Российские дипломаты, политологи, журналисты должны знать 2 главных повода гордости болгарских антифашистов-коммунистов и друзей России (СССР):

  1. Царство Болгария не воевало с СССР в сентябре 1944 г. Эта, так называемая, «Война без выстрела» была великолепно отражена и проанализирована в документальном фильме выпускника ВГИК, помощника Михаила Ефимовича Ромма во время работы над «Обыкновенным фашизмом», знаменитого болгарского режиссера – кинодокументалиста Вылчана Вылчанова. Его фильм «Война без выстрела» в свое время (80-е годы) собрал все международные награды.
  2. Факт спасения болгарских евреев во время войны является уникальным для страны – союзницы Третьего Рейха. Это случилось 09.03.1943г., когда Советская Армия была очень далеко от границ Царства Болгария. И никак не могла повлиять на спасение ее евреев. Этот факт признается и мировым еврейством, и государством Израиль (что и было многократно подтверждено, после начала скандала). Он многократно и достаточно глубоко проанализирован болгарскими, европейскими и, самое главное, израильскими историками. Не зря, когда в Израиле болгарин заходит в ресторан и присутствующие об этом узнают, встают и начинают рукоплескать. Это дань уважения и признательности к толерантности и человеколюбию болгарского народа. Который, кстати, так же поступил и во время Первой мировой войны – будучи союзником Османской Турции, Царство Болгария дало убежище и спасло жизнь сотням тысячам армян. Часть их интегрировались в стране и их потомки – лояльные граждане Болгарии. В Республике Армения тоже, когда клиенты ресторанов и кафе узнают, что заходит болгарин, встают и поздравляют. Автор это многократно видел по всей стране собственными глазами.

Что касается освобождения от турок, в Болгарии нет разумных людей, которые отрицают заслуги Российской империи и русских солдат и офицеров (неразумные встречаются везде и во все времена). Поэтому, нет никаких разумных доводов против предстоящего (Дай Бог!) визита президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, запланированного к 03.03.2018 – 140-летию подписания Сан-Стефанского мирного договора в одноименном пригороде Стамбула (сейчас Йешилкьой). Тогда по идее надо подписать ряд совместных документов, которые должны направить отношения между братскими государствами в нормальное, цивилизованное русло. И взаимно пользоваться братскими историческими связями. Конечно, с настоящим чтением совместной истории, после освобождения Болгарии.

На этом этапе, самая серьезная реакция с болгарской стороны, которая имеет отношения к предстоящему визиту – слова президента Румена Радева: «Речь идет или о провокации, или о незнании исторических фактов». И на самом деле, когда во время войны демократическая, антифашистская болгарская общественность во главе с заместителем председателя Народного собрания Димитром Пешевым спасала болгарских евреев (их на самом деле было 50 000, как указала Мария Владимировна), Советская Армия вела ожесточенные сражения с Вермахтом в тысячи километров от Балканского Полуострова. И никак не могла повлиять на их спасение.

Это, кстати, не единственный пример смелости и самопожертвования болгарской интеллигенции во время войны. Можно еще напомнить, что на ее протяжении, в Софийском Университете «Святой Климент Охридский» продолжалось преподавание польского языка, назло немцам!

Следует иметь в виду, что болгарская армия и силы безопасности не имеют никаких шансов в будущем охранять памятники Советской Армии и русских солдат, погибших в Освободительной войне 1877-1878 гг. за освобождение Болгарии (как уже было указано, советские солдаты в Болгарии не погибали). Конкретно в настоящее время армия расположена полностью на турецкой границе, для воспрепятствования наплыва иммигрантов. И, конечно, для предотвращения всевозможных неожиданностей с турецкой стороны. А жандармерия и полиция сосредоточены в цыганских кварталах для обуздания этого дикого, неподвластного законам, нарастающего меньшинства.

А также и в местах постоянного проживания болгар-мусульман (помаков) для постоянного предотвращения распространения влияния радикальных исламских идей среди них – уже почти 30 лет как их распространяют миссионеры из Арабского мира, в основном сирийцы.

Памятник Советской Армии в Софии находится в плохо охраняемом ночью центральном столичном парке. Многие жители столицы боятся заходить туда ночью.

Памятник Алеши в Пловдиве (который тоже был осквернен вандалами, опять с антисемитскими лозунгами и личными посланиями в адрес Марии Владимировны) расположен на горке, населенной наркоманами, беспризорными.

Памятник в Варне тоже находится на горке, в конце старой Варны, где проживают в основном русские. Фирменная безопасность их кварталов не может нести никакой ответственности за него. Приблизительно такая ситуация сложилась по всей Болгарии, где есть такие памятники.

Республика Болгария является членом НАТО и ЕС. Соответственно, в ней не могут располагаться российские части, для охраны военных памятников. Это возможно только после заключения общего договора между Москвой и Брюсселем. Как мы знаем, до него пока довольно далеко.

Любой провокатор, которому нужно испортить атмосферу накануне визита президента Путина в Болгарию, может легко это сделать. Теперь всё зависит от компетентной реакции Москвы и Софии. Будем надеяться, что в течение следующих 4 месяцев она будет хорошо обдуманной.

Есть вопрос: кому это всё выгодно? Каким врагам Болгарии и России? В Софии, в Москве, на Западе?

 

Запись В Болгарии может сорваться визит Путина впервые появилась Рабкор.ру.

Социальные проблемы: можно ли их решать «вне политики»?

В Нижнем Новгороде городские власти подняли стоимость проезда в муниципальном транспорте на 40%. Вслед за ними стоимость проезда повысили и частные перевозчики. По закону частники могут возить пассажиров по меньшей цене (конкуренция). Однако все они, кроме одного, сразу, в тот же день, когда вступило в силу новое постановление о повышении стоимости проезда для муниципального транспорта, подняли стоимость проезда в своих маршрутках. При этом особой разницы в качестве обслуживания пассажиры не заметили: большинство частных перевозчиков как ездили, так и ездят без кондуктора, водитель, как многорукий Шива одновременно должен и баранку крутить, и деньги считать, и билеты выдавать. В маршрутках нередко можно увидеть драные кресла, дыры в полу и дверях. После 20.00 большинство маршрутов пустеет, частники вечером не работают. Это говорит только об одном: частный собственник заботится лишь о быстрой и максимально возможной прибыли. Ради увеличения прибыли он максимально повышает цены, устанавливает минимальный уровень сервиса и комфорта для пассажиров, сокращает персонал работников (убирает кондукторов), ставит большинство рейсов в часы пик и не заботится об убыточных рейсах в вечернее и ночное время, когда пассажиров мало. Это следствие рыночной экономики и частной собственности, то есть капитализма. Если закрывать на это глаза, повторять навязанную буржуазной пропагандой мантру «мы вне политики», мы никогда не сможем понять истинные причины бедственного положения ни в одной сфере общественной жизни. Установка «мы вне политики» означает: «мы на стороне правящего класса и не хотим менять status quo».

Таким образом, сегодня российские пассажиры в общественном транспорте получают минимум удобств и качества, минимум обслуживания при максимальных ценах, и это является прямым следствием капитализма, погони за прибылью со стороны частных собственников и работающих в их интересах буржуазных властей. Можно ли исправить, улучшить эту ситуацию, не выходя за рамки капиталистической модели (ведь именно этого у нас боятся, революции!). Можно – скажут многие – посмотрите на Запад, там все прекрасно (выглядит издалека), почему у нас так нельзя? Попробуем разобраться в этом.

Например, в Великобритании общественный транспорт развит очень хорошо и при этом он, как правило, частный. В Уэльсе или Шотландии много небольших городков, деревень, даже отдельно стоящих ферм, где живут всего несколько человек (к примеру, одна семья), и к этим фермам ходит автобус. На этом автобусе может ездить в город всего пара старушек (слишком старых, чтобы управлять личным автомобилем) и несколько подростков в школу. Цены на проезд низкие. Это явно убыточный рейс. В России такой рейс без сомнений сократили бы, частник его бы просто убрал. В Англии такие рейсы действуют, на общественном транспорте можно доехать в самую удаленную и малонаселенную точку Королевства. Как такое возможно? Государство (муниципалитеты) субсидирует, создает льготы, другими способами поощряет частных собственников сохранять эти убыточные рейсы, компенсирует им убытки. То есть капиталистическое государство действует социалистическими методами: берет на себя затраты на убыточный для частного капитала, но социально значимый сектор экономики – общественный транспорт.

Может так и должно быть при «правильном» капитализме (ведь у нас, по мнению либералов и широкой публики, капитализм «неправильный»)? Проблема в том, что в России капитализм как раз ближе к «правильному» – к такому, при котором частный собственник может делать все, что хочет ради максимизации прибыли. При этом государство не вмешивается в то, как он выколачивает последнюю копейку из потребителей, не предоставляя ничего особо качественного взамен. Государство при «правильном» капитализме не должно тратить деньги ни на что «бесплатное». Граждане должны сами платить за все, иначе рынок «сжимается», частные собственники недополучают сверхприбыли. Евросоюз проводит именно такую экономическую политику. Она получила название «меры жесткой экономии» (в России то же самое называют «оптимизацией»). Эту политику навязывают европейским государствам Международный валютный фонд и Мировой банк, то есть транснациональный финансовый капитал, действующий в своих интересах.

Но отдельные европейские страны, такие как рассмотренная нами на одном примере Великобритания, сопротивляются этим «мерам» и неолиберальной политике. Почему? Может там какие-то другие правительства, которые думают о народе? Как бы смешно не звучало, но отчасти это именно так. В ведущих странах Европы большое влияние имеют левые силы, в основном, социал-демократы и социалисты (в Англии – лейбористы). Хотя на последних выборах во Франции и Германии социалисты проиграли консерваторам, но они все равно сохраняют значительное представительство в парламентах и правительствах. А в странах Скандинавии социал-демократы продолжают править уже на протяжении десятков лет. Отсюда – социально ориентированная экономическая политика, сравнительно большие расходы государств на социальные нужны, на общественную сферу экономики. Хотя большими они кажутся лишь на фоне свертывания социальных гарантий в России. Сами европейцы считают, что их социальные права постоянно сокращаются, а евросоциалисты проводят политику в интересах неолибералов.

В России ничего похожего нет. Когда-то в начале 90-х Зюганов придумал КПРФ как аналог «цивилизованной» левой партии в парламенте (хотя большинство избирателей ошибочно считали, что она станет наследницей КПСС и будет проводить коммунистическую политику). КПРФ иногда получала более-менее внушительные результаты на выборах. Теперь даже КПРФ в меньшинстве и в Государственной думе, и в региональных, и в муниципальных парламентах. Проводить социально ориентированную политику в российской власти просто некому. В российском правительстве левые, социалисты вообще никак не представлены.

Правящая политическая партия «Единая Россия» проводит неолиберальную политику «оптимизации» в экономике и консервативную политику в сфере общественной жизни, направленную на создание или имитацию всеобщего одобрения этой «оптимизации».

Несистемные левые партии и движения левого толка, не представленные в Госдуме и других органах власти, в России малочисленны, разрозненны и больше заняты склоками друг с другом, чем попытками влиять на буржуазные власти.

Можно сколько угодно говорить о фальсификациях на выборах, но причины поражения условно левой КПРФ скорее следует искать не в фальсификациях, а в реальной поддержке буржуазных консерваторов и «Единой России» со стороны политически активной части населения (в данном случае тех, кто ходит на выборы). На выборы в основном ходят женщины-пенсионерки, они и выбирают для всей страны власть. Для пенсионерок «Единая Россия» стала аналогом государства, заботящегося о социальных нуждах, а государство дает пенсии. На 10 – 12 тысяч (средняя пенсия в России) одинокие городские пенсионерки вполне выживают, а в сельской местности даже умудряются помогать детям и внукам платить кредиты за новые машины.  Если же с учетом стажа и других льгот пенсия доходит до 20 тысяч и больше, то здесь мы получаем убежденного сторонника действующей власти и «капиталистического социализма» от «Единой России». Той партии, которая проводит неолиберальную политику в экономке и добавляет внукам этих пенсионерок проблем с выплатой тех самых кредитов.

Второе условие, которое позволяет обществу в Европе пользоваться благами евросоциализма, в том числе и доступным общественным транспортом, – это высочайшая (опять же, относительно России) политическая активность граждан. Любые попытки правительств сократить социальные льготы оборачиваются стотысячными демонстрациями протеста и национальными забастовками. (см. например: «Лондонцы говорят неолиберализму: “С нас хватит!” 150 000 человек вышли на марш протеста» ).

Для россиян 12-ти часовой рабочий день или 2-3 работы – обычное дело, никто и не думает протестовать по этому поводу. Для французов же это принципиальный вопрос: считают их людьми или рабочим скотом. 70% французов выступают против неолиберальной трудовой реформы Макрона, согласно которой продолжительность рабочего времени хотят увеличить с 35 часов до 46 и 60 часов в неделю. «Когда ты молодой, нужно работать больше, чтобы набраться опыта», –  говорит Макрон, типичный представитель буржуазной элиты, который до того, как стать президентом, никогда в жизни никем не работал, кроме финансиста и министра. О том, как капиталисты представляют себе «работу» своих работников, прекрасно видно из откровений российского блогера Варламова: работа по 24 часа в сутки каждый день, без отпусков, без выходных – и плевать на Трудовой кодекс. При этом Варламов еще и иронизирует, спрашивая своих скорее уж рабов, а не работников: «Почему у вас нет жизни?». Французскую молодежь такой вариант не устраивает. Города Франции периодически, начиная с 2016 года (когда проект реформы был впервые предложен) и до настоящего времени, парализуются манифестациями с участием десятков тысяч человек. Последняя демонстрация в Париже 12 сентября собрала около 60 тысяч участников по оценкам организаторов. Выходили ли россияне хоть раз в таких количествах, чтобы отстоять свои социальные и трудовые права?

В России массовые публичные акции удается собирать лишь либералам. Но акции либералов, как в 2012 году, так и сегодня посвящены исключительно политическим требованиям: «честные выборы», допуск Навального до выборов президента. О политических проблемах сторонники Навального охотно говорят с трибун митингов, но социальные и трудовые права – это тема не для либералов. Что либералы думают по поводу трудовых прав можно понять из откровений Варламова, упомянутых выше: вертел он эти ваши профсоюзы и забудьте про свои левацкие фантазии. Варламов – это, по моему мнению, явный сторонник Навального. В его блоге освещаются акции Навального, в т.ч. несогласованная акция в Н.Новгороде 29 сентября 2017 года, поэтому «концепцию» трудовых прав работников от Варламова вполне можно считать приемлемой и для Навального. Это подтверждают и приближенные к Навальному деятели. Глава московского штаба Навального М. Кац примерно так же описывает свои принципы организации работы волонтеров штаба: «Только хардкор, только постоянная работа 12 через 12 (12 часов работаем, 12 отдыхаем)». А вот что пишет в предложении поработать в штабах Навального его помощник Леонид Волков: « Рабочий день ненормированный, зарплата скромная, требования высокие». Вряд ли такие «прогрессивные» условия труда устроили бы французов. Поэтому французы протестуют и добиваются защиты своих прав, а россияне превращаются постепенно в крепостных рабов. При этом молодежь массово ходит на политические акции либералов – сторонников такого рабства.

То же самое происходит в любой сфере политической, экономической, общественной жизни: если народ не протестует, не отстаивает свои права, то капиталист отнимает эти права, потому что капитализм работает по принципу минимизации издержек. А права трудящихся, льготы, дешевый общественный транспорт – это ненужные капиталисту затраты, которые он стремится сократить или полностью исключить. И ничто, кроме массовых народных протестов не помешает этому.

Государство при капитализме защищает интересы господствующего класса – капиталистов. Законы пишутся в интересах господствующего класса. СМИ и пропаганда работают в интересах господствующего класса. Поэтому у рабочих нет шансов защитить свои права в суде, суд реализует интересы господствующего класса. Это очень легко, т.к. законы уже написаны в интересах капиталистов. Буржуазные власти прекрасно это знают, поэтому в случае любых недовольств они посылают недовольных в суд, где представители рабочего класса заведомо проиграют, т.к. законы уже не в их пользу. Проведение же публичных акций всячески блокируется и это тоже неспроста: только массовые акции протеста и остались в арсенале у рабочих как средство борьбы против произвола буржуазных властей.

В Европе и Америке рабочие это прекрасно понимают. Они знают, что льготы, пенсии, отпуска, медицинскую помощь, образование, трудовые права и т.д. капиталист подарил им не по доброте душевной, а трудящиеся сами добились этих прав десятилетиями классовой борьбы.

Во главе этой борьбы в Европе стояли коммунисты и социалисты. Например, во Франции борьбу за трудовые права вела Коммунистическая партия Франции и коммунистические профсоюзы. В 2000 году 35-часовая рабочая неделя была введена победившей на выборах Социалистической партией Франции. Поэтому результаты борьбы социалистов и коммунистов за социальное государство и называют сегодня евросоциализмом. Это не ироничное название, а реальные завоевания социального государства в странах Европы: высокая социальная ответственность государства, гарантии рабочим, защита рабочих от сверхэксплуатации со стороны капиталиста, бесплатное высшее образование и всеобщее здравоохранение. Советские граждане имели все это до 1991 года как данность, но легко расстались с завоеваниями своих дедов и прадедов, погибавших на баррикадах в борьбе за трудовые права и 8-часовой рабочий день. Правнуки революционеров обменяли завоевания революции на кроссовки и колбасу в коммерческих магазинах. Европейцы же боролись за свои права многие годы. Например, во Франции только в 1936 году компартия и коммунистические профсоюзы добились введения оплачиваемых отпусков для рабочих, и так просто расставаться с социальным государством европейцы не желают. Массовые протесты против неолиберальных реформ проходят во Франции, Германии, Англии, Испании, Греции. Во всех этих странах коммунисты и социалисты имеют серьезный политический вес и влияние.

Таким образом, можно выделить два фактора, которые позволяют народу в стране иметь заслуженные социальные права. Первое: представители левых – социалисты и коммунисты – в законодательных органах власти и правительстве. Второе: массовые народные протестные выступления в поддержку социальных и трудовых прав. Первое достигается путем участия народа в выборах, второе – самоорганизацией и выходом на улицы. В России сегодня нет ни того, ни другого.

Только при наличии этих двух факторов можно добиться и низких цен на общественный транспорт, при его стабильной и качественной работе, и всех других социальных благ.

Общественный транспорт – это социально значимая отрасль. Как любая социально значимая сфера экономики, общественный транспорт будет убыточным. Невозможно построить работу общественного транспорта исключительно на коммерческой основе, т.к. многие маршруты будут убыточными и невыгодными, а на популярных маршрутах невыгодной будет работа в вечерние и ночные часы. Поэтому частный собственник просто не будет возить пассажиров на окраины города, в районы, где мало населения, в часы, когда мало пассажиров. Частные перевозчики постараются разбить маршруты так, чтобы пассажир ехал с максимальным количеством пересадок и платил как можно больше. Поэтому государство (муниципалитеты) должны субсидировать эту сферу. Самым лучшим вариантом является социалистическая модель, когда общественный транспорт принадлежит государству и работает везде и всегда, независимо от прибыльности или убыточности, а цены на проезд минимальные. Поскольку до национализации общественного транспорта нам как до Луны пешком, речь можно вести лишь о большей поддержки этой сферы со стороны государства и местных властей. Эти затраты должен нести бюджет. Но при неолиберальной модели экономики в бюджете просто нет на это денег: налоги относительно невысокие, прогрессивных налогов на богатых и сверхбогатых нет.

Отсюда новая проблема, которую нужно решать: необходимость прогрессивных налогов на богатых. А если брать более глобально, то необходимо справедливое перераспределение ресурсов в обществе. Сегодня 1% сверхбогатых в мире владеет более чем половиной всего богатства мира, в России около 100 семей сверхбогатых владеют 61% от всего богатства страны. По уровню экономического неравенства Россия на первом месте среди крупных экономически развитых стран. Только разворот политики влево может изменить эту ситуацию в сторону социальной справедливости. Но осуществить это без политической активности масс невозможно.

Автор этой статьи много раз участвовал на всевозможных выборах в качестве наблюдателя или члена избирательной комиссии. И ни разу с середины 2000-х годов я не наблюдал явку избирателей выше 20%. На последних муниципальных выборах в Нижнем Новгороде в сентябре 2017 года явка была около 10%. От более 3000 зарегистрированных избирателей на участке, где я был членом комиссии, пришло около 300 человек. Никаких нарушений, вбросов, фальсификаций не было. Один из кандидатов набрал подавляющее большинство и победил. Для победы ему оказалось достаточно около 200 мотивированных избирателей – в основном это были пожилые женщины-пенсионерки. У многих возникало сомнение: не сагитировал ли кандидат, являющийся успешным предпринимателем, этих бабушек на явку? Даже если так, то их мотивация могла быть легко нейтрализована при высокой явке. Если бы все 3000 зарегистрированных избирателей явились и проголосовали, результат подстроить было бы гораздо сложнее. Можно купить голоса 200 человек за пачку гречки (такие «политтехнологи» широко известны в Нижнем Новгороде), но купить 3000 голосов (а это всего 1 из десятков участков в округе) гораздо сложнее. Никто не препятствовал избирателям прийти и проголосовать. Но для 90% избирателей воскресный отдых, поездка на дачу или другие личные дела оказались важнее, чем выбор направления развития города. К кому тогда предъявлять претензии, когда прошедшие во власть депутаты от «партии власти» – буржуазной власти – принимают законы в интересах буржуазии и капитала: повышают стоимость проезда, увеличивают пенсионный возраст, отменяют льготы? Претензии можно предъявлять только к самим себе. Для буржуазных партий, прошедших во власть благодаря пассивности избирателей, уничтожение льгот, повышение цен, улучшение условий бизнеса для капиталистов, увеличение их прибылей – это основной вид деятельности, это то, ради чего они существуют. Граждане же в подавляющем большинстве оказываются лишенными представительства своих интересов в органах власти. Нами правит «партия одного процента». В таких условиях у «партии 99%» остается одно средство борьбы: массовые протестные акции, всеобщие забастовки.

Если мы хотим вернуть низкие цены на проезд в общественном транспорте, нужно выходить и протестовать. Чем более массовым будет протест, тем больше шансов, что буржуазные власти испугаются за свое благополучие и пойдут на уступки народу. Любой протест для буржуазных властей – это искры революции, которые в условиях обострения классовой борьбы могут привести к их свержению. Правда, в нынешних условиях об обострении классовой борьбы в России говорить не приходится. Тем хуже для трудящихся: чтобы добиться от капиталистов защиты своих прав, придется протестовать больше, протесты должны быть масштабнее и сильнее. Это единственный путь. Никакие переговоры, мнения экспертов, петиции, сборы подписей не помогут и не заставят капиталистов отказаться от легких сверхприбылей. Только угроза самому установившемся порядку эксплуатации и получению сверхприбылей может заставить буржуазные власти и капиталистов уступить требованиям большинства.

Поэтому ждем нижегородцев на митингах против повышения стоимости проезда, на «Антикапе» и на всех других акциях протеста, организуемых левыми прогрессивными силами. Будем бороться – непременно победим.

 

Запись Социальные проблемы: можно ли их решать «вне политики»? впервые появилась Рабкор.ру.

Дело государственной важности

            Неолиберальная экономическая политика подразумевает не только демонтаж завоеваний Октябрьской революции в социальной сфере. Под ударом находятся и достижения советского Просвещения, такие, например, как отечественные фундаментальная и прикладная наука.   

 

Подобный вывод основывается, в частности, на детальном изучении проекта ФЗ «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации», подготовленного Министерством образования и науки РФ и размещенном в сентябре этого года в сети Интернет для общественного обсуждения. Войдя во вкус в ходе «реформы РАН», правительство Дмитрия Медведева не хочет останавливаться на достигнутом. Очевидно, что неравнодушные учёные бьют тревогу.

В ходе «круглого стола», посвященного данному законопроекту и организованному руководителем фракции КПРФ в Законодательном Собрании Санкт-Петербурга О.А. Ходуновой, ни один из участников новую инициативу министров-капиталистов не одобрил.  Выступивший первым д.э.н., профессор Д.Б. Эпштейн отметил, что «проект закона очень плохой, и науке, особенно фундаментальной, грозит дальнейшей бюрократизацией, сокращением финансирования и ликвидацией существенной части институтов РАН, находящихся в ведении ФАНО». Опубликованный проект закона представляется ему совершенно неудовлетворительным. Давид Беркович подготовил подробный постатейный анализ законопроекта с конкретными альтернативными формулировками. Это экспертное заключение уже передано в соответствующий Комитет Государственной Думы Федерального Собрания РФ.

Заместитель председателя Совета молодых учёных Санкт-Петербургского научного центра РАН, к.т.н. Я.А. Селиверстов рассказал, что «майские указы» президента РФ не выполняются, служебного жилья нет, идёт сокращение ставок и бюджетного финансирования. Всё больше молодых учёных выдавливается такими действиями чиновников из страны: «Мы не можем нормально работать. Молодежь уезжает за рубеж, тут ей в нынешних условиях не выжить». Предложенный же для обсуждения законопроект этих проблем практически не касается. С мнением коллеги согласился и д.ф.-м.н. А.М. Ельяшевич: «Мы выпихиваем таланты за границу, мы теряем молодежь». Предложенный чиновниками проект закона «никуда не годится, он вреден». Аналогичной позиции придерживается и д.и.н. Д.И. Раскин: «Законопроект совершенно игнорирует деятельность уже существующих институтов РАН. К тому же создается впечатление, что данный законопроект разработан в интересах недобросовестных диссертантов». Ни слова нет в проекте нового ФЗ и об общественных объединениях учёных.

Между тем, такие структуры есть и готовы защищать будущее отечественной науки. Как сообщил д.ф.н. и к.б.н. М.Б. Конашев, позиция профсоюзов научных работников по данному законопроекту — отрицательная, а сам «проект ФЗ — калька с американской модели, ведёт к приватизации отечественной науки, тогда она перестанет принадлежать обществу, а будет принадлежать корпорациям, конкретным компаниям». Вызывает  вопроса сама процедура общественного обсуждения: «Этот законопроект не был направлен на экспертизу ни в один научный коллектив, ни в один учёных совет, подлинные авторы его неизвестны».

С позицией представителей научного сообщества согласилась и руководитель фракции КПРФ в Законодательном Собрании Санкт-Петербурга Ольга Архиповна Ходунова. Показательно, что ни одна из пяти буржуазных партий, представленных в городском парламенте города трёх русских революций, никакого интереса к законопроекту, регламентирующему будущее отечественной науки, не выказала. В этом деле государственной важности поддержали учёных только коммунисты.

 

            Из экспертного отзыва на проект ФЗ «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации», подготовленного доктором экономических наук, профессором Давидом Берковичем Эпштейном:

 

«Принципы автономии фундаментальной науки в стране и стабильности системы управления фундаментальной наукой, а также принцип самоуправления научных организаций – отсутствуют в данном проекте.

 

Гарантии притока кадров науки путем обеспечения необходимого уровня оплаты труда – отсутствуют в данном проекте.

 

Государственные гарантии получения базового государственного финансирования профессиональными государственными научными учреждениями фундаментальной науки и ежегодной индексации фондов заработной платы научных учреждений и аппарата академических сообществ в соответствии с инфляцией – отсутствуют в данном проекте.

 

Требования и гарантии прозрачности и демократичности управления в научных учреждениях – отсутствуют в данном проекте.

 

Требования и гарантии прозрачность финансовой деятельности и заработной платы в национальных исследовательских университетах для работников национальный исследовательских университетов – отсутствуют в данном проекте.

 

Требование и гарантии обязательности введения в государственных научных учреждениях фундаментальной науки отраслевой системы оплаты труда, одобренной профсоюзами и полномочными представителями, с ограничениями на зарплату директора, а также управленческого аппарата – отсутствуют в данном проекте.

 

Ограничения месячной  зарплаты директора научного учреждения – отсутствуют в данном проекте.

 

Критерии и порядок оценки научных работников и подразделений  вырабатываются и принимаются самими академическими  научными сообществами, причем эти критерии должны учитывать  большую  дифференциацию в характере исследований в различных отраслях наук — это положение отсутствует в данном проекте.

 

Оценка научных учреждений должна осуществляться на основе сравнения результатов нескольких учреждений — это положение отсутствует в данном проекте.

 

Положение о наблюдательных советах государственных научных учреждений – отсутствует в данном проекте.

 

Требование уменьшения бюрократизма, упрощения отчетности – отсутствует в данном проекте. 

 

Требование и гарантии упрощения системы госзакупок материалов и оборудования для научных учреждений фундаментальной науки – отсутствуют в данном проекте.

 

Таким образом, данный проект Закона не может быть принят даже в первом чтении, он нуждается в коренной переработке исходных идей, положенных в его основу».  

 

 

Запись Дело государственной важности впервые появилась Рабкор.ру.

Вьетнам: транзит окончен

На демотиваторе справа: Во Ван Кьет, премьер-министр СРВ в 1991-1997 годах; Слева: Яо Мин (фото-мем)

Современный Вьетнам, каким мы его знаем сегодня, был образован 2 июля 1976-го слиянием южной и северной частей страны в единую Социалистическую республику Вьетнам. Сегодня мало кто знает: после объединения, государственная экономика ДРВ, опиравшаяся на систему центрального планирования советского типа, при расширении на юг столкнулась с бегством капиталов и исчезновением системы частных предприятий. В конце 1970-х – первой половине 1980-х, вьетнамская экономика переживала стагфляцию: падение экспортной выручки, медленный экономический рост при инфляции, достигавшей 700 процентов в год; сокращающиеся объемы советской помощи. Последний фактор содействовал еще и усилению международной изоляции Вьетнама.

 

На рубеже 1970-1980-х были предприняты первые попытки реформирования, в которых прослеживались три различных экономических интереса. Первый исходил от центральной власти, зависевшей от системы планирования и имевшей дело с теневым сектором; второй выражал и руководители предприятий и провинциальные власти, пытавшиеся скрыть как можно больше излишков продукции от вышестоящего уровня; те предприятия, которые довольствовались скромными выгодами от работы в системе планирования ввиду нехватки родственных и партийно-бюрократических связей. Процесс взаимодействия этих групп привел к претворению в жизнь первичных реформ, разрешивших некоторую внешнюю экономическую активность[1].

Действительно, провинциальные правительства требовали, чтобы им разрешили заниматься экспортом и импортом, поскольку государство уделяло приоритетное внимание промышленным установкам и оборудованию, а не сельскохозяйственным ресурсам, таким как удобрения, в то время как центральное правительство опасалось, что разрешение прямых торговых связей между предприятиями приведет к потере контроля над экономикой. К тому же реформистские настроения поддержали в Министерстве торговли – с целью получить сельскохозяйственные ресурсы, запасные части, продукты питания и товары народного потребления[2]. В октябре и ноябре 1978 года на севере руководителям кооперативов было разрешено сдать своим участникам поля на зиму, чтобы последние успели бы вырастить озимые культуры в течение необходимого количества дней и вернуть землю к началу весенней посевной. Кроме того, Центральный исполнительный комитет партии и Совет министров правительства наделил фермеров правом обрабатывать беднейшие земли кооперативов в течение пяти лет. Эти незначительные меры были в числе первых шагов, которые способствовали переходу сельскохозяйственных земель в частную собственность домохозяйств[3].

 

Дебаты о дальнейшем стимулировании производительности и децентрализации принятия решений начались в ходе 6-го пленума КПВ в августе 1979-го[4]. В 1980-м провинции получили право на создание собственных торговых фирм. Это стало первым серьезным шагом на пути реформ. Таким образом была снята монополия на внешнюю торговлю[5]. В 1981-м, последовал еще один пакет мер. Одна из них касалась контрактов в сельскохозяйственном секторе: новая контрактная система имела четыре основные функции. Во-первых, сельскохозяйственные угодья были распределены между трудоспособными членами. Во-вторых, индивидуальный работник или группа могли отвечать за несколько этапов земледелия по контракту с кооперативами. В-третьих, каждое лицо или группа были обязаны продавать часть продукции, выращенной на назначенном поле. Наконец, фермеры могут сохранить все производство за пределами квоты. Кроме того, было принято решение, позволяющее государственным предприятиям вести производство на основе трех плановых систем: плана А, плана В и плана С. Как только государственные предприятия производят продукцию и продают государству с использованием затраченных ресурсов, план Б позволит им свободно распоряжаться своей продукцией. Более того, государственным предприятиям будет разрешено производить минимум по плану C. Эта система была одним из факторов, способствующих восстановлению промышленного производства в начале 1980-х годов[6]. Планирование производства многих потребительских товаров было прекращено с целью перехода к торговле по рыночным ценам и ослабления дефицита в рамках государственной торговой системы[7].

 

Дискуссии о состоятельности плановой системы и необходимости продолжения реформ не прекращались по мере приближения 6-го съезда Коммунистической партии Вьетнама. Своего рода «спусковым крючком» на пути к интенсификации реформ стала смерть Ле Дуаня в июле 1986-го. Ответственность за кризис государственного планирования таким образом пала на других видных партийцев –Чионг Тиня и Фам Ван Донга – они подверглись критике во вьетнамской прессе. В декабре 1986-го, 6 съезд КПВ выбрал Нгуен Ван Лина – более реформистски настроенного бывшего лидера Фронта Национального Освобождения. Всего в КПВ было три заинтересованных в реформах группы: технократы и сторонники окончательного реформирования унаследованной от ДРВ системы; сторонники углубления уже начатых реформ; южные «либералы», заинтересованные в возврате к условиям экономической деятельности, существовавшим до 1975-го. Начиная с ранних 1980-х, государственные предприятия зарабатывали выручку за счет продажи доступных дешевых ресурсов на свободном рынке; выручка после этого распределялась между рабочим коллективом и управляющими. Так был создан базис для дальнейших реформ и широкого внедрения коммерциализации[8].

 

По итогам 6-го конгресса было решено сосредоточиться на создании рыночной экономики с конкурирующими частным и государственным нестратегическим сектором взамен центрально планируемой. В 1987-м было существенно снижено количество внутренних торговых ограничений. Стало быстро расти количество сельскохозяйственных рынков. Частным предприятиям разрешалось (и в последствии поощрялось) товарное производство. В первой половине 1990-х годов последовали изменения в правовом регулировании частного сектора: согласно актам 1990 года была законодательно разрешена деятельность частных предприятий в форме совместных компаний и обществ ограниченной ответственности. Конституция 1992 года признала статус частного сектора легальным. Закон о земле был принят в 1988 году и предусматривал признание государством права на частное землепользование. Кроме того, согласно резолюции №10 Центрального комитета фермерам разрешалось арендовать землю на длительный срок и продавать свою продукцию на свободном рынке без обязательства участвовать в кооперативах[9,10]. В конце 1988 года домохозяйства почти во всех кооперативах в дельте Красной реки получили 10-летние права на сельскохозяйственные угодья. Еще одним важным шагом стал декрет от ноября 1987-го, давший государственным предприятиям большую независимость и автономию с полными правами на капитал[11].На основании Декрета в деятельность государственных предприятий внедрялись: система бухгалтерского учета на основе прибыли, замена целевых показателей выпуска (производства) целевыми показателями прибыли для большинства предприятий, предоставление большей степени свободы менеджерам государственных предприятий в отношении производства, кадровых ресурсов и принятия финансовых решений, устранение распределения бюджетов и планов выпуска, ограничения продаж на свободном рынке, предоставление субсидий только в форме займов от государственных коммерческих банков[12].

 

Примером для реформаторов в КПВ служили страны Восточной и Юго-Восточной Азии, недавно прошедшие по пути индустриализации. Вывод вьетнамских войск из Камбоджи в 1987-1989 годах позволил Ханою улучшить отношения со многими странами АСЕАН. В ходе сближения с ними, вьетнамские руководители смогли увидеть изнутри процесс модернизации в этих странах. В ноябре 1987-го, делегация во главе с Во Ван Кьетом посетила Индонезию с целью изучения результатов экономической политики. Из индонезийского опыта впоследствии было сделано три вывода: приоритет сельского хозяйства и производства продовольствия, при этом промышленность должна обслуживать сельское хозяйство. Производство нефтепродуктов должно стимулировать развитие химической промышленности и связанных с ней отраслей. Должны быть созданы выгодные условия для вложения иностранных инвестиций[13].

Ханой – столица Вьетнама

 

Эффект

 

Почти мгновенная либерализация превратила стагнирующую сельскохозяйственную экономику в динамичную рыночно-капиталистическую систему. Явный, резкий рост числа мелких предпринимателей вызвал ажиотаж на местных рынках и появление «уличного капитализма» в городских районах. 

 

До 1988 года во Вьетнаме не было частных предприятий, кроме семейных фирм, которые не применяли наемный труд[14]. С принятым в 1990 году Законом о компаниях число частных предприятий увеличилось; в 1996 году было зарегистрировано уже 190 акционерных обществ и 8900 обществ с ограниченной ответственностью. В сфере услуг, доля частного сектора в розничной торговле увеличилась с 41% до 76% в 1996 году. Более того, принятие Закона о предпринимательстве в 2002 году, в результате которого было отозвано 150 лицензий на ведение бизнеса, а также уменьшились регистрационные издержки, привело к неуклонному увеличению числа частных компаний; число вновь зарегистрированных частных предприятий достигло 36000 в 2004 году по сравнению с 14 457 в 2000 году[15]. К июню 2004 года общее число фирм, зарегистрированных в соответствии с Законом о предпринимательстве, достигло 95 357.

Что касается государственных предприятий, то первоначальные меры, такие как программа акционирования, не дали быстрого эффекта; к 1997-му было акционировано всего 15. В целях ускорения процесса государство учредило Центральный совет по вопросам акционерной приватизации предприятий, подчиненный Министерству финансов. Более того, государство передало соответствующим министерствам и руководителям провинций решения об акционировании государственных предприятий на суммой 10 млрд. донгов. В результате, с 1998-го по 2000-й процесс акционирования был налажен (более 100 в 1998 году, 250 в 1999 году и 210 в 2000 году). Кроме того, общее количество государственных предприятий, которые были таким образом приватизированы в период с 2001 по 2005 год, достигло 2188[16].

 

Однако экономическая либерализация оказала и негативное воздействие на общество Вьетнама. В первую очередь выросло неравенство в доходах между городскими и сельскими районами. С 1988-го неравенство в доходах между промышленными и более урбанизованными провинциями и сельскохозяйственными провинциями расширилось, чему было две основные причины. Во-первых, в то время как промышленность была реструктурирована после прекращения бюджетных субсидий и прекращения регулирования всех промышленных цен в конце 1980-х годов, централизованно управляемые отрасли, главным образом расположенные в небольшом числе городов, были очень защищены специальными привилегиями, такими как доступ к земле. С другой стороны, провинциальные государственные фирмы больше пострадали от процесса реструктуризации. Еще одной возможной причиной экономического неравенства провинций, была концентрация прямых иностранных инвестиций. Их объем вырос после принятия Закона об иностранных инвестициях в 1988-м; тем не менее, две трети капитала отправились в город Хошимин и три соседние провинции, а остальные были инвестированы в Ханой и Хайфонг в 1993-м. Поскольку почти 90 процентов ПИИ в 2000 году были инвестированы в строительство и услуги, от инвестирования в целом больше выиграли городские районы. Еще одним негативным эффектом стало растущее число безземельных. Многочисленные вьетнамские предприниматели создавали частные кофейные плантации, посягая на землю, культивируемую этническими меньшинствами в 1990-х годах. Кофейные площади быстро расширялись – более чем в десять раз за десять лет – с 44,7 тыс. Гектаров в 1985 году до 516 700 в 2000 году. Экспорт вьетнамского кофе увеличился соответственно с 12 300 тонн в 1985 году до 910 000 тонн в 2001 году. В 2011 году оно достигло 1,26 миллиона тонн (так, Вьетнам является вторым крупнейшим экспортером кофе после Бразилии). Следовательно, этнические меньшинства, зависящие от подсечно-огневого земледелия, переместились в менее подходящие горные районы. Недавно стали известны случаи, когда земли изымались властями у фермеров без надлежащей компенсации. Действительно, в Хайфонге были столкновения рыбаков с полицией в попытке противостоять выселению, санкционированному властями[17].

 

В то время как рост экспорта способствует доходу домашних хозяйств, интеграция в мировой рынок имеет негативные последствия для местных фермеров. Дельта Меконга и Центральное нагорье сильно подвержены колебаниям цен на сельскохозяйственную товарную продукцию. Экспортная цена крепкого кофе упала с $4000 в 1994-м до $380в 2001-м,что есть практически 10-кратное снижение. Это ухудшило условия жизни фермеров в Центральном нагорье, поскольку на его долю приходилось лишь половину себестоимости продукции.

 

В промышленном секторе государственные предприятия могли производить товары вне утверждённой номенклатуры, используя технологии, которые не требовали значительного расхода основного капитала. В то время как государство пыталось контролировать сектор, чтобы смягчить последствия такой деятельности, мелкие производители противились регулированию и спешили продать свою продукцию (а иногда и неосвоенные ресурсы) на свободном рынке[19].

 

Существенное влияние оказали реформы и на сельское хозяйство. Деревенские жители имели собственные частные поля для выращивания сельскохозяйственных культур помимо колхозных земель. Сообщалось, что они работали целый день на своих индивидуальных участках; однако люди не уделяли достаточно внимания коллективным полям. В 1974 году правительственная комиссия по сельскому хозяйству обнаружила, что руководители кооперативов в Хайхунге смогли развернуть только 30-40% требуемой рабочей силы для коллективной работы (доля среднего дохода от коллективной работы для фермеров упала до 30% в 1971 году с 38% в начале 1960-х годов, тогда как государство предсказало, что к концу 1960-х годов оно вырастет на 60%). Также утверждается, что сельские жители повлияли на изменение вектора национальной политики, что привело к кончине коллективного земледелия. Фермеры на севере сопротивлялись коллективному земледелию, поскольку государство расширило колхозы после воссоединения; сопротивлялись, используя публичную критику в адрес лидеров, кражу зерен и попытки саботажа. Вслед за ухудшением производительности колхозов, государство провело серию расследований; Комитет по сельскому хозяйству Коммунистической партии признал стагнацию сельскохозяйственного и животноводческого производства. Кроме того, из научно-исследовательского института Министерства сельского хозяйства и Комитета поступила рекомендация о предоставлении фермерам материальных стимулов и больше возможностей для семейного фермерства, что нашло поддержку у некоторых высокопоставленных партийных и правительственных чиновников. Тем не менее, сельские жители продолжали выражать свое разочарование в системе, особенно из-за высоких квот и коррупции. Кроме того, кооперативы не смогли выполнять обязательства по договорам. Поскольку семейное хозяйство все чаще вели в рамках договоров, национальные лидеры полностью отказались от колхозов как от формы собственности к 1987-1988 гг.

 

Теневая экономика

 

Некоторые источники утверждают, что теневой рынок уже существовал во Вьетнаме до начала реформ. Его агенты были представлены семейными коммерческими и крестьянскими предприятиями, спекулянтами, торговцами валютой и контрабандистами. Были три причины, указывающие на длительное существование теневого сектора во Вьетнаме с момента создания плановой экономики[18]. Во-первых, из-за мягкой денежно-кредитной политики наблюдался рост цен на рис на фоне роста заработных плат, что увеличивало потребление продуктов питания. Во-вторых, партия была недостаточно способна управлять сельскохозяйственной коллективизацией. Члены сельскохозяйственного кооператива пытались выйти за пределы так называемых «5 процентов земли», в то время как государству было трудно наказать их силой из-за опасений по поводу потери их поддержки в разгар войны. В-третьих, государству не хватало опыта управления – государственные предприятия не следовали указаниям министерств, и скорее стали активными в получении ресурсов для достижения целей плана и накопления капитала, необходимого для будущих внеплановых экономик.

 

Соседние страны, такие как Лаос и Камбоджа, предоставляли возможности для контрабанды товаров во Вьетнам. В Камбодже было два вида контрабанды товаров: в первую вошло все оставшееся после «резни красных кхмеров», а другие были импортированы из Таиланда. Например, пиво из Таиланда, облагаемое высокими пошлинами, обычно попадало во Вьетнам по морю.

 

Таким образом, неформальный сектор не появился в 1986 году и не был следствием политики реформ, как предполагали некоторые наблюдатели. Существующая теневая экономика помогла заложить основу для экономических реформ, поддерживая сельское хозяйство, способствуя накоплению и инвестированию местного капитала, создавая городские товары и услуги, поддерживая дух предпринимательства и доказывая правительству, что альтернативный путь к национальному развитию оказался возможным[20].

*             *             *

Согласно отчету Oxfam за 2014 год, сегодня неравенство во Вьетнаме нарастает. Самый богатый гражданин Вьетнама зарабатывает за один час почти в пять тысяч раз больше, чем беднейшие 10% населения тратят в день на самые базовые потребности. Во Вьетнаме наиболее бедными являются этнические меньшинства, мелкие фермеры, мигранты, а также женщины. Они не имеют полноценного доступа к образованию, здравоохранению, исключены из процесса принятия решений. Неравенство между этническими группами также заметно; женщины – наемные работницы из низших слоев поколениями занимают преимущественно не престижные низкооплачиваемые рабочие места с высокой интенсивностью труда. Недостаточные инвестиции государства в образование и здравоохранение лишают представителей малоимущих групп населения надежд на лучшее будущее. Для детей из беднейших домохозяйств мало что изменилось в системе образования за последние 20 лет.

 

Неравенство в доступе к здравоохранению, проявляется, например, в том, что беременным женщинам из бедных домохозяйств в три раза сложнее получить услуги по дородовому обслуживанию. Согласно правительственной политике медицинского страхования, страховые карты предоставляются бесплатно. Но на практике беднейшим домохозяйствам приходится нести расходы на оплату медицинских приемов, что в совокупности с оплатой размещения в лечебных учреждениях зачастую становится неподъемным. Доступ к здравоохранению для этнических меньшинств также затруднен.

 

Государственные расходы на здравоохранение в последние годы увеличивались, но в большей степени выиграли от этого обеспеченные слои; доля расходов на коммунальные медицинские центры невелика.

Социализация общественных услуг – прогрессивный слоган. Но попытки претворить его в жизнь фактически ухудшили ситуацию с неравенством и дискриминацией, привели к коррупции и взяточничеству, о чем свидетельствуют последние исследования.

 

Еще один вызов для Вьетнама – налоговая система. Сейчас она всецело зависит от сборов НДС, налога на доходы корпораций, налогов от обложения импорта и экспорта. Ставка НДС установлена регрессивно, и основное бремя уплаты налога ложится на группы с более низкими доходами; с 2001-го по 2010-й пропорция налоговой выручки по отношению к ВВП выросла с 4,02% до 7,89%. В 2009-м, налог на доходы корпораций был снижен с 28%до 20%, что означает, что прибыль компаний облагается налогом меньшим, чем доходы наемных работников. Компаниям также предоставляются государственные субсидии в форме налоговых каникул. Богатейшие ТНК уходят от ответственности за неуплату налогов, продолжая сосать деньги из бюджета (в оригинале: sucking money out of the budget – прим. авт.). Расследования 2013 года выявили нарушения у 83% компаний, пытавшихся занизить обязательства перед бюджетом. 720 из 870 иностранных компаний были уличены в уклонении от уплаты налогов и оштрафованы на общую сумму $19 млн (400 млрд донгов). Государственный бюджет увеличился с 20% ВВП в 1999 году до чуть менее 30% в 2014 году.

 

Обычным рабочим достается все меньшая доля пирога. Среди вьетнамских наемных рабочих существует существенный разрыв по уровню доходов между секторами. В сельском хозяйстве наемные рабочие забирают домой в среднем 2,63 млрд. донгов($125 в месяц) по сравнению с работниками в финансовом, банковском и страховом секторах, в среднем более чем в два с половиной раза больше – 7,23 млн. донгов или ($344в месяц). Кроме того, растет уровень неполной занятости, безработицы и неофициальной занятости. В 2015 году 36,6% безработных перебрались в неформальный сектор. Минимальная заработная плата увеличилась, но не распространяется на большинство неквалифицированных и неформальных работников. Кроме того, компании могут компенсировать себе увеличение заработной платы за счет сокращения других пособий сотрудникам, такие как оплата сверхурочных и бонусов, составляющие до 30% дохода трудящихся. Все карты ложатся против самых бедных работников. Для обеспечения того, чтобы в течение следующих 30 лет продолжалось улучшение жизни беднейших людей, правительство должно учитывать все формы неравенства – доходы, возможности, неравенство голоса. Правительству следует также проанализировать свою политику, чтобы понять ее влияние на неравенство и принять новую программу действий и прогрессивную политику. Это означает улучшение управления и подотчетности, а также амбициозные обязательства в отношении более справедливого налогообложения, государственных расходов, государственных услуг, и совершенствование политики в области труда.

 

У граждан нет уверенности в государственных учреждениях, а тяжелая бюрократия и коррупция во Вьетнаме – это реальность[21].

Илья Гетман

 

Источники:

  1. Beresford, Vietnam: the Transition for Central Planning. In Garry Rodan et al(Eds.), The Political Economy of South-East Asia: Markets, power and contestation. Oxford University Press.
  2. Beresford and Dang Phong, Economic Transition in Vietnam: Trade and Aid in the Demise of a Centrally Planned Economy, 2000
  3. Benefict J. Tria Kerkvliet. The Power of Everyday Politics: How Vietnamese Peasants Transformed National Policy. Ithaca, USA: Cornell University Press. 2005
  4. Brian Van Arkadie and Raymond Mallon,VIET NAM: a transition tiger. Asia Pacific Press, January 2004
  5. См. 2
  6. См. 3

7, 8. См. 2

9, 10. См. 3

  1. Scott Colin Cheshier, The new class in Vietnam, School of Business and Management, Queen Mary, University of London, 2010
  2. Brian Van Arkadie and Raymond Mallon,VIET NAM: a transition tiger. Asia Pacific Press, January 2004
  3. https://www.academia.edu/6097480/The_Diplomacy_of_Economic_Reform_in_Vietnam_The_Genesis_of_Doi_Moi_1986-1989
  4. Wolff, Peter (1999). Vietnam: The Incomplete Transformation
  5. Katariina Hakkala and Ari Kokko. The State and The Private Sector in Vietnam. Working Paper 236. June 2007
  6. Scott Cheshier, Jago Penrose and Nguyen Thi Thanh Nga The State as Investor: Equitisation, Privatisation and the Transformation of SOEs in Vietnam, United Nations Development Programme (UNDP) Policy Dialogue Paper 2006/3, September. Hanoi
  7. Losing the plot; Land-grabs in Vietnam (2013, March 12). The Economist.
  8. Adam Fforde and Suzanne Paine. The Limits of National Liberation, London: Croom Helm. 1987
  9. Adam Fforde, Vietnamese State Industry and the Political Economy of Commercial Renaissance: Dragon’s Tooth or Curate’s Egg? Chandos Publishing, Oxford. 2007
  10. What we see, why we worry, why we hope: Vietnam going forward.
  11. https://vietnam.oxfam.org/sites/vietnam.oxfam.org/files/file_attachments/Vietnam%20Inequality%20Report_ENG.pdf

Запись Вьетнам: транзит окончен впервые появилась Рабкор.ру.

За «унижение» чиновников можно сесть в тюрьму.

Интересные новости поступают из города на Неве. Петербургское издание «Фонтанка.ру» сообщает о вынесении приговора по необычному обвинению. Речь идет, дословно, «о возбуждении ненависти к чиновничеству и силовикам».

Ссылаясь на сообщение объединенной пресс-службы судов Петербурга, «Фонтанка» рассказывает об истории уголовного дела 44-летнего Владимира Тимошенко. В 2009 г. Тимошенко был задержан в Великом Новгороде с самодельными взрывными устройствами на руках. Сознавшись на суде в том, что он намеревался взорвать Новгородский Кремль с целью «привлечь внимание к проблемам русского народа», экстремист получил 7 лет колонии (освободился в декабре 2016го). Еще находясь в заключении, в 2015 г. Тимошенко написал пост «Вконтакте» и разместил его в сообществе «Славянская Сила – Nord West Peterburg» (судя по названию места публикации, своих националистических взглядов автор поста не поменял). Именно этот пост привлек внимание правоохранительных органов.

Пост заинтересовал блюстителей закона двумя формулировками: «антинародный режим» и «карательно-репрессивный аппарат». Оказалось, что эти словосочетания, столь свойственные лексикону практически любого «несистемного» оппозиционера, могут получить иное толкование, чем привычная полемическая идиома. Формулировки были признаны следователями, экспертами и судом ни много, ни мало – экстремистскими.
Специалисты из Центра эспертиз СпбГУ констатировали, что определение «карательно-репрессивный аппарат» было употреблено с намерением оскорбить правоохранителей, которые, по заключению тех же экспертов, образуют особую профессиональную группу. На этом открытии эксперты не остановились и заявили, что профессиональную группу «можно отнести  к типу инструментальной социальной группы».
Эта логическая цепочка теперь грозит превратить Тимошенко в рецидивиста. Через две недели после освобождения (год назад) незадачливый публицист был задержан. Ему предъявили обвинение в «возбуждении ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства по признаку принадлежности к социальной группе» (ст. 282 ч.1 УК РФ). На днях Красногвардейский суд Петербурга вынес приговор: 2 года строгого режима (будет обжалован защитой).
Правомерность решения суда вызывает сомнения и противоречит позиции Верховного суда  и Минюста РФ. Эти два авторитетных учреждения допускают, что пределы критики представителей власти и профессиональных политиков шире, чем в отношении частных лиц, и эта критика необходима им «для обеспечения гласного и ответственного исполнения своих полномочий» (ВС, постановление 2011 г.) Более того, представители власти не являются ни профессиональной, ни социальной группой (заключение из «Методики проведения судебной психолого-лингвистической экспертизы материалов по делам, связанным с противодействием экстремизму и терроризму» ).

Как понимать столь неоднозначные решения петербургских блюстителей закона? Продолжают «зачищать» радикальных националистов? Или теперь всем гражданам стоит проявить осторожность в формулировках? Как бы там ни было, прецедент достоин всяческого внимания.

Запись За «унижение» чиновников можно сесть в тюрьму. впервые появилась Рабкор.ру.

На внутреннем фронте (хозяйственном)

С 28 по 29 ноября в Конгресс-парке гостиницы «Рэдиссон Ройал Москва» проходил IV Всероссийский форум легкой промышленности. Первая хорошая новость: несмотря на реформы и китайский импорт легкая промышленность у нас существует. И как ни странно это может показаться на первый взгляд, начинает постепенно оживать в условиях кризиса.

Причины более или менее понятны. В условиях санкций и попыток импортозамещения небольшие предприятия, работающие на местный рынок, получают шансы для развития. Рабочая сила в России остается дешевой, кое-где на вооружение предприятий поступило современное западное оборудование, и в итоге соотношение цены и качества часто складывается в пользу отечественных производителей (если только их производственные мощности не были полностью разгромлены и разворованы на предыдущем этапе реформ). Обнадеженные этими позитивными сдвигами чиновники уже рассуждают о том, чтобы к 2025 году удвоить экспортный потенциал отечественной легкой промышленности. Как они собираются это сделать в условиях обостряющейся международной конкуренции совершенно непонятно. Скорее всего — никак. Ведь к 2025 году на соответствующих должностях будут сидеть совершенно другие люди, не имеющие никакого отношения к тем, кто сегодня произносит оптимистические речи о завоевании мирового рынка.

На самом деле главный потенциал отечественной легкой промышленности связан именно со внутренним рынком, который надо сохранить, отвоевать и развивать. Кстати, без «твердого тыла» в лице отечественного потребителя невозможна и экспортная экспансия — это доказывает опыт всех стран, преуспевших в подобных попытках, от Англии и США, до Японии, Южной Кореи и Китая.

Перспективы отрасли в первую очередь зависят от развития потребительского рынка в России. Трудность в том, что отвоевав себе минимальное место под солнцем, отечественный производитель сталкивается с новой проблемой: рынок не растет.

И не случайно на форуме основная дискуссия развернулась именно вокруг этой проблемы. И одним из важных итогов всех этих споров стало понимание того, что дальнейший рост производства требует соответствующей организации сбыта. Товар не только должен быть доступен потребителю по цене, он должен физически находиться рядом. Без соответствующей инфраструктуры, без торговых сетей, обеспечивающих массового покупателя и работающих с отечественными фирмами, не обойтись. Отечественный производитель активно осваивает методы работы с торговыми сетями. А что происходит с самими сетями?

Во-первых, несмотря на экономические сложности и санкционную войну, российская сетевая торговля продолжает динамично развиваться. От того, насколько сохранится эта тенденция, зависит и способность наших граждан приобретать товары первой необходимости по доступным ценам. Во-вторых, именно в период экономической стагнации стало очевидно, что розничная торговля является союзником потребителя и помогает сохранить достигнутый уровень жизни – с меньшими затратами, но с тем же уровнем качества. Компании всегда готовы говорить о своей социальной ответственности. Но в условиях, когда платежеспособный спрос ограничен, ориентация на более бедные слои населения становится вопросом коммерческого интереса. Средний класс покупает всё меньше и сам сокращается. А богатые люди не особо пользуются сетевой торговлей, нужные им товары они приобретают в бутиках или за границей. Потому встает вопрос о том, чтобы наращивать производство и продажи в дешевом сегменте, удовлетворяя прежде всего базовые потребности. Наконец, в-третьих, розничная торговля является сегодня основным проводником политики продовольственной безопасности страны: практически все продовольственные товары первой необходимости — российского происхождения.

Вопрос о качестве и легальности продукции, попадающей на прилавки сетевых магазинов, оставался одним из активно обсуждавшихся на фруме. В то же время руководители предприятий радовались развитию потребительского рынка, говоря о его инновационной направленности. То, что еще вчера выглядело фантазиями визионеров, активно внедряется в повседневную жизнь. Конвергенция интернет-торговли и традиционного ретейла – это уже, фактически, вчерашний, а не завтрашний день. Реальностью уже стали кассы без кассиров. Мы сами не замечаем, как сетевой ретейл быстро становится отраслью XXI века. Появляются здесь и ростки той самой цифровой экономики, строить которую нас призывают с высоких трибун. Вопрос о том, кто быстрее и эффективнее сможет внедрить в данной сфере передовые технологии, в конечном счет становится опредляющим для дальнейшего развития конкуренции. А это означает, что при прочих равных, возрастает доступность товаров для рядовых потребителей, что сказывается не только на уровне жизни, но и на ее качестве.

Важной темой остается и создание рабочих мест. В стране, во многих регионах которой промышленность так и не вышла из состояния упадка, работу надо искать в сфере торговли. Для определенных категорий населения эти позиции, которые тут открываются, становятся чуть ли не единственной перспективой. Однако не нужно бояться внедрения новых технологий, даже и трудосберегающих. Если технологическое обновление ведет за собой суммарный рост масштабов отрасли, число рабочих мест не падает, а возрастает. И одновременно увеличивается доля квалифицированных специалистов, получающих приличную зарплату.

Проблема в том, что даже динамично развивающаяся отрасль сама по себе, в одиночку, экономику всей страны не вытянет. Она всё равно остается заложником общей хозяйственной и, что особо важно, социальной ситуации. Можно сколько угодно утешать себя мечтаниями о завоевании мирового рынка и сдерживать ради этого заработную плату отечественных работников (тем самым сокращая внутренний спрос), но делать надо нечто прямо противоположное. Без радикального изменения социально-экономической политики, без переориентации правительственного курса, без комплексных мер, направленных на повышение заработной платы и создание хороших рабочих мест в регионах никакого чуда не случится. Остается лишь полагаться на людей и предприятия, которые продолжают в сложившихся нелегких условиях поддерживать своими усилиями внутренний рынок.

 

Запись На внутреннем фронте (хозяйственном) впервые появилась Рабкор.ру.

Вышла новая книга Бориса Кагарлицкого

 

1 декабря 2017 на книжной ярмарке Non-fiction в Москве состоится презентация книги  Бориса Кагарлицкого «Между классом и дискурсом. Левые интеллектуалы на страже капитализма» (М.: ИД ВШЭ, сер. Политическая теория»).

 

Книга Бориса Кагарлицкого посвящена кризису международного левого движения, непосредственно связанному с кризисом капитализма. Трудности, которые испытывает капиталистическая система, не только не открывают новых возможностей для левых, но напротив, демонстрируют их слабость и политическую несостоятельность. Хотя ритуальные слова о борьбе с капитализмом и защите интересов трудящихся неизменно произносятся, политическая практика давно уже ориентирована на совершенно иные, даже прямо противоположные цели, а воспроизведение политкорректного дискурса становится важнейшим критерием, позволяющим отличить «своего» от «чужого». Проблема в том, что «своими» в итоге оказываются представители либеральной буржуазии, а чужими — рабочие, и вообще любые представители непросвещенных низов, чуждых модным идеологическим тонкостям. Левые смогут вернуть себе прежнее влияние лишь в том случае, если радикально порвут со своей текущей практикой и вернутся к классовой повестке, учитывая сегодняшние интересы трудящихся и всерьез ставя вопрос о борьбе за власть.

 

Встреча с автором пройдет с 17:00 по 18:00 в пресс-центре выставки. Можно будет приобрести книгу и подписать.

 

http://www.moscowbookfair.ru/rus/programma/programma-2017.html?sortby=8281&pos=8283

Запись Вышла новая книга Бориса Кагарлицкого впервые появилась Рабкор.ру.

Сенатор Керимов и политэкономия периферийного капитализма

 

Российского сенатора Сулеймана Керимова задержали в Ницце в тот самый момент, когда он прилетел отдохнуть на Лазурном берегу. Отдых миллиардера безнадежно испорчен, а злокозненные французы не просто содрали с него 5 миллионов евро залога, но и отобрали у бедняги паспорт, запретив выезжать за пределы Приморских Альп. В общем ничего нашему герою не остается, кроме как сидеть на берегу Средиземного моря и тосковать по родине…

Почему-то, узнав о мере пресечения, большинство наших соотечественников вместо того, чтобы проникнуться сочувствием к сенатору, начинают сетовать, что с удовольствием с ним бы поменялись местами. Однако Керимова тоже понять можно. Мало того, что человек пропускает заседания Совета Федерации, он ещё и вынужден разбираться с разными обвинениями, которые против него выдвигает французское правосудие. Иными словами, насладиться природой Лазурного берега не получится.

Обвинения, кстати, выдвигаются не столько серьезные, сколько крайне неприятные. Во-первых, неуплата французских налогов за приобретенную в окрестностях Ниццы виллу. Во-вторых, отмывание денег, незаконные финансовые операции. Ну, с налогами как-нибудь разберутся. Заплатит Керимов штраф и всё успокоится. А вот с отмыванием денег дело куда хуже. Тюрьмой это сенатору вряд ли грозит, а вот отъем собственности, приобретенной во Франции, более чем вероятен. И тут возникают уже более важные вопросы, касающиеся далеко не одного лишь Керимова.

Нетрудно догадаться, что дело Керимова — своего рода сигнал, посланный с Запада всей российской элите. Вы ведете себя плохо, не слушаетесь и будете наказаны. В то самое время, пока в Ницце разбирают дело сенатора от Дагестана, в Вашингтоне готовятся опубликовать список близких к Кремлю чиновников и олигархов, собственность и счета которых тоже попадут под санкции. То, что происходят эти события практически синхронно, доказывает, что бежать просто некуда. В Западной Европе от американских нападок не спрячешься. Там с радостью подхватят инициативу заокеанских партнеров и разовьют её применительно к местным нравам и правилам.

А как же священное право частной собственности? Как же неприкосновенность частного имущества и капиталов? Увы, эти вопросы, которые очень волнуют отечественных интеллигентов, никогда не вставали перед правительствами в условиях реального, а не воображаемого капитализма. Вся история буржуазного общества это история регулярно повторяющегося в разных формах перераспределения собственности. И если бы этого не происходило, система просто не могла бы существовать. Конфискации, экспроприации и национализации происходили начиная с XVII века, они являлись необходимым условием успеха буржуазных революций. Впоследствии неоднократно отбирали собственность у иностранцев, у эмигрантов, у политических противников, проигравших в борьбе за власть, у простых граждан, запутавшихся в долгах. В каждом из этих случаев перераспределение происходило далеко не по рыночным правилам, даже если поводом были экономические трудности. Вопросы о масштабах, формах и границах перераспределения, о том, кому из должников можно будет сохранить имущество, а кому это не позволят, что считать экономическим преступлением, а что мелкой провинностью, кого спасать, а кого топить, что наказывать, а что прощать, всегда решались политически.

Однако далеко не это является главным уроком, который необходимо извлечь из дела Каримова. Гораздо важнее то, что данная история наглядно демонстрирует нам противоречия и структурную слабость российского периферийного капитализма как такового.

Суть капиталистической миросистемы состоит в том, что институты, обеспечивающие эффективное инвестирование и перераспределение средств в глобальном масштабе, сосредоточены на Западе. Вы можете заработать или украсть (проще — украсть) деньги в России. Но если вы хотите их выгодно вложить, если вы хотите преумножить свой капитал, эффективно его разместив на мировом финансовом рынке, вам придется делать это на Западе. Иными словами, курица, несущая золотые яйца, находится, конечно, на родине. И в этом отношении все наши олигархи, буржуа и чиновники безусловно — патриоты. Но вот использовать свою добычу, конвертировать её в самовозрастающие финансовые и прочие активы можно только в том случае, если вы действуете через центры глобального капитализма. Собственно именно поэтому они являются центрами, а мы — периферией.

Разумеется, можно вкладывать деньги в развитие промышленности дома, создавать внутренний рынок, обустраивать отечественные города и села. Но с точки зрения эффективности и надежности прибыли это всё равно будет менее выгодно, чем вывозить деньги и запускать их в глобальную финансовую систему. Потому что в первом случае ваши возможности ограничены одним, пусть и большим, национальным рынком, над развитием которого ещё надо работать, а во втором к вашим услугам сразу все рынки мира. И их совокупная эффективность всё равно, при любых условиях будет выше, чем конкретная привлекательность одного отдельного рынка, каким бы перспективным он ни был. Добавим к этому специфическую структуру отечественного капитала, связанного с сырьевыми отраслями и ориентированного на вывоз ресурсов. Для того, чтобы переориентироваться на внутренние инвестиции и внутренний спрос, который ещё предстоит создавать, нужно радикально менять и структуру компаний и всю социально-экономическую политику государства, да и вообще его административно-политическое устройство, включая законы, идеологию, методы отбора руководящих кадров и многое другое. Иными словами, нужны перемены революционного характера, даже если мы не выходим за пределы капитализма.

Не удивительно поэтому, что все разговоры о «национализации» отечественной элиты, что ведутся у нас уже почти десятилетие, ни к чему не привели так же, как и разговоры о реиндустриализации и о прорывном развитии науки. Все эти благие пожелания находятся в прямом противоречии с экономической сущностью сложившейся у нас системы, а потому либо не приведут вообще ни к чему, либо завершатся в соответствии с известной русской поговоркой: размах на рубль, удар на копейку.

Порассуждав о любви к Родине, чиновники и олигархи возвращаются на свои заграничные виллы, отправляют детей в заграничные школы и отправляются в круизы на яхтах, припаркованных в заграничных портах. И всё это вовсе не потому, что они не любят Россию. Даже не потому, что во Флориде и на Лазурном берегу климат лучше (в Лондоне, он, может быть, и похуже). Всё дело в законах политической экономии. Любовь к Западу определяется масштабами и эффективностью инвестиций. И эту тенденцию никакими призывами к патриотизму, никакой любовью к березкам не переломишь. Тем более, что березки можно, в крайнем случае, обнаружить и в Канаде, и в США и даже в Швейцарии.

Нуждаясь в западных институтах для участия в глобальном процессе накопления капитала, российские олигархи объективно, независимо от своей воли и настроения, являются заложниками западных политических и экономических интересов. До тех пор, пока противоречие интересов не было серьезным, это не являлось ни для кого серьезной проблемой. Но сейчас кризис. И для того, чтобы сохранить испытывающую нарастающие трудности неолиберальную модель на Западе, нужны дополнительные ресурсы. Взять их можно в странах периферии, особенно — в тех из них, что получили серьезные выгоды на предыдущем этапе экономического цикла. Китай пока что Западу не по зубам, да и тамошняя экономическая модель, допускающая сохранение значительного государственного сектора, делает местную элиту менее зависимой от международных финансовых институтов. Остается Россия с её олигархическим капитализмом, ориентированным на вывоз ресурсов и экспорт капитала. В некотором смысле — идеальная жертва.

И теперь можно сколько угодно причитать по поводу того, что провозглашенная «национализация элиты» не состоялась, ругать компрадоров, искать иностранных агентов и рассуждать о «переориентации на Китай» (чтобы из заложников Вашингтона превратиться в заложников Пекина, где в случае необходимости с вами разберутся ещё проще, быстрее и жестче). Но на самом деле есть только один способ национализировать элиту — надо национализировать её собственность в России.

 

Запись Сенатор Керимов и политэкономия периферийного капитализма впервые появилась Рабкор.ру.

Аресты коммунистов в Непале.

В Непале правительство преследует активистов непальских коммунистических партий. Аресты начались после недавних взрывов, организованных по инициативе Альянса радикальных политических партий, чтобы сорвать проходящие в стране выборы. Так, 20 ноября был арестован Малик Лама, член международного отдела Коммунистической партии Непала (маоистской) – Communist Party of Nepal (Maoist), сокращенно CPN(M). Малик Лама также является главой Национального фронта партии в штате Тамсалинг и главой Народного правительства в том же штате. Тамсалинг – это регион, в котором преобладают жители этнических общин Лама и Раманг. Малик принадлежит к этой общине.

Малик Лама известен нам как глава делегации от своей партии на праздновании 100-летия Октябрьской революции в Москве и Санкт-Петербурге.

Большинство активистов КПН(М)  выступают за бойкот проводящихся сейчас выборов в Конституционную ассамблею. Они говорят, что условия, созданные в стране для оппозиции, исключают влияние оппозиции на политическую ситуацию парламентским способом. Они выступают за такие меры давления на правительство как забастовки, а также признают допустимость террористических актов. За это участники радикальных партий постоянно подвергаются арестам и преследованиям со стороны полиции.

Так и сейчас полиция арестовала Малика Ламу только за его принадлежность к КПН(М). Партия приняла решение о бойкоте выборов. Группы неизвестных представителей Альянса радикальных политических партий совершили несколько взрывов накануне и в день выборов.  Ответственность за эти взрывы возлагают и на КПН(М). Ситуация в стране напряженная. В результате взрывов погибших нет, но несколько человек ранены и повреждены транспортные средства. Активисты атакуют общественный транспорт, пытаясь таким образом запугать граждан, чтобы те отказались приезжать на выборы. Также радикалы организуют беспорядочные взрывы, целями которых являются кандидаты в ассамблею и их транспортные средства.

Аресты проходят по всей стране, на 21 ноября арестовано порядка 100 партийных активистов.

В Непале существует несколько коммунистических партий. Шесть из них представлены в парламенте. Самые крупные – Объединенная Коммунистическая партия Непала (Communist Party of Nepal (Unified Marxist–Leninist), и Коммунистическая партия Непала  «Маоистский центр» (Communist Party of Nepal (Maoist Centre). Кроме двух крупных и четырех небольших парламентских компартий в Непале существуют 7 непарламентских коммунистических партий. Наш знакомый Малик и члены его делегации принадлежат к одной из последних. Даже непальские СМИ часто путают все эти партии. Различия между двумя компартиями могут быть, например, в том, что сокращенное наименование одной партии официально принято как CPN(M), а другая коммунистическая партия пишется как CPN-M(тоже маоистская, буква «м» не в скобках, а через дефис). Все эти партии провозглашают приверженность идеям марксизма-ленинзма-маоизма, не считая истинными маоистами своих оппонентов.

Мы побеседовали с участниками делегации КПН(М), побывавшими у нас с визитом, о политических партиях в Непале. Подробное интервью с профессором Хим Лал Параджули, которое он дал мне, а также его статья в партийном журнале, пока еще не переведены мной. Часть его интервью доступна на английском https://www.youtube.com/watch?v=ByMDqMZ9qAo

Оказалось, что на призыв Оргкомитета «Октябрь 100» в Россию приехали не только радикальные маоисты из КПН(М), но и маоисты из КПН «Маоистский центр», которые представлены в парламенте и которых КПН(М) считают ревизионистами и оппортунистами, сравнивают эту партию с КПРФ Зюганова. Кстати, непальские коммунисты хорошо осведомлены о политической ситуации в России и следят за деятельностью российских левых партий. Делегация парламентской КПН в Санкт-Петебурге оказалась в два раза больше, чем делегация радикальной КПН(М). На демонстрации 7 ноября представители КПН «Маоистский центр» шли отдельной группой с баннером с изображением Ленина. Старое название этой партии – Mashal, сейчас она вошла в состав «Маоистского центра», и активисты, видимо, привезли с собой старый баннер. Появление на демонстрации парламентской партии вызвало неподдельное возмущение напальцев из КПН(М), которые говорили, что КПН – буржуазная партия, выступающая против революции и поддерживающая капитализм. КПН поддерживает аресты и тюремные заключения активистов КПН(М). В Напале, по их словам, поддержка как КПН, так и ОКП, парламентских коммунистических партий, очень мала, народ разочаровался в этих «коммунистах», которые получили места в парламенте, но защищают интересы буржуазии.

Напомним, в 2006-2007 году в Непале произошли события, которые сами непальцы рассматривают как революцию. Тогда была свергнута монархия и прошли выборы, на которых значительное количество мест в парламенте (около трети) получили коммунисты из КПН и ОКП. Победив на выборах, они стали проводить буржуазную политику. Это вызвало неприятие со стороны как населения, так и активистов радикальных компартий Непала, которые не представлены в нынешнем парламенте и подвергаются репрессиям. До 2006 года маоисты участвовали в революционной борьбе против монархии, в 2006 году сложили оружие в надежде достигнуть национального согласия, но, как признаются сейчас, их надежды оказались напрасными, а доверие было обмануто политиками.

Из опыта моего личного общения с непальскими делегатами могу сказать, что это очень отзывчивые, добрые люди, вместе с этим обладающие поразительной для русских и европейцев невозмутимостью. Они рассказывали, что полиция часто арестовывает их, показывали фото своих арестов, сохраненные на телефон, но рассказы звучали как забавная история. Геройства в этом нет, как они считают. Так, обыденные происшествия.

К жизненным неприятностям активисты относятся стоически. Малик Лама в Санкт-Петербурге стал жертвой карманника. В метро у него вытащили кошелек с 4000 рублей и членским билетом его партии. Остальная группа должна была идти в музей на экскурсию, я был переводчиком. Если бы я отправился с Маликом в полицию, поход в музей надолго задержался или вовсе сорвался бы. Понимая это, Малик не колеблясь согласился пойти в полицию после экскурсии. Затем в полиции нас заставили довольно долго ждать, чтобы рассказать, что найти вора они все равно не смогут. Рассказ российского полицейского о «сложностях» работы  Малик воспринял совершенно спокойно и сказал, что все нормально, он отказывается подавать заявление о преступлении. Кроме полиции Малику пришлось познакомится и с российской медициной. В аэропорту в Дубаи он упал и рассек лоб. С этой раной он приехал в Россию и только на шестой день попросил медицинской помощи. Все эти дни у него от ушиба болела голова, но он никому ничего не говорил, пока не стало уже совсем плохо. Ему вызвали «скорую», обследовали в больнице, и, несмотря на то, что никакой другой помощи не оказали, с его стороны не было претензий или недовольства. Раз медики сказали, что все в порядке, значит все в порядке.

Никогда бы не подумал, что эти милые ребята – радикалы, революционеры, способные совершать взрывы избирательных участков и машин кандидатов. Они очень сильно политизированы, идеологически подкованы, знают историю, особенно все, что касается российской революции. Они говорят о необходимости объединения всех непальских коммунистических партий и продолжении революции. Думаю, мы еще не раз услышим о Непале и непальских коммунистах. Пожалуй, сегодня это единственная страна в мире, где коммунисты воспринимают слова о революции и построении коммунизма всерьез.

 

 

Запись Аресты коммунистов в Непале. впервые появилась Рабкор.ру.

Опиум экзотики, или «Век амбиций» Эвана Озноса

Китайцы пьют китайский чай, читают китайскую грамоту, ездят в китайском паланкине и любят бамбуковые палки по пяткам.

Такую побасенку на мотив чеховской записной книжки приводит в пример знаменитый советский китаист, академик Василий Михайлович Алексеев в докладе «Экзотика в филологической науке». Доклад, зачитанный в 1922 г. в ЛГУ (ныне СПбГУ), был посвящен одному из опаснейших врагов любой науки – экзотике. В. М. Алексеев определяет китаеведение как «ликвидацию экзотики», задача которой состоит в превращении всего «причудливого, смешного, непонятного – в обычные ряды фактов и наблюдений». И поначалу может показаться, что экзотика опасна и вредна только в науке, однако сегодня, практически век спустя, становится понятно: экзотика активно применяется и в политике.

Не надо путать экзотику с пропагандой: если пропаганда имеет определенные цели и является инструментом проведения политики, то экзотика в большей степени представляет собой фон общественной жизни, отражающий уровень знаний, образованность этого общества. Экзотика может использоваться в качестве политического инструмента, но чаще всего транслятор экзотики этого не осознает. Простыми словами: экзотика – это заблуждения, исходящие из незнания. Но необходимо отметить, что экзотика не всегда носит пагубный характер – в определенные моменты она полезна. Так, Китай в последние годы активно использует экзотику как мягкую силу: кунг-фу, изящная каллиграфия, пагоды – это ведь тоже экзотика. Экзотика полезна в краткосрочной перспективе, но ограничиваться ей в больших задачах просто-напросто опасно. Именно поэтому кроме всего удивительного и необычного Китай отрывает сотни Институтов Конфуция по всему миру, делая упор в первую очередь на объективное знание языка. Более подробно об этом рассказываю в статье «Три сокровища китайской эмиграции: Образование» (http://rabkor.ru/columns/analysis/2017/07/18/china_education/).

В. М. Алексеев

         С приходом в Белый дом Д. Трампа концепция информационных отношений между Китаем и США кардинально изменилась. Разгорающееся экономическое противостояние двух держав начало постепенно переходить в войну информационную, и ключевую роль в этой битве стала играть нескрываемая враждебная к Китаю позиция Трампа и его команды. Учитывая, что команда нового президента преимущественно состоит из военной и финансовой элиты, любая безобидная на первый взгляд экзотика может служить острым штыком на стволе «американской внешней политики». Угрозы министра финансов США С. Мнучина Китаю под предлогом якобы недостаточного давления на КНДР 12 сентября, сопровождающиеся новыми санкциями, и заявление председателя объединенного комитета начальников штабов Дж. Данфорда 27 сентября, что к 2025 г. Китай станет угрозой №1 для Америки. О, как созвучны, как гармоничны рифмы генералов и банкиров! И как же вся эта симфония страшно напоминает события вековой давности…

Антикитайские настроения наблюдались в американском обществе еще со второй половины XIX в. – после Опиумных войн, когда множество китайских рабочих (кули) насильно или обманом увозили в США. Из-за такого массового незаконного перенаселения число китайских эмигрантов в Калифорнии достигло 200 тыс. чел. – более одной десятой жителей всего штата. В связи с этим в 1882 г. в Конгрессе США был принят закон об исключении китайцев (Chinese Exclusion Act), продлившийся до 1943 г., согласно которому любая иммиграция китайцев в США и натурализация местных китайцев была запрещена. В 1885 г. из-за конкуренции между эмигрантами из Европы и китайскими эмигрантами, спровоцированной тем, что белым эмигрантам больше платили, и выгоднее было нанимать китайцев, произошла бойня в Рок-Спрингсе, в ходе которой было убито 28 китайских шахтеров и ранено 15 китайских эмигрантов, а их дома и имущество были сожжены. Хоть семьям убитых Конгресс и выплатил компенсацию, антикитайский настрой американцев только усилился, а так называемая идея «желтой угрозы» продолжала распространяться.

После провозглашения КНР 1 октября 1949 г. американцы гостеприимно «открыли двери» для всех противников коммунистического Китая, большинство из которых прибывали из уже гоминьдановского Тайваня. Тайваньцы, эмигрировавшие в тот период в США, играли такую же роль в борьбе против КНР, как диссиденты и восточноевропейские эмигранты в борьбе против Советского Союза. Эта борьба активизировалась в конце 80-х гг. и вылилась в студенческие демонстрации на площади Тяньаньмэнь 1989 г. Именно после этих забастовок множество либеральных и симпатизирующих Западу китайцев эмигрировало в США. В основном эмигрировала интеллигенция: американские университеты любезно приглашали китайских преподавателей и студентов, участвующих в демонстрациях. Также во время этих событий в Китае была создана секта Фалуньгун, ставшая эффективным инструментом США в борьбе с Китаем. В 2000-х, когда Фалуньгун официально запретили, все представители секты переехали в США и Тайвань, где ими были созданы СМИ, демонизирующие Китай. Так, в 2000 г. в Нью-Йорке руководителями Фалуньгун была открыта газета «Эпоха» (Epoch Times), объявившая войну китайским государственным СМИ, а в 2001 г. – создана телекомпания «Новая Тан» (New Tang Dynasty Television). Еще одним важным антикитайским информационным центром стал «Голос Америки». В 1994 г. в «Голосе Америки» было создано отделение, вещающее на китайском языке, Неофициально эта отделение работало в материковом Китае, Гонконге и на  о. Тайвань до 2001 г., когда оно  было официально узаконено.

Все противостоящие КНР кадры с новой силой мобилизовались в последние пять лет, когда Китай постепенно стал зарабатывать себе звание экономического титана. Так, например, в прошлом году популярная ведущая «Голоса Америки» Фань Дун-нин (樊冬寧; 1975 г.) получила награду за лучший документальный фильм на Нью-Йоркском кинофестивале за картину о гоминдановских ветеранах Второй мировой войны, в котором практически не учитывался вклад в победу Народно-освободительной армии Китая и Красной Армии. Известный публицист Чэнь Покун (陈破空, Chen Pokong; 1963 г.) в юности участвовал в демонстрациях на площади Тяньаньмэнь и позже был приглашен преподавать в Колумбийский университет в США. За последние годы он  опубликовал множество работ, открыто направленных против КНР. Вот некоторые из них: «Япония, США и Китай: Грядущая война в Азии» (Japan, US and China: Coming War in Asia, 2014 г.), «Если начнется война между США и Китаем: Битва за Сенкаку» (If the U.S. and China Go to War: The Battle of the Senkakus, 2016 г.) и т.д.

Но полномерная мобилизация всех враждебных Китаю сил началась с избрания президентом США Д. Трампа, политическая программа которого еще во время предвыборной борьбы изобиловала антикитайскими высказываниями. Уже в первые месяцы президентства Трамп показал новые ориентиры американской внешней политики, приняв в свою команду экономическим советником Питера Наварро (Peter Navarro; 1949 г.), автора книги «Смерть от Китая» (Death by China, 2011 г.). В этой работе Наварро утверждает, что перед США стоит огромная угроза в виде Китая, который своей «торговой политикой, манипулированием валютой и экспортом смертельно опасных товаров» убьет Америку. Кстати, еще в 2012 г. Трамп написал отзыв к документальному фильму, основанному на книге «Смерть от Китая», в котором хвалил фильм и призывал всех с ним ознакомиться. Именно с момента избрания Трампа китайское отделение «Голоса Америки» пополнилось множеством новых кадров, что отражается на увеличении эфирного времени появлении новых рубрик и популяризации радиостанции.

Питер Наварро

Возвращаясь к началу нашей статьи, читатель может спросить: «Какая связь между экзотикой и антикитайской политикой США?». А связь очень простая. За вышеперечисленные полтора века американо-китайских отношений мифологизация Китая достигла своего апогея. Экзотика стала постепенно захватывать умы простых американцев: Китай и пугал, и смешил, и удивлял – только не создавал целостную картину мира. Можно даже выделить четыре этапа развития и наслоения этой экзотики, которую В.М. Алексеев называл китайщиной. Первый этап – закон об исключении китайцев: нависающая «желтая угроза» – некий первобытный страх перед завезенными китайскими кули, ксенофобия и непринятие «чужих». Второй этап – массовая эмиграция китайцев после основания КНР: борьба с красной угрозой, демонизация КПК и НОАК. Третий этап – демонстрации на Тяньаньмэнь: азиатчина, «страна третьего мира», нуждающаяся в заветной «третьей силе» – демократии. И, наконец, четвертый этап – современный Китай: новый пугающий экономический гигант, претендующий на мировое господство США, травящий весь прогрессивный мир порченной продукцией и стремящийся убить Америку – все по заветам Наварро. И экзотика каждого этапа наслаивается друг на друга, создавая невиданную скульптуру в стиле шинуазри, радующую глаз простого американца. Стоит отметить, что в основании этой «скульптуры» лежат далеко не события 1882 г., а опыт Европы, построенный на деятельности миссионеров и торговцев, окутывающих Китай еще с XVI в. Но нельзя говорить, что в США существует только китайщина, и нет академической науки о Китае и Востоке. Европейская и американская синологическая школа имеет огромный опыт и считается одной из самых сильных, однако в США это в основном распространяется на узкий круг научного сообщества и государственных ведомств, которые, конечно, нуждаются в объективных оценках Китая, как и любой другой страны. В самом же обществе академической науки о Китае нет – в нем царит опиум экзотики.

Но не стоит обольщаться: в современной России китайщина тоже стала доминировать над настоящей наукой, как это было и в Российской Империи. Если советская школа китаистики стояла в одном ряду с европейской, во многом благодаря В. М. Алексееву, и была общедоступной, то после 90-ых гг., когда и китаеведение, и другие страноведческие дисциплины были практически уничтожены, опиум экзотики вновь стал витать в обществе.

Наверное, самым характерным примером такой экзотики в современной американской публицистике будет книга Эвана Озноса (Evan Osnos; 1976 г.) «Век амбиций» ( Evan Osnos Age of Ambition, New York, 2014). Мы могли выбрать Питера Наварро, однако его работы имеют явный политический характер, и экзотика, которой наполнена «Смерть от Китая», является обязательным инструментом. Мы же стремимся отобразить экзотику ненамеренную и искреннюю, витающую в американском обществе, и для такой задачи лучше всего подходит «Век амбиций». Эван Ознос пытается максимально отгородится от субъективных оценок, он хочет быть репортером, не имеющем или скрывающем собственное мнение, как Томас Фаулер – главный герой романа «Тихий американец» известного британского писателя Грэма Грина. Этим Ознос и привлекает к себе читателя, однако именно из-за такой попытки скрыть все субъективное, мы видим, как автор озвучивает давно известные мифы о Китае, и экзотика распускается как огромный бутон.

Эван Ознос

Автор пытается понять Китай тремя путями: богатством, истиной и верой. По ходу повествования богатство превращается в низкую нравственность китайского общества, вызванную резким обогащением, истина подменяется ложью и цензурой, а вера становится бездуховностью и опустошением. Однако ближе к концу книги Ознос вскрывает покровы и говорит о настоящем единственном пути познания Китая: «Чтобы понимать Китай, необходимо понимать, почему арестовали Ай Вэйвэя, пытали Гао Чжишэна, посадили в тюрьму Лю Сяобо». Вышеперечисленные люди – так называемые «узники совести» современного Китая. Практически вся работа Эвана Озноса посвящена китайской оппозиции. В таком случае хотелось бы спросить Озноса: «Можно ли понять США, обращаясь к американским узникам совести? Как Вы объясните казнь Этель и Юлиус Розенбергов и братьев Ванцетти? Как вы соотнесете правозащитные организации, критикующие Китай, Россию, Сирию, Иран, Северную Корею, – и Гуантанамо?».

Эван Ознос редко говорит от себя – для этого он использует реплики интервьюируемых, которые становятся инструментом продвижения и распространения экзотики. Так, несколько раз мы видим сравнения и аллюзии на Третий Рейх. Когда сайт Yahoo! согласился дать личную информацию пользователей по требованию правительства Китая, Ознос приводит слова республиканца Криса Смита: «Если бы полвека назад тайная полиция захотела узнать, где прячется Анна Франк, стоило бы ради соблюдения местных законов делиться с нацистами этой информацией?». Во второй раз Ознос уже сам предлагает личное мнение, и сравнивает Культурную революцию с режимом фашистской Германии.

Ознос на протяжении всего повествования пытается доказать читателю, что коммунизм и партия больше не нужны народу. Так, описывая Трир, где родился Маркс, как «Мекку китайского народа», он смеется над тем, как китайские туристы в рамках европейского тура тратят не больше 11 минут на посещение своей «святыни». Может в описываемое Озносом время китайцы и тратили 11 минут на свою «Мекку», однако в прошлом году правительство КНР подарило Триру статую К. Маркса, и происходит это все на фоне активного улучшения отношений между Китаем и Германией, когда китайский капитал в Германии стал превышать капитал американский.

Мао Цзэдун и Культурная революция, конечно, являются главными мишенями Озноса. То во время подготовки к Олимпийским играм 2008 г. слова Мао Цзэдуна «заливают цементом», то снова распространяются мифы холодной войны о каннибализме, разборе противников партии на органы и подобное. Если говорить о мифическом забвении Мао Цзэдуна, можно вспомнить, как 2 года назад известного ведущего центрального государственного телеканала CCTV Би Фуцзяня отправили в отставку за снятую на камеру шутку над Мао Цзэдуном. Ложь о людоедстве и подобном даже нет смысла опровергать – как и нет смыла опровергать заявления Солженицына о 50 млн. погибших в ГУЛАГе: экзотика времен холодной войны выглядит чересчур комично.

Главной претензией Озноса по отношению к Китаю является экономика. Постоянно сравнивая современный Китай с «позолоченным веком» в США, Ознос устами либеральных китайских экономистов и американских политиков критикует «чрезмерное» участие государства в экономике страны. Но Ознос забывает, что в «позолоченный век» на калифорнийских шахтах активно использовался как рабский труд китайских кули, так  и привезенных рабов из Африки. «Экономическое чудо» «позолоченной» Америки стоит на поте и крови привезенных туземцев, что нельзя сказать про современный Китай. Ознос досадует, что Китай не дал США купить Китайскую национальную нефтегазовую  корпорацию. Словами китайского экономиста, Ознос винит во всех бедах Китая чрезмерные ресурсами, которыми владеет правительство. Желание провести в Китае шоковую политику вашингтонского консенсуса, которая уже разрушила все достижение Советского Союза, не оставляет Озноса. Он пытается понять, почему оппозиционеров, призывающих к «политическим изменениям» в стране, преследуют и подвергают цензуре. И хотя не один китайский патриот говорит Озносу о судьбе Советского Союза, тоже проведшего «политические изменения», выбить экзотику из автора ни у кого не получается.

Неудивительными становятся постоянные клише, говорящие о наивности Озноса. Например, рассуждения Озноса о причинах коррупции в Китае сводятся к авторитаризму. И, кстати, в этот момент выдвигается наивный тезис о том, что коррупция преобладает только в авторитарных режимах и странах со слабой демократией. То есть в странах с сильной демократией, которой, очевидно являются США, коррупции практически нет. Ознос призывает взять пример с соседей – Южной Кореи, Сингапура и Японии, где победила демократия и нет коррупции. Интересно, что, кроме демократии, все эти три страны объединяет наличие крупных американских военных баз. Китай тоже должен принять «союзников» на Хайнане и Даляни? Только Ознос забывает, что после разрушения СССР любая страна, где победила американская демократия, не выходит из состояния кризиса. «Неоновые вывески» капитализма больше не нужны. Апогеем «демократического мышления» стала речь известной китайской журналистки Ху Шули об отношении Китая к Арабской весне, с которыми Ознос, видимо, полностью согласен: «Напротив, это автократия вызывает хаос, тогда как демократия ведет к миру… Отстаивать автократию – значит игнорировать долгосрочные последствия ради краткосрочной выгоды». Плоды долгосрочной выгоды на Ближнем Востоке мы может отметить уже сегодня, обращая внимание хотя бы на Ливию.

В конце книги Ознос складывает все собранное в свою статуэтку шинуазри[1]: «Вряд ли Китай окончательно повернется в сторону христианства. Скорее всего, страна воспримет самые удобные аспекты западной религии и философии – и отбросит остальное, как это было с марксизмом, капитализмом и прочими идеологическими заимствованиями. С другой стороны, в контексте попыток самоопределения Китая уже стал христианским – в той же степени, в которой он стал страной влюбленных, страной правдоискателей, страной ниспровергателей традиций. Он стал многоликим». Не знаю, насколько Китай стал ниспровергателем традиций – это никогда не было свойственно китайской мысли, но здесь больше всего умиляет уверенность Озноса, что Китай только стал многоликим. Еще Киплинг писал, что Восток многолик и отстранен. Свою многоликость Китай, например, выразил в отношении к религии, когда в народе не было принято делить конфуцианство, даосизм и буддизм, называя все общим словом «Три учения». Не надо пытаться омолодить Китай, изображая его незрелым и неопытным. Многоликость была свойственна китайской цивилизации на протяжении всего ее существования. «Он верно говорил про их фальшивое здоровье, фальшивую моложавость, про их жен, которые не желают признать, что стареют; они пользуются косметикой даже в гробу, вообще отношение к смерти у них порнографическое; их президент, который должен улыбаться, словно розовощекий бэби, с обложки любого журнала, а не то они не захотят его переизбрать, их непристойная моложавость…» – как говорил известный швейцарский писатель Макс Фриш в романе «Homo Фабер».

В начале я позволил себе сравнить метод Эвана Озноса с позицией Томаса Фаулера, однако объединяет героев только метод, с которым по ходу повествования Ознос все больше расходился, а в третьей главе и вовсе попрощался с ролью отстраненного репортера-наблюдателя. К концу книги методы и ход мыслей Эвана Озноса начинают все более напоминать Олдена Пайла. Наивная вера Озноса во всемогущую силу демократии, которая спасет Китай от нищеты, авторитаризма и бездуховности, очень похожа на всеобъемлющую веру Пайла в «третью силу». Хотелось бы этой статьей не дать Эвану Озносу превратиться для российских читателей в Йорка Гардинга, «воспитавшего» тихого американца, так как мы отлично помним, к чему склонили такие идеи Пайла (а тяготеют эти идеи к взрывам на площади и убийствам невиновных). Хотя не стоит забывать: новый Гардинг в лице Питера Наварро уже находится у власти.

Сокрушая экзотику, будем заботливо беречь в себе ее подлинную – грамотно понятую – целостность – В. М. Алексеев.

[1] Шинуазри – франц. chinoiserie («китайщина»), стилевое направление в рамках стиля рококо, получившее распространение в Европе в XVII-XVIII вв. и предполагающее использование приемов китайского средневекового искусства европейскими авторами.

Запись Опиум экзотики, или «Век амбиций» Эвана Озноса впервые появилась Рабкор.ру.

Путин – заложник Донбасса и Крыма

 

Выдвижение Путина для участия в выборах-2018 порядком затянулось. Уже масса шуток появилась вокруг этой темы. 11 ноября Путин в очередной раз, в ходе пресс-конференции в Астане, ушел от ответа на вопрос: «Когда Вы будете выдвигаться?». «Время придет, поговорим на эту тему» — вот и все, что смог он придумать.

Видимо, одной из основных причин, почему Путин до сих пор официально не выдвинулся кандидатом, является весьма зыбкая ситуация с Донбассом и Крымом. Нет никаких четких договоренностей по поводу Донбасса, нет признания Крыма «западными партнерами». Донбасс и Крым — те средства, с помощью которых Запад может активно влиять на предвыборную ситуацию в России. На выдвижение Путина и его предвыборную компанию Запад может ответить дестабилизацией, кровавой кашей на Донбассе и новыми обсуждениями на международном уровне статуса Крыма.

Сирия жителям России порядком уже надоела. Это признают даже прорежимные социологи. По данным исследования, проведенного аналитическим институтом «Левада-центр», лишь 30% жителей страны хотят, чтобы Кремль продолжил оказывать поддержку Башару Асаду в сирийской войне. 49% считают, что нужно немедленно выходить из нее, а 21% затруднились с ответом. Это результаты, опубликованные в сентябре этого года. Даже если государственная пропаганда перед выборами начнет заполнять эфир победными реляциями на тему Сирии (а я уверен, так и будет), это не сыграет большой роли, не произведет большого впечатления на российских граждан.

К тому же неоправданным оказался повод, по которому Путин отправил российскую армию в Сирию – борьба с террористами на дальних подступах. Чем ближе конец «Исламского государства» (ИГ, запрещена в России), тем чаще стали происходить террористические акты на российской территории. Резня в Сургуте, взрыв в петербургском метро, обстрелы полицейских в Дагестане… Даже в Северной Осетии, где исламские радикалы не были заметны в течение многих лет, произошла, как минимум, одна перестрелка с боевиками. Меньше религиозных радикалов не стало, угроз от них меньше не стало. Более того, Рамзан Кадыров активно возвращает так называемых «жен ИГ» в Россию (ни одна европейская страна не решилась на подобный шаг, хотя у них действуют более серьезные программы по реабилитации и интеграции бывших преступников). Отнюдь не все «жены ИГ» поехали на территорию радикалов под давлением мужей – кто-то ехал туда вполне осознанно и достаточно комфортно себя чувствовал в Мосуле или Ракке.

Закономерный вопрос: зачем российская армия в Сирии? С точки зрения современной российской внешнеполитической стратегии подобное поведение необъяснимо. Потому что самой стратегии нет. Зато объяснимо с точки зрения иранской внешнеполитической стратегии: иранцы фактически создают шиитскую конфедерацию от Тегерана через Ирак и Сирию до Южного Ливана, где власть находится у шиитского движения «Хезболла». Именно иранский генерал Касем Сулеймани дважды наведывался в Москву, прежде чем российское руководство объявило о вступлении в Сирийскую войну. А сейчас еще и «друг Эрдоган» очень заинтересован в посредничестве Москвы для разрешении ситуации в Сирии. А Израиль заинтересован, чтобы Кремль влиял на Башара Асада и не позволял ему передавать новые вооружения ливанским шиитам. В общем, заинтересованность региональных игроков в наличии российской армии на территории Сирии понятна. Зачем это нужно гражданам России, если исходить из того, что стратегии развития страны вообще нет, непонятно.

Сирия используется только для медийной картинки о «маленькой победоносной войне». Однако война не такая уж и маленькая – продолжается более двух лет, количество жертв среди российских граждан, видимо, уже идет на сотни. И под вопросом её победоносный характер – освобождение от радикалов ИГ сирийских сел и городов совсем не значит, что террористическая организация будет уничтожена. Наоборот, возрастает вероятность, что она переместиться ближе к российским границам – например, в Афганистан. И потому, если вот прямо сейчас Путин принимает решение о выводе российской армии из Сирии, то в масштабах России это решение не вызовет особого интереса, ажиотажа, вряд ли критически повлияет на рейтинг Путина.

Другое дело с Донбассом и Крымом. Крым – уже часть России. Донбасс – как бы и что бы там не верещали пропагандисты в Киеве и Москве, чувствует себя частью России и рассчитывает на её поддержку. И, что самое важное, в Донбассе идет война – вялая, позиционная, но в любой момент Порошенко может отдать приказ и будет кровавая каша. И тут России надо будет что-то делать. Картинками с запуском ракет «Калибр» по очередному пикапу с боевиками ИГ где-то в Сирийской пустыне уже не отделаешься.

Несмотря на одну за другой встречи Владислава Суркова, основного куратора донбасской темы в кремлевском аппарате, с представителем правительства США по Украине Куртом Волкером, несмотря на встречи между представителями российского и американского министерств иностранных дел – никакой четкой позиции Запада по поводу прекращения военных действий на Донбассе и признания статуса Крыма нет.

Путин лично уже сделал сигнал «той стороне», позвонив (впервые за все время войны!) главам ДНР и ЛНР Александру Захарченко и Игорю Плотницкому. Опрошенные мной украинские эксперты из числа беженцев, переехавших в Россию, считают, что звонок Путина – это сигнал в духе «если вы не делаете шагов в рамках Минского соглашения, то могу и ДНР-ЛНР признать». Правда, я в такой брутальности Путина очень сомневаюсь. Это не с голым торсом посреди Тувы позировать и не на вопросы придворных журналистов отвечать в стиле гоп-пацанчиков. Признание ДНР и ЛНР более чем очевидная гарантия дальнейшего ухудшения отношений с Западом, а значит, автоматически, угрозы для активов олигархов «путинского клана», находящихся за пределами России.

В американских медиа на днях появилась информация, что Трамп, возможно, согласится на поставки летального оружия режиму Порошенко. Если поставки состоятся, то увеличится вероятность обострения на Донбассе. Хуже – вероятность масштабного наступления для «окончательного решения» донбасского вопроса. Разумеется, Порошенко мало интересует, сколько тысяч человек нужно будет положить, чтобы его армия перерезала сообщение между Луганском, Донецком и российской границей (если это будет сделано, то полная зачистка республик от «сепаратистов» будет лишь вопросом времени).

Для Кремля наиболее выгодное решение по теме Крым-Донбасс – это «слив» Донбасса в обмен на международное признание Крыма в составе России. Но этого размена не будет. Для Запада оба региона – козыри в игре против Москвы, возможность влиять на кремлевских «заседателей», на ситуацию внутри России. Из Крыма сделали грандиозный миф – возвращать его в состав Украины уже невозможно (это политическое самоубийство для действующего сейчас в России политического режима). Ситуация на Донбассе, как бы не замалчивалась она госпропагандой в России, все равно более обсуждаема, чем война в Сирии. И масштабное вооруженное обострение там обязательно скажется на приграничных российских регионах – беженцы, а то и «случайные» снаряды и ракеты, как это было в 2014-ом.

Представим гипотетическую ситуацию, за пару недель до выборов президента в марте 2018-го, начинается масштабное наступление армии, подчиненной Киеву, на Донбассе. Тысячи убитых и раненных, военных и гражданских. Иностранные журналисты активно это освещают и отправляются с вопросами в Кремль – что вы собираете делать, неужели бросите жителей Донбасса без помощи? Тот же вопрос возникает и в головах российских граждан.

Кандидат Путин не сможет отмахнуться от ситуации – «они там сами разберутся». Надо будет что-то делать. А что делать? Любой ход ухудшит его положение: либо внутри России, либо в отношениях с Западом. Либо и то и другое одновременно.

В общем, лучше об этом пока не думать. Очень страшно.

Запись Путин – заложник Донбасса и Крыма впервые появилась Рабкор.ру.

Зимбавийский пример: левым есть о чем задуматься

 Возможно, тут есть злая усмешка истории: события, связанные с отстранением Роберта Мугабе от  власти в Зимбабве, произошли именно в ноябре 2017 г., то есть в месяц столетнего юбилея Октябрьской революции. Эта революция генетически связана с рождением большого числа авторитарных и диктаторских режимов, одним из которых стал режим Р. Мугабе в южноафриканской стране.

Отстранение от власти самого пожилого из ныне действующих в мире руководителей стало на прошлой неделе одним из главных медийных событий международного масштаба. Отозвалось эхом это событие и на африканском левом движении, что не удивительно: 93-летний Роберт Мугабе – яркая и знаковая фигурой для «старой левой». Он лично дружил с Фиделем Кастро и Нельсоном Манделой. Это был сильный политик ХХ века, «пробравшийся» в век 21-й и желавший править своей страной пожизненно…

  Разумеется, отстранение Р. Мугабе от власти военными прошло бы куда спокойнее (для мировых масс-медиа), если б не масштаб личности свергнутого главы Зимбабве и отрезок времени, в течение которого он находился у власти – 37 лет. Ровно столько и существует в мировой истории независимая Республика Зимбабве! На сегодня Роберт Мугабе – один из последних руководителей, относящихся к плеяде «отцов-основателей» африканских государств. Он был одним из лидеров антиколониальной и национально-освободительной борьбы в Южной Родезии. В 1960-е – 1970-е неоднократно подвергался репрессиям и тюремному заключению со стороны реакционного расистского родезийского режима.

На заключительном этапе вооружённой борьбы именно Мугабе стал лидером освободительного движения. Это привело к тому, что после завершения гражданской войны и проведения первых свободных выборов именно Мугабе возглавил правительство уже суверенного Зимбабве. С  1987 г., после упразднения должности премьер-министра, Мугабе был избран президентом страны. До 30-летнего юбилея пребывания в этой должности ему оставался всего месяц…

Одновременно многие десятилетия Роберт Мугабе или «товарищ Боб», как называли его в период вооружённой борьбы, возглавлял правящую в Зимбабве партию под названием Африканский национальный союз Зимбабве – Патриотический фронт (ЗАНУ-ПФ). Сразу в нескольких зарубежных политологических словарях мне доводилось видеть характеристику этой партии как «левосоциалистической». Надо сказать, для такой характеристики были определённые основания. Если после достижения независимости ЗАНУ-ПФ заявил о взятии курса на «построение социализма» в духе «марксизма-ленинизма» (и действительно, восточноевропейский опыт в социально-экономической, да и внутриполитической жизни республики в 1980-е применялся в полной мере), то впоследствии, в отличие от «братьев по оружию» из правящих партий Анголы, Мозамбика, ЮАР и Намибии, ЗАНУ-ПФ остался в Южной Африке, пожалуй, единственной левой правящей партией, не примкнувшей к Социнтерну и не разделившей де-юре полностью социал-демократическое мировоззрение. Многие прежние революционно-демократические, антикапиталистические и «перераспределительные» тезисы и постулаты, созвучные левосоциалистической идеологии, действительно нашли отражение в программно-политических документах ЗАНУ-ПФ.

         Так же было с внешней политикой. Зимбабве традиционно играло важную роль и в Движении Неприсоединения, и в африканском сообществе, последовательно выступая против всех форм расизма и неоколониализма, критикуя империалистическую политику Соединённых Штатов в разных уголках планеты. Неудивительно, что Уго Чавес не раз ставил Мугабе в пример, когда говорил о примерах антиимпериалистической внешней политики в постбиполярном мире.

Однако, европейские радикальные социалисты в последние десятилетия явно не считали Мугабе своим и, откровенно сказать, стыдились какой-либо ассоциации с зимбавийским режимом. Не только по причине социальных и экономических результатов правления ЗАНУ-ПФ. Результаты, надо сказать, плачевны: огромное число зимбабвийцев оказалось за чертой бедности, госсектор показал свою неэффективность, страну поразила грандиозная инфляция.  Сотни тысяч граждан вынуждены были пуститься в «экономическую эмиграцию» (преимущественно в ЮАР), спасая свои семьи от бедности и нищеты.

Для подлинных левых социалистов никак не мог быть образцовой моделью режим, созданный «под Мугабе»: сверхперсонализация власти, открытая коррупция и непотизм, регулярные подтасовки и фальсификации на выборах, расправы с оппозиционерами, жёсткие действия спецслужб и полиции, дозированная свобода слова. Роберт Мугабе превратился из революционера и борца за свободу в автократического и авторитарного вождя, любящего левую или «национальную» фразу. Объективно сформировавшийся в Зимбабве режим имел с социалистическим идеалом весьма мало общего.

«Дворцовый» переворот в ночь на 15 ноября показал, что режиму старейшего президента в мире пришёл конец. То, что на сторону Мугабе не встал ни народ, ни правящая партия, – вещи для Африки не удивительные. Там ценят сильнейших, а сегодня в этой роли выступают силовики-военные. Роберта Мугабе не поддержала ни взлелеянная им Ассоциация ветеранов национально-освободительной борьбы, ни даже большая часть им же назначенных министров. Можно лишь по-человечески посочувствовать перстарелому лидеру, до последнего момента цеплявшемуся за власть. Возможно, он на десятом десятке лет жизни до конца надеялся на народную поддержку и лояльные ему силы в ЗАНУ-ПФ? Почему-то в данной связи вспомнился пример падения Чаушеску, хотя в случае с Зимбабве всё выглядит гораздо более мирно и «деликатно».

Что теперь? Будут ли зимбабвийцы верить самой правящей партии после такой внезапной перемены? Ведь ещё несколько месяцев назад члены её центрального руководства восхваляли Мугабе, а теперь выгнали из партии его жену и быстро освободили бывшего президента от должности председателя партии? Как верить депутатам от правящей партии, маршировавшим недавно под портретами Мугабе и со значками в его честь, а теперь внезапно «переобувшимся» в пользу импичмента? То же можно сказать о генералитете и о ветеранах антиколониальной борьбы…

Скорее всего, ещё один левый эксперимент в Африке завершается. Но поскольку в последние десятилетия этот эксперимент приносил зимбабвийцам больше горя и трудностей, европейским радикальным левым, наверное, печалиться не о чем. Зато есть над чем поразмышлять. Потому что на планете ещё немало оставшихся в «наследство» от «холодной войны» левых режимов – авторитарных, неэффективных, ущербных. Обречённых на историческое поражение.

 

 

Запись Зимбавийский пример: левым есть о чем задуматься впервые появилась Рабкор.ру.

Мировая экономика глазами спутников

Еще до того, как 4 октября 1957 года Советский Союз запустил первый в мире космический спутник, военные изучали перспективы применения космических аппаратов в разведке. В 1955 году американская армия начала разработку проекта спутника-шпиона, который отправился в космос в 1959 году. Не отставал и СССР, который в 1961 году запустил разведывательный спутник “Зенит”. С этого времени космические аппараты постоянно наблюдают за земной поверхностью: сначала в военных, а затем и в чисто научных целях.

Одним из перспективных направлений спутниковых наблюдений стали измерения интенсивности искусственного освещения. Как выяснили ученые, активность искусственного света связана с потреблением электроэнергии, объемом ВВП и плотностью населения, и обратно пропорциональна масштабам бедности.1 Наблюдая за картой ночных огней, можно проверять данных официальной статистики, которая во многих странах неточна или искажает реальную картину по политическим соображениям.

Благодаря NASA материалы спутниковых наблюдений стали достоянием общественности. К сожалению, эти данные редко используют в российском публичном пространстве: обстоятельная статья в ЖЖ за авторством himmelwerft-а осталась редким примером такого анализа в русскоязычном интернете. Но его рассуждения касались лишь постсоветского пространства, не затрагивая остальной мир, и охватывали небольшой временной промежуток. В дальнейшем никто не последовал этому почину, хотя в открытом доступе появилось много новых материалов. Мы исправим эту недоработку, рассмотрев данные спутниковых наблюдений в глобальном и региональном масштабах, сопоставив их со статистикой и хроникой текущих событий.

Крупным планом

При взгляде на распределение искусственного света на планете бросается в глаза его неравномерность. Электрический свет буквально заливает Западную Европу, прибрежные районы и Средний Запад США, приморский Китай и Японию, долины Ганга, Нила и Месопотамию. А большая часть африканского континента, Амазония, северные области Америки и Евразии пребывают во тьме.


Распределение искусственного света по планете2

Тому есть две причины. Частично такая неравномерность связана с плотностью населения, которая сильно зависит от природно-климатических условий. В плодороднейших долинах Ганга и Нила плотность населения на порядки превышает заселенность пустыни Сахары и арктической Гренландии. Например, в дельте Нила на квадратный километр приходится больше тысячи жителей,3 а в холодной Гренландии лишь 0.028 человека. Если на каждого обитателя Гренландии приходится больше 35,7 км² суровых северных земель, то в плодородной нильской дельте эта цифра опускается ниже 0,001 км² или 10 соток.

Но этим дело не исчерпывается. Так, плотность населения Индии больше, чем в Японии и Британии, но освещенность индийской территории намного меньше. Практически неосвещенная Нигерия по заселенности превосходит сияющие ночными огнями земли Китая и Франции. В этом случае разница в освещенности указывает на радикальные отличия в уровне экономического развития, связанные с разницей в энергопотреблении.


Распределение искусственного света по планете: карта-схема на 2016 год4

Электроэнергия приводит в движение производственные машины и механизмы, повышающие продуктивность производства; электрическое освещение и бытовая техника обеспечивают удобства в наших домах. Неудивительно, что душевое потребление электричества в развитых странах на порядки выше, чем в отсталых: житель Гаити в 2014 году использовал 39 кВт⋅ч электроэнергии, а обитатель Исландии 53 832 кВт⋅ч или в 1380 раз больше. В среднем каждый житель богатых стран потребил по 9 087 кВт⋅ч против 769 кВт⋅ч, приходившихся на обитателей беднейших государств мира.5 Высокий уровень электропотребления необходим для развитой экономики, от него зависит и общий уровень благосостояния. Конечно, потребление электричества не единственный показатель благополучия страны. Например, жители России используют больше электроэнергии, чем датчане и ирландцы, а в Казахстане на каждого гражданина приходится больше электричества, чем в Британии и Испании. Однако, Дания и Великобритания опережают Россию и Казахстан по уровню жизни. В развитых странах получили распространение энергосберегающие технологии, позволяющие экономить электричество без снижения эффективности электроприборов и освещения. Но в грубом приближении закономерность работает: чем больше электроэнергии потребляют жители страны, тем выше их уровень благосостояния и богатства.

Зависимость душевого потребления электроэнергии и Индекса развития человеческого потенциала на 2002 год6

Не меньшее значение, чем интенсивность искусственного освещения, имеет его динамика. Если освещенность территории возрастает, это служит признаком роста населенности и экономической активности, а угасание огней показывает обратное.

Динамика искусственного освещения в мире, 1993-2003 годы7

На карте видно, что в большей части развитого мира в 1993-2003 годах интенсивность освещения росла довольно медленно или оставалась неизменной, а в западной части США наблюдался ощутимый упадок. Но этот кризис не сравнится по масштабам с катастрофой, охватившей постсоветские территории: огни столиц и нефтегазовых месторождений окружены массивами депрессивных территорий, угасших и в прямом, и переносном смысле. Зато ярко расцвели земли Китая, Индии, Индонезии и некоторых стран Ближнего Востока. Эти регионы испытали беспрецедентный хозяйственный подъем. Мы видим постепенное изменение глобальной экономической карты мира: ранее отсталые страны Азии разгоняют экономику и начинают оспаривать лидерство богатых государств Запада. Конечно, этот процесс лишь начался, но он уже наглядно отразился на карте ночного освещения. За это время мировая выработка электроэнергии выросла более чем на треть, с 12 550 до 16 886 ТВт⋅ч. Она продолжила возрастать и далее, достигнув к моменту кризиса 2008 года уровня в 20 421 ТВт⋅ч.8 За период 1993-2008 годов мировая электрогенерация выросла на 2/3, в среднем увеличившись на 524,7 ТВт⋅ч за год. За это же время в мире почти на треть выросло душевое потребление электроэнергии. На треть вырос и душевой ВВП в постоянных ценах,9 что подтверждает тесную связь между использованием электроэнергии и экономической активностью. Кроме того, за это время на 4 года увеличилась среднемировая ожидаемая продолжительность жизни,10 а младенческая смертность упала на треть.11

Кризис 2008 года лишь ненадолго приостановил рост производства электроэнергии: в 2016 году мир произвел 24 816 ТВт⋅ч,8 за 2008-2016 годы генерация электричества ежегодно возрастала на 549 ТВт⋅ч, что даже быстрее, чем в предшествующий период. За это время мировая выработка электроэнергии выросла на 22%, а ВВП на 20,1%. К сожалению, в публичном доступе нет информации о ночной светимости за весь этот период. Но благодаря журналу National Geographic нам доступны карты, показывающие динамику искусственного освещения в 2012-16 годы.

Динамика искусственного освещения в 2012-16 годы. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего13

Даже в первом приближении видны отличия от предшествующего периода. Страны Запада от медленного роста освещенности перешли к угасанию. Немало потускневших огней находится на северо-востоке КНР, в Японии и на западе острова Ява. Зато Индия и Юго-Восточная Азия разгорелись яркими огнями. Немалый рост освещенности находится и в Ираке. Чтобы рассмотреть все детали, обратимся к более подробным картам.

Расцвет и угасание Европы

До кризиса 2008 года электрогенерация Европы стабильно росла. В странах Евросоюза она выросла на 32%, с 2 175 ТВт⋅ч в 1993 до 2 865 ТВт⋅ч в 2008.14 Примечательно, что прирост ВВП опередил динамику производства электроэнергии, он за то же время вырос на 44% в постоянных ценах. Это указывает на уменьшение энергоемкости экономики Европы, где относительный и даже абсолютный упадок традиционных отраслей промышленности сопровождался бурным развитием сферы услуг и новой индустрии. Ярче всего это показывает пример Великобритании. С 1992 по 2008 годы экономика страны выросла примерно вполовину, тогда как индустриальный сектор увеличился едва на 10%, а выплавка стали упала на 20%.15 Немецкая сталеплавильная индустрия тоже переживала тяжелые времена: после пика 1975 года она обвалилась примерно на 20% и впоследствии не смогла оправиться от потрясения.16 Падение энергоемкости народного хозяйства этих стран шло очень быстро: в Британии с 1990 по 2008 годы она снизилась на 35%, в Германии на 34%.17 Но общее потребление электроэнергии увеличивалось, хотя и отставало от роста экономики. Возросла и интенсивность искусственного освещения, что показывают спутниковые снимки за 1992 и 2010 годы.

Ночная освещенность Европы в 1992 и 2010 годах18

Наряду с расцветом западноевропейских государств бросается в глаза подъем Польши и Ирландии: их ВВП за 1992-2010 годы более чем удвоился, далеко опередив среднеевропейские темпы. Кризис 2008 года поставил крест на этом расцвете. Генерация электроэнергии в Европе так и не достигла докризисного уровня. 19 Начиная с 2007 года в Евросоюзе падало и душевое электропотребление, к 2014 году оно снизилось почти на 7%, уступив показателям 2001 года. Эти изменения отчетливо видны на карте ночной светимости за 2012-16 годы от National Geographic.

Динамика искусственного освещения в Европе 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.20

Большая часть Европы окрашена в розовые тона, что указывает на хозяйственный упадок. Сильнее всего он отражается на Италии: ВВП четвертой по размерам экономики Евросоюза до сих пор на 7,5% меньше докризисного уровня. Бодро выглядит Британия с Ирландией, Польша и страны Скандинавии. Загадкой выглядит расцвет Финляндии: по статистике Всемирного банка ее экономика в это время практически не росла, а на карте страна стала одним из ярчайших очагов нового освещения в Европе.

Правда, экономическая статистика Евросоюза указывает на общий экономический подъем в регионе. ВВП превысил докризисный уровень, и в 2012-16 годах увеличился на 6%. Как это согласовать с угасанием искусственного освещения? Частично оно связано не с экономическими проблемами, а с внедрением энергосберегающих технологий и модернизацией систем освещения, которая должна снизить световое загрязнение.21 Нельзя не отметить и внедрение новых методик учета ВВП, которые завышают этот показатель. Когда британцы включили в расчеты нелегальную деятельность, такую как торговля наркотиками и проституция, ВВП 2009 года подскочил на 4,6%.22 В Италии, где черный рынок занимает до 15% экономики страны, добавление нелегальной активности в расчеты ВВП может дать еще больший эффект.23 В целом, пересмотр методики расчетов добавил к европейской экономике 2,3% ВВП в 2010 году, в первую очередь за счет переоценки хозяйственного вклада НИОКР и нелегальной деятельности. 24

Такие статистические ухищрения заставляют усомниться в правдоподобности официальных цифр европейского экономического роста в Европе, а угасание региона по спутниковым фотографиям подкрепляет скепсис. Более чем вероятно, что статистика преувеличивает успехи экономического восстановления Евросоюза, и реальная картина много хуже.

Постсоветское пространство: коллапс и подъем

Земли бывшего СССР намного уступают Европе по интенсивности искусственного освещения. Это связано с много меньшей плотностью населения и несколько меньшим потреблением электроэнергии. Сказался и экономический коллапс постсоветской эпохи, в первую очередь затронувший страны бывшего СССР и не слишком сказавшийся на Восточной Европе. Если при взгляде на современную карту разница в освещенности Восточной Европы и стран бывшего СССР видна невооруженным глазом, то в начале 1990-х годов они почти не отличались.

Сильнее всего на постсоветском пространстве, как и везде в мире, освещены мегаполисы, в которых сосредоточены огромные массы людей. Особенно ярко сияет Москва и Петербург, дающие фору многим европейским агломерациям. Наряду с крупнейшими городами мощным источником искусственного освещения являются нефтегазовые месторождения, где сжигают попутный газ: Тимано-Печорский и Западно-Сибирский нефтяные бассейны излучают свечение, сопоставимое с уральским индустриальным районом. Зато сельская местность постсоветских республик в сравнении с Европой освещена крайне слабо. Это неудивительно, ведь даже Украина далеко отстает от западных соседей по плотности населения: от Польши на 40%, от Румынии на 20%.

Световое загрязнение Европы и западной части России в 2015 году25

Кроме низкой плотности населения немалую лепту в слабую освещенность постсоветских земель внесла специфика социально-экономического развития этих государств после краха СССР. Это развитие можно условно разделить на два этапа. В первом уместнее говорить о деградации: произошло обвальное падение народохозяйственных показателей, в особенности материального производства. ВВП падал не столь сильно за счет развития сферы обслуживания, но и он долгое время снижался. В большинстве стран бывшего СССР спад продлился до 1995-96 годов, но в России ВВП падал до 1997 года, а на Украине подъем начался только с 2000 года.26

Световое загрязнение Европы и западной части России в 2015 году27

К 2000 году практически все страны бывшего СССР начали восстановление экономической активности. Оно существенно отличалось по скорости и масштабам от государства к государству. Крупнейшая страна региона, Россия, ожила в 1998 году и в 2004 году ее ВВП превысил уровень 1992 года. Экономика страны росла до 2014 года и ныне на 42% больше, чем в советское время. Если Россия расплатилась за крах СССР потерянным десятилетием, то на Украине ситуация оказалась еще хуже. Хозяйственное оживление, начавшееся с 1999 года так и не восстановило экономическую активность до советского уровня. ВВП советской Украины был на 37% выше, чем в 2016 году. По этой причине республика, бывшая в СССР второй экономикой Союза, на постсоветском пространстве уступила место Казахстану, заняв третье место среди постсоветских государств.

Казахстан, начавший восстановление вместе с Россией, в 1998 году, показал пример быстрого роста на основе сырьевого экспорта. Благодаря массированному вывозу нефти и, в меньшей степени, меди и железа, размеры казахской экономики сейчас в 2,3 раза больше, чем в 1992 году. Еще быстрее вырос Азербайджан, у которого на нефть приходится более 80% экспортных поступлений: его ВВП в постоянных ценах ныне в 3,4 раза больше советского уровня. Сходные успехи были и у других постсоветских государств, обладавших большими нефтегазовыми месторождениями: узбекская экономика выросла в 3,5 раза, а туркменская даже в 3,6 раз. Впрочем, после восстановления довольно быстро росли и другие страны бывшего СССР. Например, Белоруссия с Грузией за 1992-2016 годы удвоили свой ВВП, эстонская экономика выросла в 2,2 раза, а армянская даже в 3,5 раз.

Но прогресс постсоветских экономик отличался невысокой энергоемкостью: в России за 1990-2008 годы она снизилась на 30%, а на Украине даже на 34%.28 К сожалению, в этом случае падение объясняется не столько внедрением новых производственных технологий, сколько обвальным падением обрабатывающей промышленности, хозяйственная роль которой снизилась сравнительно с добычей сырья и сферой обслуживания. Это отчетливо видно на примере России, где ВВП опередил советский уровень еще в 2004 году, а вот индекс промышленного производства даже в 2010 году не превышал показателей 1970 года.29 Несмотря на благополучную внешнеэкономическую конъюнктуру 2000-х, промышленность страны так и не восстановилась после краха СССР. Сокращению энергоемкости народного хозяйства способствовало и резкое сокращение посевных площадей, сопровождавшееся упадком большинства сельских поселений, урезавших энергопотребление и не подающих признаков цивилизованной жизни.30

Впрочем, в России после обвала на четверть в 1990-е годы душевое потребление электроэнергии все же выросло: в 2007 году оно уже перевалило за советские рубежи, а к 2014 году превысило их на 8%. Этому не мог не способствовать быстрый рост экономики крупных городов и расширение числа электробытовых приборов в наших домах. Бытовое потребление электричества в России выросло на 32% в 1990-98 годах и еще на 14% к 2007 году. За 1990-2006 года домохозяйства нарастили долю в общем электропотреблении с 7,8 до 9,5%, хотя она и отставала от развитых стран: в Японии к 2006 году на бытовые нужды уходило 47,6% потребляемой электроэнергии, в США 42,6%, а в Европе 26,1%.31 Увеличение роли домохозяйств в общем энергопотреблении продолжился и в дальнейшем.

В Казахстане упадок энергопотребления был сильнее, чем в России (к 1998 году душевое использование электричества упало почти вдвое), а восстановление шло много медленнее и лишь в 2014 году средний казах стал использовать больше электроэнергии, чем в 1992 году. Но это далеко не худшие результаты. Так, в Узбекистане советских времен на жителя приходилось на 29% больше электроэнергии, чем в 2014 году, на Украине на 26%, а в Белоруссии на 6%. Зато Эстония за это время нарастила душевое потребление электричества на 36%. Падение электропотребления косвенно свидетельствует о кризисном состоянии обрабатывающей индустрии, тогда как его рост может говорить об успешном промышленном развитии. Эстония, нарастившая свое энергопотребление, отличается продвинутой структурой экспорта, в которое ведущее место занимает не вывоз нефти и металлов, а продажа телефонов и другой машиностроительной продукции.32

Динамика искусственного освещения в западной части бывшего СССР 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

Карта светимости 2012-16 годов показывает неожиданные результаты. При взгляде на западную часть России удивляет то, что большая часть крупных и средних городов стала ярче. Видимо, кризис, начавшийся в 2014 году еще не съел результаты предшествовавшего роста. Хотя Москва осталась главным очагом искусственного освещения в европейской части России, другие города тоже стали много ярче. Это может указывать на некоторую децентрализацию экономической активности. Об этом свидетельствует и статистика. Например, доля Москвы в общероссийском обороте розничной торговли упала с 28,8% в 2001 году до 15,1% в 2016.33 Угасание огней происходило главным образом в северных городах России, таких как Архангельск и Мурманск, население которых мигрирует в теплые регионы.

Прибалтика с Белоруссией тоже выглядят довольно бодро. Ярче стали не только столичные города, такие как Рига и Минск, но и большая часть поселений средней величины: Клайпеда, Тарту, Полоцк, Даугавпилс и многие другие. А вот на Украине ситуация разительно отличается от относительного благополучия белорусско-прибалтийского разлива

За 2012-16 годы намного ярче стал лишь Киев и несколько средних городов. В Одессе и Днепропетровске погасшие зоны по площади сопоставимы с территориями, увеличившими яркость. Хуже всего ситуация на востоке.

Угасли огни не только Донецка и Луганска, но и Харькова, не затронутого боевыми действиями. Эти наблюдения сходятся с данными экономической статистики: если в Прибалтике за 2012-16 годы ВВП стабильно рос, а в Белоруссии снизился лишь на 3,8%, то на Украине экономика сжалась на 14%. Особенно сильный урон, как это видно по спутниковым снимкам, понесли города Донбасса. Бегство полутора миллионов жителей и боевые действия привели к глубокому упадку этой местности. Сложно сказать, продолжится ли падение в дальнейшем. Если политическая обстановка не выправится, то экономические перспективы страны выглядят призрачно. А значит, в будущем мы можем увидеть угасание и Киевской агломерации.

Динамика искусственного освещения в восточной части бывшего СССР 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

Обращаясь к восточной части постсоветского пространства, мы увидим рост яркости искусственного света практически во всех крупных и средних городах Сибири и Дальнего Востока. Несмотря на падение нефтяных цен и сокращение российского экспорта, регион пока еще чувствует себя относительно благополучно.

Тем временем на Востоке

Восточная и Южная Азия – регион контрастов. Наряду с долинами крупных рек, с древних пор ставшими местами высокопродуктивной оросительной агрокультуры, там присутствуют обширные пространства, где практически нет людей и сколько-нибудь значимой хозяйственной активности. В китайском Цзянсу плотность населения превышает 700 чел/км², а в Бенгалии и на Яве даже больше 1000 чел/км². На другом полюсе заселенности располагается высокогорный Тибет, где на 1 км² приходится меньше трех человек, и степная Монголия, где плотность населения всего 1,8 чел/км².

Радикально отличается и уровень экономического развития государств региона. В Южной Корее душевой ВВП в постоянных ценах превысил отметку в 25 000 долларов, в Японии дошел до 47 607, а в Сингапуре до 52 600. А в таких странах, как Камбоджа, Мьянма (Бирма), Лаос и Киргизия он не превышает 2 000 долларов. Разница в душевом энергопотреблении тоже огромна: в Южной Корее на гражданина приходится 10 497 кВт⋅ч, а на жителя Непала всего 139 кВт⋅ч.

Азиатские контрасты: интенсивность искусственного освещения в КНДР и Южной Корее, 1992-2008 годы34

Неудивительно, что на картах искусственного освещения восток и юг Азии предстают в виде пестрого ковра, где населенные регионы и центры экономической активности соперничают по яркости с самыми развитыми местами Европы, тогда как отсталые и просто малонаселенные пространства пребывают во тьме. Практически не освещена и КНДР. Автаркия и режим жесткой экономии привели к тому, что сравнительно индустриальная и хорошо заселенная страна освещена не лучше, чем пустынная Монголия и Афганистан. А ее южный сосед, прославившийся на весь мир экономическим чудом, стал местом концентрации ночных огней, сопоставимым по масштабу с развитыми регионами Европы или Японией.

Световое загрязнение Восточной и Южной Азии в 2015 году

Наложение уровня экономического развития на плотность населения определяет карту освещенности региона. Самые яркие ночные огни сосредоточились на тихоокеанском побережье. Бурный рост промышленности и международной торговле сочетается здесь с высочайшей заселенностью. Столь же заселенная Индия и долина Иравади выглядят много тусклее, чему виной меньший уровень энергопотребления. Так, в Индии 2016 года на человека приходилось 806 кВт⋅ч, а в Мьянме и вовсе 217. Дальше на восток душевое электропотребления сильно возрастает: 2 540 кВт⋅ч в Тайланде, 4 596 в Малайзии, и 3 927 в Китае. Не говоря уж о Японии и Южной Корее, где на человека приходится 7 820 и 10 497 кВт⋅ч соответственно.

Бурное хозяйственное развитие Восточной и Южной Азии последних десятилетий показывает карта динамики искусственного освещения. За 1993-2003 годы вспыхнули сотни новых огней, а ранее освещенные области стали много ярче. Исключением оказалась лишь Япония, светимость которой осталась почти неизменной. Это иллюстрирует крайне медленные темпы экономического роста и завершение японского экономического чуда. Недаром последние десятилетия в стране называют потерянными.

Динамика искусственного освещения в Азии, 1993-2003 годы

За 1992-2014 годы душевое потребление электроэнергии в крупнейшей экономике региона, Китае, выросло в 6,5 раз, и подобралось к отметке в 4 000 кВт⋅ч. По классификации Всемирного банка такой уровень превышает электропотребление государств с доходом выше среднемирового. Общий ВВП страны за тот же период увеличился в восемь раз, а подушевой, показывающий динамику уровня жизни, подрос в 6,9 раз.

Темпы Индии оказались скромнее: потребление электроэнергии за это время выросло всего в 2,6 раза, а размеры экономики в 4,3 раза. Так как наряду с экономикой быстро росло и население страны, Индия осталась очень бедным государством. Душевой ВВП страны вырос втрое, что очень далеко от китайских темпов. Если в 1992 году средний китаец был всего на 62% богаче индуса, а в 2014 году этот разрыв увеличился до 271%. По электропотребление Индии все еще находится в когорте государств с доходом ниже среднемирового. Сходный результат и у Индонезии, тоже входящий в число крупнейших по населению стран мира. Душевое потребление электроэнергии там выросло в 4,2 раза, а ВВП в 2,8 раз. Впечатляют достижения Южной Кореи, которую экономисты называют одним из тигров Восточной Азии. Ее ВВП увеличился почти втрое, а электропотребление даже в 3,7 раз. Страна стала высокоразвитым индустриальным государством, опередив Европу по уровню потребления электроэнергии.

При взгляде на динамику светимости за последнюю четырехлетку бросается в глаза продолжающее угасание Японии. Тому виной не только рахитичные темпы роста, сопровождавшиеся падением энергоемкости местной экономики, но и авария 2011 года на Фукусиме, после которой государство закрыло все атомные электростанции.

Динамика искусственного освещения в Японии и Корее 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

В Южной Корее увеличилась светимость крупнейших мегаполисов: Сеула, Пусана и Тэгу. Некоторые другие территории потускнели, что может указывать на относительный упадок мелких поселений и усиливающуюся концентрацию людей в мегаполисах. Крупнейший из них, столичный город Сеул, вобрал почти половину населения республики.

Интересна ситуация в Китае. Долгое время искусственное освещение росло там практически повсюду. Исследования его динамики показали неосновательность расхожих представлений, будто китайское руководство завышает и фальсифицирует статистику экономического роста. Не исключено, что статистические органы даже недооценивают масштабы хозяйственного развития, так как не в полной мере учитывают рост сферы услуг.35

Однако, при взгляде на динамику освещенности Китая за 2012-16 годы мы видим существенную дифференциацию регионов. Приморские районы и Маньчжурия стали ярче, тогда как северо-центральный регион ощутимо потускнел. Вероятнее всего, это связано с некоторым упадком угледобычи и металлургии, фундамента промышленной экономики этих мест.36

Динамика искусственного освещения в Китае 2012-16 годов

Несмотря на эти проблемы, общая интенсивность искусственного освещения в Китае растет довольно быстро, как и душевое потребление электроэнергии. А значит, разговоры о полномасштабном кризисе китайской экономики преждевременны.

Обратившись на юг, мы видим множество новых огней во Вьетнаме, Бангкокской агломерации Тайланда и материковой части Малайзии. Ощутимо выросла освещенность индийской территории: хотя страна все еще остается крайне бедной, но повсеместное расширение яркости и числа источников искусственного света говорит о серьезном экономическом прогрессе.37 Возможно, Индия пойдет по стопам Китая и повторит экономические чудеса своего северного соседа.

Единственное, что вызывает тревогу на этом празднике жизни, это потускнение западной Явы. Сам остров является важнейшим регионом для экономики Индонезии, крупнейшей страны Юго-Восточной Азии и четвертой в списке самых населенных государств мира. На Яве сосредоточено порядка половины населения и экономической активности страны. Западная часть острова наиболее развита. Там находится столица и экономический центр Индонезии, город Джакарта. В нем с пригородами проживает порядка 30 миллионов человек и вырабатывается порядка 18% ВВП республики.

Динамика искусственного освещения в Юго-Восточной Азии 2012-16 годов

Ухудшение ситуации в Джакарте было бы серьезным ударом для индонезийской экономики. Так как карта не дает информации о глубине падения, сложно сказать о масштабах потускнения Джакарты и западной части Явы, и о том, компенсируется ли оно осветлением его востоке. Согласно данным Всемирного банка, за последние годы экономика Индонезии росла стабильными темпами, как и уровень потребления электроэнергии. А значит, вероятнее всего, ослабление освещенности на Яве было незначительным по силе, хотя и впечатляющим по ареалу.

Ближний Восток: нефть, блокада и война

Не меньшие контрасты в уровне освещенности и, соответственно, заселенности и экономическом развитии показывает Ближний Восток. В этом регионе богатейшие нефтяные государства, такие как Катар с душевым ВВП 66 415 долларов, соседствуют с бедными странами наподобие Йемена, среднедушевой ВВП которого после нескольких лет войны упал до 680 долларов, да и ранее был всего вдвое выше. Густонаселенные долины Нила, Тигра и Евфрата граничат здесь с обширными пустынями, где редко увидишь хоть одного человека.

Все эти контрасты отражает карта искусственного освещения. Яркими огнями сияет Египет и Израиль. Цепочка крупных очагов освещения, идущая от севера Ирака вниз по Двуречью, совпадает с крупными мегаполисами. Она оканчивается на юге страны, в крупнейшем иракском порту Басра, являющимся и крупным центром нефтедобычи. Дальше на юг следует цепочка огней, связанных больше не с городами, а с нефтяными вышками, в которых сжигают попутный газ. На карте отчетливо видны крупнейшие мегаполисы региона: Тегеран, Стамбул, Анкара, Исфахан, Мешхед, Эр-Рияд и Джидда.

К сожалению, на карте, изображающей динамику освещенности Ближнего Востока, нет Аравийского полуострова и Персии, но и из нее можно извлечь немало любопытного. За десятилетие, прошедшее после 1993 года, Турция, Египет и страны Леванта стали намного ярче. Турецкий ВВП за это время увеличился в 1,3 раза, экономика Израиля выросла в 1,6 раза, Египта в 1,5 раз, Сирии в 1,4 раза. Душевое потребление электричества тоже увеличилось, во многих случаях даже больше, чем экономика. Так, в Турции оно подросло в 1,6 раз, в Израиле в 1,4 раза, в Египте в 1,6 раза, а в Сирии даже в 1,9 раз. Рост продолжился и далее. Крупнейшей экономикой Ближнего Востока, попавшей на эту карту, является турецкая. За 1992-2014 годы она увеличилась в 2,7 раза, настолько же выросло и электропотребление среднего гражданина страны.

К востоку от этого праздника жизни виден очаг омертвления и потускнения. Это Ирак, который столкнулся с последствиями нефтяного эмбарго, объявленного после нападения на Кувейт в 1990 году. Правда, страна смогла немного нарастить экономику, согласно данным Всемирного банка увеличившуюся за десятилетие в 1,5 раза. Но в электроэнергетике ситуация была много хуже. Душевое потребление в 1993 году было на четверть выше, чем в 2003. Если в начале 1990-х Ирак опережал по этому показателю Турцию и Сирию с Египтом, то десятилетие спустя плелся у них в хвосте. А плоды экономического роста пожрало увеличение населения. В итоге, душевой ВВП Ирака за десятилетие санкций вырос всего на 8,5% против 28% у египтян, 13% у турков и 12% в Сирии.

Динамика искусственного освещения на Ближнем Востоке 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

После американской оккупации и отмены санкций экономика страны стала постепенно восстанавливаться, несмотря на гражданские беспорядки и боевые действия на севере страны. Душевое электропотребление выросло на четверть, вернувшись к показателям 1992 года. ВВП за 2003-14 годы вырос в 2,8 раз, душевой ВВП удвоился. Эти позитивные изменения отразились и на динамике искусственного освещения. Карта 2012-16 годов показывает, что Ирак быстро увеличил яркость своих земель. За одним немаловажным исключением: землями, оказавшимися под контролем запрещенного не только в России ИГИЛ.

По карте можно легко отследить места гражданских конфликтов. Это резко потускневшая Сирия, северо-запад Ирака и Йемен. Войны, разрушившие инфраструктуру, породившие волны беженцев и дезорганизовавшие экономику, означали катастрофу. Она проявилась и в обвале энергопотребления, легко распознаваемом из космоса. За годы междоусобицы душевое потребление электричества в Сирии упало вдвое, откатившись более чем на десятилетие. В Йемене масштаб упадка был не столь внушительным, электропотребление упало на 15%. Скорее всего, по той причине, что и до войны Йемен был крайне бедным государством, в котором на человека приходилось всего 250 кВт⋅ч. Согласно статистике Всемирного банка даже в Черной Африке потребление электроэнергии почти вдвое выше.

Темные будни Черного континента

Европу можно назвать царством света, а Россия и зарубежная Азия являются местом контрастов, где масштабные очаги искусственного света перемежаются с обширными темными областями. К Африке же неприменимо ни то, ни другое определение. За вычетом узкой полоски средиземноморского побережья и египетской части нильской долины Африка с полным основанием может называться царством тьмы.

Световое загрязнение в Африке в 2015 году

Средиземноморское побережье Африки культурно принадлежит к арабскому миру и отличается от стран, лежащих южнее, сравнительно лучшим уровнем развития. По мировым меркам государства Северной Африки не относятся к числу прогрессивных. Но для стран, лежащих южнее, в так называемой Черной или Тропической Африке, и они могут быть образцом для подражания. Черная Африка почти не освещена даже в самых населенных районах, соперничающих по плотности заселения со странами Европы. В Бурунди с Руандой она превышает 400 чел/км², но на карте искусственного освещения эти страны практически незаметны. Ненамного лучше обстоят дела в Нигерии и других населенных районах Тропической Африки. Исключением стали лишь очаги нефтедобычи, идущие по западному побережью от Анголы до Нигерии, и индустриальный район Витватерсранд в ЮАР. Эта мрачная картина объясняется невероятно низким потреблением электроэнергии. По данным Всемирного Банка средний обитатель Тропической Африки потребляет 481 кВт⋅ч, что существенно меньше даже общего уровня стран с доходом ниже среднемирового, на жителей которых приходится 769 кВт⋅ч.

Динамика искусственного освещения в Африке, 1993-2003 годы

Что еще печальнее, начиная с 1997 года этот показатель стабильно падает, не поспевая за ростом населения. В результате сейчас душевое электропотребление Черной Африке не выше показателей 1980 года. Это не означает полной остановки экономического развития региона, но свидетельствует о серьезнейших структурных проблемах. Вероятнее всего, наблюдающийся в последние десятилетия рост душевых доходов африканцев связан не столько с модернизацией экономики, сколько с неплохой экспортной конъюнктурой. Впрочем, темпы экономического прогресса региона нельзя не назвать удручающе низкими. Душевой ВВП Черной Африки начал расти с 1994 года, но этому предшествовало двадцатилетие экономического упадка и падения доходов африканцев. Прогресс шел черепашьими темпами, и лишь в 2008 году подушевой ВВП превысил уровень 1974 года, а ныне опережает его всего на 9,5%. Десятипроцентный прирост душевого дохода за 45 лет сложно назвать хорошим результатом. Что еще печальнее, в 2016 году душевой ВВП снова упал. Перейдет ли это падение в длительный кризис, связанный с ухудшением положения на сырьевых рынках, покажет будущее. Но опыт экономической истории региона настраивает на пессимистичный лад.

Спутниковые наблюдения позволяют найти на этом мрачном фоне несколько светлых пятен, но и те нельзя не сопроводить оговорками. Так, на карте, отражающей динамику искусственного освещения в 1993-2003 годах, мы видим много новых, пусть и небольших источников освещения в Гане и Кот-Д’Ивуаре, бывшем Береге Слоновой Кости. Проблема в том, что душевое потребление электроэнергии в этих странах практически не росло и согласно статистике было ниже даже среднеафриканского уровня. Душевой ВВП этих стран тоже ниже среднего по региону, а в Кот-Д’Ивуаре по официальным данным он упал. То есть, население росло быстрее, чем экономическая активность.

Очаги яркого освещения у берегов Нигерии, Камеруна, Габона, Конго и Анголы указывают на один из центров экономической жизни Черной Африки. Эти страны отличаются хорошими по региональным меркам показателями душевого ВВП. Но душевое электропотребление в этих государствах ниже среднеафриканского показателя. Очаги светимости там порождены огнями попутного газа на нефтяных вышках, а не электрическим светом от городов и фабрик. За пределами нефтедобывающего пояса земли этих государств пребывают во тьме. Это явное свидетельство того, что нефтяные доходы практически не вливаются в другие регионы и сферы экономической активности нефтедобывающих стран Африки, оставаясь в руках нефтяных компаний и правящей элиты. То, что нефтяные доходы африканских стран слабо влияют на уровень жизни местного населения, показывает и их положение в списке голодающих стран. Во всех этих государствах, кроме Габона, Международный институт продовольственной политики констатирует широкое распространение недоедания.38 Они не отличаются в лучшую сторону от других стран региона, лишенных нефтяных запасов. Столь же серьезные масштабы голодания отмечаются и в Намибии с Ботсваной, малонаселенных странах с высоким душевым ВВП. Их экономика базируется на экспорте алмазов и металлических руд. Высокие экспортные поступления улучшают статистику ВВП, но эти доходы повышают жизненный уровень лишь небольшой части населения, связанной с горными разработками.

Единственная страна Черной Африки, которая может похвастать внушительными масштабами искусственного освещения от городов, это ЮАР. Особой яркостью отличается южноафриканский индустриальный район Витватерсранд. Судя по карте он, как и агломерации Дурбана и Кейптауна, нарастил светимость за 1993-2003 годы. Это согласуется со статистикой, показывающей существенный, порядка 14%, хотя и неустойчивый рост душевого электропотребления за этот период. На ту же величину вырос и душевой ВВП республики. Яркое и распределенное по стране искусственное освещение отличает ЮАР от нефтедобывающих государств западноафриканского побережья и Намибии с Ботсваной, тоже отличающихся высоким среднедушевым ВВП. Хотя у Южно-Африканской республики он лишь ненамного выше при расчете в постоянных ценах, но экономическая активность здесь распространена гораздо шире и доходы от нее распределяются среди куда большей доли населения. Поэтому число голодающих в стране характеризуется как умеренное, а продовольственная ситуация в ЮАР наилучшая среди государств Тропической Африки.

Со спутника видны не только скромные экономические успехи и неудачи африканских стран, но и социальные трагедии. Одним из самых мрачных эпизодов в новейшей истории региона стала резня народности тутси в Руанде, в результате которой погибло не менее полумиллиона человек и еще большее число бежало из страны. Геноцид, произошедший в 1994 году, погрузил страну во тьму. Руанда и раньше не могла похвастать яркостью ночных огней, но в год резни они погасли почти полностью и частично восстановились лишь после стабилизации политической обстановки.

Влияние геноцида в Руанде на интенсивность искусственного освещения в стране 39

При взгляде на динамику искусственного освещения 2012-16 годов мы видим, что Африка немного нарастила светимость за последнюю четырехлетку. Впрочем, огни столичных городов остаются тусклыми, нефтяные месторождения западного побережья континента опережают их по яркости.

Динамика искусственного освещения Африки 2012-16 годов. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

Карта сообщает об экономических проблемах в ЮАР, единственной развитой индустриальной стране Тропической Африки. Если Кейптаун и другие города юга страны стали ярче, то промышленное сердце страны, Витватерсранд, за 2012-16 годы потемнело. Статистика Всемирного банка дополняет эту картину. Она показывает, что кризис 2008 года тяжело ударил по стране и привел к длительной депрессии. За 8 лет, прошедших с той поры, душевой ВВП страны увеличился лишь на полпроцента, а потребление электроэнергии постоянно падало. Это указывает на неустойчивое положение и смутные перспективы крупнейшей экономики Черной Африки.

Заокраинный Запад и Латинская Америка

Заокраинным Западом в книгах Толкиена называлось царство светлых сил. Наши граждане в шутку так именуют Соединенные Штаты и Канаду. И они не ошибаются, ведь США и примыкающая к ним канадская экономика являются не только мощнейшим центром мирового хозяйства, но и ярчайшим очагом искусственного освещения, пусть и не магического, как у Толкиена, но электрического. Согласно статистике Всемирного Банка на среднего американца в 2014 году приходилось 12 987 кВт⋅ч, а на канадца даже 15 542 кВт⋅ч. Это в 4-5 раз больше среднемировых показателей, более чем вдвое превышает уровень Евросоюза, наполовину опережая среднее электропотребление в ОЭСР, международном клубе высокоразвитых государств.

По этой причине большая часть США ночью сияет наравне с Европой, хотя населенность страны много ниже европейской: из 50 североамериканских штатов лишь в восьми плотность населения превышает средний для Евросоюза уровень в 116 чел/км². За вычетом пустынь Запада и малонаселенных северных районов Канады с Аляской интенсивность искусственного освещения в США и Канаде очень высока.

Световое загрязнение в Северной Америке 2015 года

Канада и США прошли пик электропотребления раньше Евросоюза. В ЕС оно начало снижаться с 2008 года. В Канаде максимум душевого потребления электроэнергии пришелся на 2004 год, а в США случился годом позже. Это связано с повышением экономичности бытовых приборов и падением энергоемкости экономики. За 1990-2008 годы она упала в США на 29%, а в Канаде на 17%,40 этот процесс не остановился и в дальнейшем. Как и в Европе, это вызвано кризисом энергоемких отраслей промышленности и внедрением экономичного оборудования. Валовое электропотребление хотя и не упало, но практически перестало расти.41

Динамика искусственного освещения в Северной Америке, 1993-2003 годы

Даже в десятилетие 1993-2003 годов, когда потребление электроэнергии в Канаде и США стабильно росло, можно увидеть признаки грядущей стагнации. Судя по карте, крупнейшие городские агломерации Северо-Востока США, Канады, американского Среднего Запада и Тихоокеанского региона за десять лет не увеличили светимость, а кое-где даже и снизили. Но в других городах карта показала небольшой рост. В 2012-16 годы атлантическое побережье США немного посветлело, но это не восполнило потускнение огней на остальной территории страны, особенно на Среднем Западе и Юго-Западном регионе.

Динамика искусственного освещения США и юга Канады на 2012-16 годы. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

Южнее Соединенных Штатов расположилась Латинская Америка. Согласно классификации Всемирного банка регион соответствует уровню государств со средним уровнем дохода по душевому ВВП и потреблению электроэнергии. Но в пределах Латинской Америки сосуществуют страны с разным уровнем развития, от нищего Гаити, граждане которого используют 39 кВт⋅ч электричества (наихудший показатель в мире) и производят всего 729 долларов ВВП на душу, до благополучного Чили с энергопотреблением в 3 912 кВт⋅ч на человека и душевым ВВП 15 020 долларов. Между этими полюсами благополучия и нищеты разбросаны остальные государства региона. Впрочем, тройка крупнейших экономик региона – Бразилия, Мексика, Аргентина – расположена ближе к благополучному полюсу. Большинство государств Латинской Америки отличаются высоким по мировым меркам уровнем урбанизации, грамотности и ожидаемой продолжительности жизни. Но эти страны поражены такими проблемами, как сырьевая направленность экономики и болезненная зависимость от флюктуаций глобальных рынков, высокий уровень неравенства и преступности. Сочетание этих факторов породило специфический тип обществ с ярко выраженными социальными контрастами и нестабильной экономической динамикой, где периоды быстрого подъема сменялись десятилетиями застоя и даже упадка.

По плотности населения Латинская Америка существенно уступает самым населенным регионам Евразии и Африки, соответствуя уровню США. На карте искусственного освещения регион смотрится много тусклее, чем заселенные части Евразии и Соединенных Штатов. В первом случае сказывается сравнительно низкая плотность населения, а во втором существенно меньший уровень подушевого электропотребления, более чем впятеро отстающий от США. Масштабные очаги яркого света встречаются редко и отмечают расположения крупнейших агломераций, таких как Мехико, Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айрес, Сантьяго-Вальпараисо, Лима-Кальяо и Богота. Это мощные центры экономической активности, концентрирующие по 5-10 миллионов человек. Выделяется и вся цепочка бразильских мегаполисов на атлантическом побережья, которая тянется от Белена на юг до Порту-Алегри. Ярко сияют огни нефтяных месторождений Венесуэлы в дельте Ориноко, несколько слабее светятся нефтяные вышки Маракайбо и месторождений Эквадора.

Световое загрязнение в Южной Америке 2015 года

За десятилетие 1993-2003 годов Латинская Америка стала намного ярче. За это время электропотребление среднего жителя региона выросло на треть, и продолжило нарастать далее.
Средняя Америка покрылась множеством новых огней, стали ярче и старые источники света в мегаполисах. Мексиканская экономика очнулась от спячки после затяжного экономического кризиса 1980-х и выросла за десятилетие почти на треть. Увы, большая часть экономического прогресса компенсировалась ростом населения, и душевые доходы за это время выросли лишь на 10%. Но страна успешно перешла от нефтяной экономики к экспорту промышленных товаров, теперь свыше половины экспортных поступлений Мексики дает машиностроение.42 Правда, большая часть этих машин была продуктом отверточной сборки из зарубежных деталей. В странах Центральной Америки и на Карибах тоже наблюдался устойчивый рост. Особенно отличилась Доминиканская республика, чье электропотребление удвоилось всего за три года, в период с 1997 по 2000 год, хотя и осталось на сравнительно низком уровне.

Любопытна ситуация на Кубе. После крушения Советского Союза экономика этой страны испытала настоящий шок. Уровень потребления электроэнергии, прежде соответствовавший среднему по Латинской Америке, обвалился на 40%. Столь же сильно упал и душевой ВВП, в 1993 году составлявший лишь 63% от уровня 1988 года. После этой катастрофы начался рост, о чем свидетельствует хорошая динамика светимости. Но и к 2003 году электропотребление кубинцев было ниже, чем в 1990. Лишь к 2006 году оно восстановилось, но так и не догнало региональный уровень: к 2014 году кубинец потреблял на четверть меньше электричества, чем средний обитатель Латинской Америки. Сходной была и динамика душевого ВВП, но после 2006 года он рос быстрее, чем электропотребление. К настоящему моменту году кубинцы практически восстановили докризисное место в региональной экономике: если в 1984 году душевой ВВП Кубы доходил до 70% от средних показателей Латинской Америки, а в 1993 году упал до 41%, то в 2006 году кубинский ВВП на человека составил 60% от уровня Латинской Америки и 68% в 2015. Хотя страна и отстает от регионального уровня, но показывает неплохую динамику. Если потепление кубинских отношений с США приведет к расширению торговли, новым инвестиционным потокам и увеличению числа туристов, не исключено, что Куба в ближайшее десятилетие догонит и даже опередит региональные показатели.

Динамика искусственного освещения в Мексике, Центральной Америке и странах Карибского бассейна, 1993-2003 годы

Небезынтересно сравнить посткризисные успехи Кубы с другим государством, провозгласившим социалистическую ориентацию, Венесуэлой. Это классический пример страны, экономика которой базируется на экспорте нефти. Ее доля в экспортных поступлениях за последние десятилетия только выросла, с 74% в 1995 году до 94% в 2015.43 Столь узкая специализация привела к затяжному экономическому кризису: с конца 1970-х душевой ВВП страны стабильно падал, и к началу президентства Чавеса в 1999 году был на четверть ниже показателей 1977 года. Еще в 1970 году Венесуэла прошла пик нефтедобычи, которая к 1985 году упала более чем вдвое. Затем рост восстановился, но в 1998 году, так и не достигнув прежнего уровня, добыча черного золота снова начала падать и сейчас она ниже показателей 1960 года.44

Если Мексика, столкнувшись с падением нефтедобычи, изменила специализацию и переключилась на экспорт машиностроительной продукции, то Венесуэла не смогла уйти от сырьевой зависимости. Чавес, пришедший к власти в 1999 году, не решил структурные экономические проблемы республики. Более того, в первые четыре года его правления душевой ВВП страны упал на 16% несмотря на благоприятную внешнеэкономическую конъюнктуру и быстрое повышение нефтяных цен.

Симптомом хронической болезни венесуэльской экономики стал застой и падение интенсивности ночного освещения. За 1993-2003 годы западная часть страны ощутимо потемнела, а столица республики, город Каракас, не изменила светимости. Несколько новых огней на востоке Венесуэлы не меняли общей картины. Даже в охваченной гражданской войной Колумбии ситуация выглядит лучше: север покрылся множеством новых огней при упадке столичной Боготы и соседнего мегаполиса Медельин. Если в Венесуэле за это время душевое потребление электроэнергии незначительно снизилось, упав на 1%, то в Колумбии оно выросло, пусть и тоже незначительно, всего на 2%. Впрочем, оба результата выглядят очень плохо сравнительно с региональным ростом на 1/3.

Динамика искусственного освещения в Южной Америке, 1993-2003 годы

Период правления Чавеса, с 1999 по 2013 годы, сложно назвать удачным для Венесуэлы. Правда, душевой ВВП и энергопотребление за это время выросли на четверть, но региональная динамика была много лучше, и в целом в Латинской Америке увеличение этих показателей составило 32% и 39% соответственно. И это при том, что нефтяные цены за этот период выросли вшестеро, что дало венесуэльской экономике громадные свободные средства. С приходом к власти преемника Чавеса, Николаса Мадуро, страна столкнулась с резким падением цен на нефть. Это вызвало коллапс: за один год душевое потребление электричества упало на 22%. К сожалению, Всемирный банк не опубликовал динамику венесуэльского ВВП в постоянных ценах после 2013 года, но масштабный кризис не подлежит сомнению: только за 2016 год экономика страны обвалилась на 19%.45 Головокружительные темпы инфляции, всеобщий дефицит и вспышки насилия стали в Венесуэле нормой.46 Неудивительно, что за последнюю четырехлетку венесуэльские огни резко потускнели, контрастируя с возросшей яркостью освещения у соседних государств.

Динамика искусственного освещения северо-запада Южной Америки за 2012-16 годы. Голубым обозначены места растущего света, розовым – угасающего.

Остальные страны региона, судя по возросшей освещенности, после 1993 года развивались весьма успешно. Чилийские темпы развития были особенно высоки: за 1993-2014 годы страна удвоила подушевой ВВП и нарастила душевое потребление электроэнергии в 2,6 раз. Прогресс не остановился и позднее, несмотря на падение цены меди, важнейшего экспортного товара страны.
В отличие от Чили, многие латиноамериканские страны в последнее время оказались в цепких лапах кризиса. За 2014-16 годы душевой ВВП региона в среднем упал на 3%. Но за общим показателем скрываются большие различия. Если Мексика и Чили продолжали расти, то в Бразилии подушевой ВВП 2016 года был на 9% меньше показателей 2013 года, откатившись на шесть лет назад. Это ненамного меньше ущерба от Великой депрессии и кризиса 1980-х, съевших 13% душевого ВВП страны. В Аргентине неустойчивый рост перешел в падение еще в 2011 году, и за пять лет страна потеряла 5% душевых доходов. Это не столь серьезно, как 22% спад 1980-х и 20% обвал Великой депрессии, но все же является серьезным вызовом аргентинской экономической политике.47

Динамика искусственного освещения Южной Америки за 2012-16 годы

Любопытно, что, в отличие от Венесуэлы, Бразилия и Аргентина в последние годы не снизили свою светимость. Их мегаполисы за 2012-16 годы стали ярче, и лишь сельская местность частично потускнела. Этот феномен еще ждет своего объяснения.

Беглый взгляд на Австралию

Австралия – единственное государство, занимающее целый континент, пусть и маленький. Большая часть территории страны практически необитаема и эксплуатируется в качестве пастбищ. Основная масса населения Австралии концентрируется в пяти мегаполисах – Сиднее, Мельбурне, Брисбене, Аделаиде и Перте – которые выделяются яркими ночными огнями на общем темном фоне овечьих пастбищ и пустынь.

Световое загрязнение в Южной Америке 2015 года

Будучи высокоразвитым государством, Австралия повторила траекторию энергопотребления других стран Запада. В 1993-2003 годы оно увеличилось на 20% и, достигнув пика к 2007 году, начало плавно падать.

Динамика искусственного освещения в Австралии, 1993-2003 годы

В десятилетие, прошедшее после 1993 года, мы видим новые, пусть и небольшие огни. Они разбросаны по западной и, в большей степени, по восточной части страны. А вот светимость крупнейших мегаполисов в это время не росла. Любопытно, что на картах, показывающих динамику светимости в 2012-16 годах, ситуация изменилась: ярче стали и мегаполисы, и мелкие поселки. Такое общее осветление нетипично для развитых стран. Даже в США большие массивы земель за это время стали намного темнее, не говоря о Европе с Японией. Это нельзя объяснить темпами экономического роста, которые у Австралии выше европейских и японских, но отстают от американских.

Динамика искусственного освещения Австралии за 2012-16 годы

В заключение

В кратком обзоре невозможно в полной мере охватить все аспекты такого сложного вопроса, как спутниковые наблюдения за искусственным освещением и их связь с событиями, происходящими на Земле. Некоторые выводы очевидны: войны и экономические кризисы ведут к потускнению ночных огней, а бурный экономический и демографический рост создает новые источники светимости и повышает яркость существующих. Но другие наблюдения требуют детального анализа: в ряде стран хозяйственные проблемы не привели к падению ночной светимости, тогда как в других неплохие цифры экономического роста сочетаются с заметным потускнением территории.

Интереснее всего выглядит быстрое увеличение светимости развивающихся стран при стабильности и даже затухании ночного освещения в государствах золотого миллиарда. Возможно, это первое свидетельство перехода от глобального расхождения – начавшегося в эпоху индустриальной революции быстрого увеличения богатств промышленных государств Запада при фатальном отставании остального мира – к конвергенции и выравниванию уровней развития. Если глобальная конвергенция перейдет из области прогнозов в реальность, наш мир ждет радикальная перестройка экономической и политической системы.

Запись Мировая экономика глазами спутников впервые появилась Рабкор.ру.

Борис Кагарлицкий

Популярные материалы:

Лента новостей Рабкор.ру

12/12/2017 - 18:27

            Два с небольшим года назад, в результате «ассиметричной» договорённости трёх ведущих левых партий...

12/12/2017 - 18:12

 

У новых электронных денег сотни названий. Это биткоин, дэш, эфириум, риппл и немало иных. Такие деньги делаются все более...

11/12/2017 - 04:45

2017 год завершается. Официально он объявлен годом начала нового экономического подъема. В глазах же населения он является лишь еще одним...

10/12/2017 - 11:49

 

На протяжении всего двадцатого столетия идеология классического консерватизма переживала небывалый кризис. Дискредитация...