Лента новостей Рабкор.ру | Борис Кагарлицкий
29.05.2017
Добавить в избранное Лента новостей Напишите нам

Лента новостей Рабкор.ру

RSS-материал
Адрес: http://rabkor.ru
Обновлено: 43 мин. 9 сек. назад

Заметки о XIX «Ильенковских чтениях» глазами очевидца

10/05/2017

Эвальд Васильевич Ильенков

20 и 21 апреля 2017 г. в стенах Современной гуманитарной академии (г. Москва) прошла очередная, уже XIX, международная научная конференция «Ильенковские чтения». В этот раз ее темой стало «Э. В. Ильенков и проблема человека в революционную эпоху».

Для начала несколько слов о «виновнике торжества». Э. В. Ильенков (1924 – 1979) — советский философ-марксист. Причем, марксист не по должности, а по призванию. Материалистическая диалектика была для него не только «главной темой», но и подлинным методом, мастерски применяемым в таких областях исследования, как логика «Капитала», историко-философские изыскания (античность, философия Нового времени, немецкая классическая философия и т. д.), проблема идеального, эстетика, психология и педагогика и др. Ильенков написал ряд фундаментальных работ по проблемам диалектики: «Диалектическая логика. Очерк истории и теории», «Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении» и т. п.

Как же отрадно было узнать, что из пыльных архивов на свет божий извлекаются все новые его рукописи! В частности, на конференции представили уже второй том, не скажу «воспоминаний», но, скорее, исследований некоторых моментов раннего периода творческой биографии Ильенкова с включением прежде не издававшихся текстов самого Эвальда Васильевича. И, как обнадеживает в краткой аннотации составитель книги (дочь Ильенкова Е. Э. Иллеш), в будущем следует ожидать новых материалов. В этой связи стоит упомянуть о появлении нового сайта, посвященного биографии Ильенкова: «Эвальд Ильенков. Архив», который великолепно дополняет сайт А. Д. Майданского «Читая Ильенкова…», где размещены преимущественно философские работы Ильенкова и его школы. Также на конференции были представлены научные труды учеников и последователей Ильенкова.

Что до организационной части, то прежде всего стоит отметить, что конференция носила действительно интернациональный характер. Особенно много было представителей с Украины. И дело здесь, наверное, не только в «политике».

Я с удивлением узнал от украинских товарищей, что у них до сих пор существуют кафедры «Диалектического материализма»!

Не берусь судить о программе этих кафедр. Вполне возможно, что зачастую это старый, казенный «Диамат». Но, во всяком случае, это отличная площадка для продвижения подлинно диалектических идей. Теоретическое наследие Ильенкова, по счастью, стало достоянием не только российских, или постсоветских, марксистов, но имеет наследников и в более отдаленных уголках мира.

Были на конференции и убеленные сединами мудрецы, мэтры научно-исследовательской и педагогической сфер деятельности, некоторые из которых учились тонкостям материалистической диалектики у самого Эвальда Васильевича. Была и молодежь, не уступавшая «старикам» в стремлении познать, постичь и, главное, осуществить усвоенное на практике. Были здесь хорошо известные в широких левых, и не только левых, кругах теоретики (да и практики), предлагавшие слушателям новые разработки в поле материалистической диалектики или принципы практической организации общества для перехода на новую ступень социально-экономического развития. Были и те, кто пришел просто послушать и поучиться или, возможно, задать свой вопрос и получить на него ответ, так сказать, из первых рук.

Что же касается научной составляющей конференции, то здесь была представлена довольно широкая палитра докладов и мнений по заявленной (указанной мной выше) тематике, начиная с твердых, как кремень, сталинцев, и заканчивая более «мягкими», где-то даже либерально настроенными сторонниками Ильенкова.

Одним из камней преткновения здесь был и остается вопрос о Советском Союзе.

Что это было: подлинный, со своими внутренними противоречиями, социализм или новая, в чем-то более мягкая, а в чем-то и более жесткая, форма эксплуатации трудящихся? И если это был социализм, то существовал ли он на протяжении всего срока жизни СССР или, скорее, это была некоторая социально-экономическая форма, содержащая социалистические элементы, вроде обобществления (огосударствления, национализации и т. д.) собственности, мощных структур социальной защиты граждан и т. п., что в определенные моменты истории (десталинизация, оттепель и т. п.) давало большую надежду на возможность построения подлинного социализма, сменившуюся скепсисом и отчаянием после подавления «Пражской весны»?

Некоторые исследователи считают, что именно реакция Москвы на события в Чехословакии убедили Ильенкова в бесперспективности подлинно социалистических преобразований в СССР, из-за чего он «ушел» из политэкономии в психологию и педагогику (и от чего, на мой взгляд, эти науки только выиграли).

Затрагивались на конференции и другие темы, в которых не только осмысливался опыт прошлого, но живейшим образом обсуждалось настоящее и даже возможное (коммунистическое!) будущее. Красной нитью через многие выступления проходила мысль о необходимости большей вовлеченности теоретиков и практиков марксизма в изучение и пропаганду подлинной материалистической диалектически. Ибо, как говорил Ленин, материализм без диалектики является не сражающимся, а скорее сражаемым. Именно материалистически-диалектическое понимание действительности в наше столь непростое время способно удержать стихийно поднимающееся народное возмущение (по меньшей мере, его лидеров), с одной стороны, от левацких перегибов, а с другой, от иных, реформистских по сути, форм политической деятельности.

Разумеется, не обошлось и без менее политизированных, но не менее интересных тем чисто философской окраски. Хотя, наверное, марксизм — это та философская теория, которую труднее всего отделить от практики.

К сожалению, мне трудно полностью, во всех значимых моментах, осветить работу всей конференции, поскольку я присутствовал только на пленарных заседаниях, а также принимал участие в работе лишь одной из секций. И судя по остроте дискуссий на нашей площадке, можно предположить, что и в других секциях происходили не менее жаркие теоретические баталии. Но, как обещали организаторы, ближе к осени должно появиться печатное издание, содержащее по меньшей мере наиболее интересные доклады. Так что осталось запастись терпением, а также поблагодарить организаторов конференции за очень интересное и содержательное мероприятие, имеющее, надеюсь, не только историко-философское, но и непосредственно-практическое для марксистов значение.

Дмитриевский Евгений

Запись Заметки о XIX «Ильенковских чтениях» глазами очевидца впервые появилась Рабкор.ру.

Молдавия ищет русский след во всем

09/05/2017

Участник акции протеста оппозиции в Кишиневе, 2015 год © Вадим Денисов/ТАСС

Все дела против молдавских оппозиционеров объединяет то, что местные правоохранительные органы считают подсудимых оппозиционеров так или иначе связанными с российскими государственными органами. Антироссийская истерия стала обычным делом в современной Молдавии. Правительство страны позиционирует себя как либеральное и ориентированное на сотрудничество с Евросоюзом и США. При этом нынешний молдавский президент Игорь Додон победил на выборах в ноябре минувшего года именно под пророссийскими и социалистическими лозунгами.

Федерализация по-гагаузски

Задолго до того, как власти Черногории нашли «русский след» в попытке госпереворота осенью прошлого года, в Молдавии уже задерживались целые группы «пророссийских боевиков». В этом плане урожайным стал 2014 год. Эти процессы протекали параллельно с государственным переворотом на Украине и начавшейся позже войной в Донбассе. Более близкие и масштабные изменения на Украине заслонили для российских медиа молдавские события.

Сначала в Молдавии была раскрыта группа так называемых гагаузских диверсантов (Гагаузия — автономия на юге республики с проживающим на ней тюркоязычным народом — гагаузами, которые исторически настроены пророссийски).

В эфире телеканалов, связанных с на тот момент вице-председателем молдавского парламента Владимиром Плахотнюком, появились сюжеты о задержанных молодых людях из числа «диверсантов». От них нити потянулись к представителям левой оппозиции — башкану (главе) Гагаузской автономии Михаилу Формузалу, лидеру партии «Патриоты Молдовы» Михаилу Гарбузу и архиепископу Маркелу, известному своей критикой в адрес властей.

Параллельно с сюжетами о допросах оппозиционных политиков в репортажах стали звучать обвинения в адрес оппозиции в проведении тайной встречи в городе Бельцы, где они якобы «разработали подробный план по дестабилизации ситуации в Молдове, который должен был привести к вооруженному восстанию против власти».

По утверждению медиа, «целью диверсии было провозглашение Молдавской Федерации с четырьмя субъектами: Кишиневом, Бельцами, Комратом и Тирасполем».

Тайную слежку и прослушивание за представителями оппозиции осуществляли сотрудники Службы информации и безопасности (СИБ — аналог ФСБ). Молдавская левая оппозиция давно обвиняет СИБ в политических преследованиях своих активистов.

По словам Михаила Гарбуза, после серии репортажей о нем, Михаиле Формузале, архиепископе Маркеле и других представителях оппозиции его допрашивал майор СИБа Владимир Петрович.

«Судя по его вопросам, он пытался нащупать в моих показаниях какую-то связь с российскими спецслужбами.

Тогда же в СМИ были вброшены телефонные переговоры между работником аппарата правительства Гагаузии и одним из задержанных по делу «гагаузских диверсантов». Таким образом пытались представить, что глава автономии Формузал чуть ли не самостоятельно руководил подготовкой переворота», — рассказал Гарбуз корреспонденту «Газеты.Ru».

Примечательно, что спустя полтора года все обвиняемые были освобождены, а само дело о попытке вооруженного восстания повисло в воздухе. Тем не менее это было первым уголовным делом, которым руководство Молдавии, ориентированное на Евросоюз, спекулировало, чтобы показать свою решительную борьбу с «русской угрозой».

Дело антифа

Накануне парламентских выборов в 2014 году были задержаны левые активисты-антифашисты, которых также обвинили в попытке организовать вооруженное восстание с целью государственного переворота.

И вновь СМИ заявили о «российском следе» антифашистов, покушавшихся на «европейское будущее страны».

«14 ноября 2014 года была проведена серия обысков с участием спецназа «Альфа» (спецназ СИБа. — «Газета.Ru»). Были задержаны и депортированы как «агенты Путина» активисты российского «Левого фронта» и украинской «Боротьбы», гостившие в Молдове после того, как они были вынуждены бежать из Одессы после трагических событий 2 мая (пожар в Доме профсоюзов в 2014 году. — «Газета.Ru») и развязанного против них майданным режимом преследования», — рассказывает Павел Григорчук, один из задержанных тогда антифашистов.

Далее собеседник «Газеты.Ru», улыбаясь, добавил, что обыскивавший его квартиру все тот же сотрудник СИБа Владимир Петрович указывал прокурорам, чтобы те изъяли у Григорчука георгиевскую ленточку, которая, по мнению силовика, «свидетельствовала» о связи молодого человека с Кремлем.

За несколько дней до выборов обыски повторились, а после Григорчука и еще шесть человек задержали. На окраине Кишинева в тот же день, по словам молодого человека, обнаружили «приличный схрон» оружия, который инкриминировали задержанным.

«По телеканалам показывали этот арсенал, утверждая, что мы являемся «российскими агентами» и что нашей задачей было организовать вооруженное восстание после оглашения результатов выборов, — продолжает Григорчук.

— В тот же день с предвыборной гонки была снята оппозиционная «Наша партия», по спискам которой баллотировались известные местные оппозиционеры Ренато Усатый, Григорий Петренко, Игорь Тулянцев и Александр Петков».

Спустя пять месяцев после выборов из дела пропало оружие, а подозреваемым изменили обвинение, переквалифицировав его как попытку организовать массовые беспорядки.

«Наше дело стало первым, которое ряд депутатов ПАСЕ охарактеризовали как политическое, а нас назвали «политическими заключенными». Спустя пять месяцев нас отпустили под домашний арест, а еще спустя некоторое время освободили под судебный надзор», — продолжает Григорчук.

Преследованию также подверглись активисты «Нашей партии» Николай Ципович и Корнелиу Морару. Им инкриминировали попытку покушения на тогдашнего руководителя молдавской полиции Георгия Кавкалюка. По версии спецслужб, ими руководил снятый с предвыборной гонки Ренато Усатый, которому пришлось бежать в Россию после того, как в октябре 2016 года его обвинили в организации покушения на молдавского беглого банкира Германа Горбунцова.

Дело группы Петренко

6 сентября 2015 года в ходе протеста у здания Генеральной прокуратуры были задержаны левые активисты под руководством молдавского политика, лидера партии «Наш дом — Молдова» Григория Петренко. Новое дело получило в прессе название «группы Петренко».

Всей группе инкриминировали организацию и участие в массовых беспорядках. При этом на видео, снятом журналистами, отчетливо видно, что в тот день у Генеральной прокуратуры беспорядков не было.

Спустя несколько месяцев после задержания Григория Петренко, который в свое время занимал пост заместителя председателя молдавского парламента и являлся почетным членом Парламентской ассамблеи Совета Европы, за него вступились депутаты ПАСЕ. Евродепутаты, в частности, заявили, что члены «группы Петренко» являются политическими узниками. Они также потребовали освобождения активистов «Нашей партии», «Платформы DA» и Партии социалистов (ПСРМ), арестованных в ходе акций протеста в Кишиневе осенью 2015 года.

После этого в аэропорту молдавской столицы были задержаны несколько человек, у которых обнаружили военные билеты Донецкой народной республики, флаги и символику с Новороссией.

Им предъявили те же обвинения: якобы они участвовали в «беспорядках», организованных Петренко.

В провластных СМИ появились материалы о том, что Григорий Петренко, посещавший Луганск в 2014 году после подписания первых минских соглашений, якобы договаривался о приезде добровольцев из числа граждан Молдавии в ополчение Новороссии.

При этом официально Петренко приезжал в Луганск, пострадавший от летнего наступления украинской армии, в качестве делегата миссии ПАСЕ, которая в то время проводила мониторинг гуманитарной ситуации на юго-востоке Украины.

Судебный процесс по делу «группы Петренко» продолжается. Подсудимые уже более года находятся под судебным надзором, лишенные права выезда за границу и участия в акциях протеста.

Субкультура молдавских политзэков

24 апреля 2016 года в Кишиневе прошли протесты, в том числе у дома Плахотнюка, к тому моменту уже покинувшему парламентский пост. Они были организованы праволиберальной партией «Платформа DA», ориентированной на интеграцию в Евросоюз. Впрочем, это не помешало прессе найти и в этом «руку Кремля».

«Русский след» нашелся и для известного молдавского адвоката Анны Урсаки, защищавшей подсудимых по «делу Антифа» и «группы Петренко».

Ее обвинили в убийстве, которое произошло 20 лет тому назад и по которому уже давно отбывает срок виновный.

Однако в фильме, который транслировали на телеканалах, утверждалось, что Урсаки имеет связь с Кремлем через своего отца, бывшего функционера в Советской Молдавии. На данный момент она находится в политэмиграции в одной из европейских стран, в которой занимается правозащитной деятельностью.

«Наша партия» Ренато Усатого в последние месяцы оказалась под ударом новых политических преследований. Целый ряд активистов и мэров от этой партии подверглись уголовным преследованиям.

Например, самого Ренато Усатого молдавские медиа неоднократно обвиняли в работе на российские спецслужбы, которые якобы поставляют ему информацию, используемую для дискредитации властей Молдавии.

Еще одним случаем, представленным в Молдавии как громкое разоблачение российских спецслужб, стало задержание экс-депутата Юрия Болбочану, которого обвиняют в шпионаже и измене родине. По версии СИБ, Болбочану передавал секретную информацию помощнику военного атташе посольства России в Молдове Александру Грудину. Спустя несколько дней после задержания Болбочану сотрудник диппредставительства России был вынужден покинуть страну ввиду того, что ему запретили находиться в Молдавии.

В это же время всем дипломатическим миссиям стран ЕС и США молдавским министерством иностранных дел и европейской интеграции была разослана информативная нота об объявлении Молдавией одного из сотрудников посольства России персоной нон грата.

Додон за Россию

В начале минувшего апреля молдавская прокуратура и министр МВД Украины Арсен Аваков объявили, что в результате совместной операции молдавских и украинских спецслужб было раскрыто покушение на Владимира Плахотнюка.

И на Украине, и в Молдавии это стало очередным поводом для антироссийской истерии.

Украинская государственная погранслужба заявила, что «покушение на Плахотнюка курировали спецслужбы РФ», а «операцией по предотвращению покушения с украинской стороны руководил президент Украины Петр Порошенко». Однако, как рассказал недавно журналистам украинский адвокат Иван Устенко, защищающий одного из обвиняемых на Украине за подготовку покушения на Плахотнюка, все арестованные по данному делу, кроме его подзащитного, освобождены.

В свою очередь в Молдавии местные СМИ пытаются найти связи участников «готовившегося покушения» с местными оппозиционными пророссийскими партиями.

Особняком от всех политических преследований в настоящее время стоит Партия социалистов, которой руководит недавно избранный президент страны Игорь Додон. Несмотря на декларируемый пророссийский вектор президента, социалисты оказываются вне уголовных преследований.

Додон победил на выборах в ноябре прошлого года как раз благодаря своей пророссийской и социалистической риторике.

Однако спустя четыре месяца и левые, и либеральные молдавские оппозиционеры уже обвиняют его в «подыгрывании Плахотнюку».

Он фактически самоустранился от внутренней политики и сфокусировал свое внимание почти исключительно на визитах за рубеж. Он никоим образом не пытается влиять на деятельность местных правоохранительных органов, которые с завидной периодичностью находят «руку Москвы» за спинами тех или иных оппозиционеров.

Тем не менее Додону удалось заручиться поддержкой официальных властей России, а праздничные мероприятия в честь 72-летия Победы в Великой Отечественной войне, организуемые ПСРМ, проходят под патронатом посольства России в Кишиневе.

Примечательно, что созданный ПСРМ и российским диппредставительством «Комитет Победы» для организации мероприятий 9 мая работает под руководством Алексея Петровича — родного брата сотрудника молдавских СИБ Владимира Петровича, руководителя отдела по защите конституционного строя Молдовы. Именно этот отдел специализируется на политических преследованиях.

Запись Молдавия ищет русский след во всем впервые появилась Рабкор.ру.

Ах, обмануть меня не трудно…

09/05/2017

© http://dolboeb.livejournal.com

Допущение плюрализма в демократическом обществе – не что иное, как временный компромисс, возникающий в процессе борьбы идей. Крупной буржуазии нет никакой выгоды от вашей веры, например, в домовых: прибыль из этого может извлечь разве что мелкий бизнес, владеющий подвальным магазинчиком, продающим различные защитные амулеты. Капитализм в своем развитии подразумевает монополизацию всех явлений, в том числе и идеологии.

Какое-то время монополии готовы мириться с тем, что отдельные индивидуумы имеют отличные от основного общества потребности, в том числе и культурные. Еще 1964 году Герберт Маркузе в своей работе «Одномерный человек» описал гипотетическое общество, где у всех индивидуумов одни и те же желания и потребности. Достигается это достаточно легко за счет навязывания тех или иных идей через СМИ.

Связано ли все это с прошедшими митингами? Да, так как здесь действуют те же самые механизмы одномерности. Социальный статус затрагивается с нескольких сторон. С одной стороны, коррупция легко увязывается в невозможность приобретать разрекламированные продукты, что уже запрограммировано как фактор, снижающий социальную значимость, и это само по себе вызывает протест. Кроме того, митинг становится более привлекательным и дешевым способом испытать новые ощущения. Это некое шоу, которое нельзя пропустить.

Сегодня молодые люди выходят протестовать именно с целью не пропустить и зафиксировать факт присутствия.

Перед нами одно из проявлений субъективного идеализма – они верят именно в этот конкретный митинг, в себя и в лидера, а не в объективную реальность, построенную на законах исторического материализма. Любая попытка коммунистов противопоставить свои идеи столкнется с религиозным культом, с защитой своего политического гуру и заведомо обречена на провал.

Однако если предыдущее поколение еще можно было обмануть лозунгами «всего добейся сам», то нынешнее понимает, что без капитала дорога в жизнь закрыта. В то же время оно еще не понимает, что для успешного продвижения нужен стартовый капитал. Отчасти это объясняется влиянием родителей, которые в свое время стали свидетелями небывалого обогащения некоторых предприимчивых людей практически при полном отсутствии каких-либо ресурсов.

В итоге это выливается в некоторое представление о карьерном росте через некоторые промежуточные стадии, непосредственно не связанные с основной карьерой. Так, молодой человек, обучаясь в университете, может считать само собой разумеющимся подрабатывать где-нибудь по вечерам, а накопленные денежные средства конвертировать в сдачу зачетов. Точно так же они рассматривают и будущую карьеру, очень часто воспринимая какую-то неквалифицированную работу как временную, например, с целью накопить средства для покупки какого-либо «доходного места». У них также популярны идеи создания капитала или накопления путем вложения денег в банк. Свой проигрыш они воспринимают как временный или как вынужденную задержку желаемого результата, например, в результате отсутствия «нужных» людей у руля капиталистической власти.

Мы находимся в стране, где у молодого поколения еще нет достаточно примеров проигравших в капиталистической системе, я имею ввиду проигравших как класс.

Бедный человек воспринимается как «не вписавшийся в рынок» или жертва коррумпированной власти и каких-то случайностей.

Перечисленные факторы существенно тормозят классовую осознанность. По большей части бедная и богатая молодежь в нашей стране ощущают себя как один класс, предполагая, что разница в доходах временная, будет легко скомпенсирована личными способностями и упорным трудом. А с легкой руки либералов, еще и участием в оппозиционных митингах. Даже сама  риторика протестов как бы намекает, что «они такие же как и мы – просто воруют больше».

Коммунистическому движению, конечно же, в первую очередь необходимо оказывать воздействие именно на молодежь, развеивать сложившиеся в ее среде мифы.  В том числе и миф, что решение проблем с коррупцией решит их собственные проблемы.

Дмитрий Солин

Запись Ах, обмануть меня не трудно… впервые появилась Рабкор.ру.

Трамп восстанавливает рейтинги: вопрос Сирии и критика демократами несогласных

08/05/2017

Ракетный удар США по Сирии многое показал. Во-первых, он положил конец идиотским заблуждениям американским СМИ о якобы существующей связи Трампа с Россией. Существовала лишь связь между Трампом и российскими олигархами, которые скупали его недвижимость. Уже 30 лет как Трамп пытается попасть на российский рынок недвижимости, что с успехом удавалось многим другим американским отелям, но, в отличии от них, не удавалось каждый раз Трампу. Если быть точным, то были некоторые фигуры, участвовавшие в президентской кампании Трампа – такие как Пол Манафорт (бывший советник Трампа, замешанный в коррупционных связях с «Партией Регионов») и Майкл Флинн (бывший советник президента по национальной безопасности; был обвинен в том, что не предоставил Белому дому исчерпывающей информации о телефонном разговоре с послом России), которые оказались связаны с Россией. Но они были лишь обычными политическими авантюристами (как и многие до них), которые умели наживаться на своем посту, выполняя функцию «советника» в постсоветский период.

Стив Бэннон, главный стратег и старший советник Трампа, пошел другим путем. Он уже сумел сделать состояние в сфере финансов и является скорее идеологом, чем конъюнктурщик. Бэннон стремится не к деньгам и народной любви, а к власти, как в свое время Ричард Никсон. Он уверен, что война с Китаем и Ираном неизбежна, и даже рад такой перспективе. Таким образом, Бэннон хочет, чтобы Россия перешла на сторону США, так как видит в ней страну-союзника в этом крестовом походе против ислама. Но, похоже, тот факт, что Россия – мультикультурная федерация, где живут несколько миллионов мусульман, и что Владимир Путин предпринимает бесконечные усилия, лишь бы мусульманское население не чувствовало себя лишним, прошел мимо внимания Бэннона. Он выбрал Трампа для выражения своих целей, потому что тот подходит для достижения этих целей. Трамп, однако, показал, что выбор был сделан неверно.

Некоторые взгляды Бэннона оскорбляют интервенционистские взгляды «просвещенных» либералов, формирующих общественное мнение в США.

Зять Трампа Джаред Кушнер произнес очевидное: Бэннон убивает президентство Трампа.

Тем самым Стивена Бэннона пришлось вывести из игры и показать людям «нового Трампа». Лучшим способом сделать это было нападение на Сирию и критика России. Результатом послужило, как и ожидалось, единогласное одобрение политики Трампа в СМИ. Исторически сложилось, что американский средний класс предпочитает во время военных конфликтов сначала стрелять первым, а лишь потом хватается за голову, когда дело доходит до исправления ошибок, которых, возможно, никогда и не было. После очередной демонстрации США своей силы во имя «общего блага» MSNBC во главе с Брайаном Уилльямсом поспешил заявить, что ракетный удар по Сирии прошел «красиво». Со стороны же Уилльямс выглядел так, словно проходил кастинг для съемок в ремейке на «Доктора Стрейнджлава» С. Кубрика.

Единственным разумным человеком на MSNBC оказался Стив Хэйес, предостерегший об опасности подобной риторики и такой демонстрации силы со стороны США. Несмотря на это, Хэйесу тоже стоит быть поосторожнее в эфире в своих несдержанных замечаниях о необходимости предоставления убедительных доказательств перед проведением бомбардировки. Последним на MSNBC, кто потребовал доказательств необходимости агрессии в отношении Сирии, стал Фил Донахью, на которого через некоторое время набросились его коллеги, не давая тому возможности осудить замечание, что «США использует силу лишь во благо».

Первые 18 статей, выпущенные пятью главными американскими газетами, были посвящены восхвалению Трампа за его ракетный удар по Сирии. Ни одна не была против, лишь некоторые писали о необходимости направить туда еще большие военные силы. В это же время Дин Говард, бывший председатель Демократической партии, негативно высказался в отношении Тулси Габбард, служившей в Ираке и лично побывавшей в Сирии, и посоветовал ей «уйти из Конгресса» за ее предположение о том, что, возможно, тем «химическим оружием» на самом деле было распыление химических веществ вследствие бомбардировки сирийскими войсками одного из складов террористов. Тем самым Габбард подтвердила позицию Асада.

Суть заключается в том, что никто точно не знает, кем были выпущены химикаты, и что немедленно требуется расследование специальной международной комиссии.

Впрочем, в эру неомаккартизма даже заявление о необходимости узнать правду будет встречено лишь осуждением.

В то же время тот факт, что Асад первоначально отказался подписывать соглашение о запрете использования химического оружия, еще не является доказательством того, что именно войска Асада ответственны за данную химатаку. Более того, учитывая, что он сейчас побеждает в этой войне, с его стороны было бы крайне странно предпринимать столь радикальные меры. Трамп же за счет своего нападения на Сирию наконец политически реабилитирован теми СМИ, которые он презирал, но одобрения которых долгое время добивался. Атаковав Асада и тем самым Путина, он начинает доказывать американским СМИ свою «адекватность» и заставляет с собой считаться. А военно-промышленный комплекс США (начиная с военных подрядчиков и заканчивая так называемыми «специалистами по России») может продолжать набирать обороты и не стесняться в распределении военного бюджета, зная, что Трамп не намерен идти на разрядку отношений с Россией. Россия же четвертый год подряд продолжает сокращать расходы на военный бюджет, вследствие чего российская экономика продолжает оставаться в упадке. Тем не менее военная мощь России представляется СМИ наиболее серьезной, чем когда-либо.

Чего же Соединенные Штаты пытаются добиться в Сирии? Сложно сказать — возможно, атмосферы «постоянного хаоса», как альтернативы консолидации власти в руках Асада или суннитских радикалов. «Умеренная оппозиция» существует, но вряд ли сможет прийти к власти, учитывая выстроенные против нее силы.

США держат своих врагов сражающимися между собой. Результатом этого стали несколько миллионов человек, погибших во время конфликта, и, если привести старую цитату бывшего советника Картера по национальной безопасности Збигнева Бжезинского, «несколько разбушевавшихся мусульман».

Что же могло пойти не так? России вновь вернули роль «мирового злодея», восстановив некоторый психологический комфорт в США, что означает еще большие расходы на военно-промышленный комплекс в будущем. Но Россия все равно может не сомневаться в том, что Трамп – удобный для нее президент. Военные приключения Трампа могут привести к глобальной нестабильности и военному спросу на топливо, что скажется на ценах на нефть и восстановит российскую экономику. В проигрыше будем лишь мы…

Запись Трамп восстанавливает рейтинги: вопрос Сирии и критика демократами несогласных впервые появилась Рабкор.ру.

Франция перешла Рубикон

08/05/2017

© Tegning: Mette Dreyer

Франция получила президента Макрона. Слово «выбрала» здесь не совсем подходит в условиях, когда значительная часть французов сознательно отказалась голосовать, а другие голосовали не только без энтузиазма, но и безо всякой симпатии к кандидату, которого им навязали в качестве меньшего или, как удачно выразилась газета «Коммерсант», младшего из зол.

Однако победа Макрона не только не означает конца социально-политического кризиса в Европейском Союзе, она знаменует начало новой ещё более драматичной фазы этого кризиса. Произошло необратимое: правящие круги однозначно сделали выбор в пользу продолжения существующего курса любой ценой. Никаких уступок общественным настроениям сделано не будет, компромиссов не будет. А будут предлагаться лишь новые и новые тактические решения, чтобы всё оставить по-старому. Это приведет к ещё более острой борьбе и более жестким конфликтам, которые уже невозможно будет разрешить в рамках привычных институтов.

В этом смысле Рубикон перейден. И не только для Франции, но и для всего континента.

В 2016 году неолиберальная система столкнулась с вызовом массового бунта избирателей, который принял форму популистских движений — как правых, так и левых. Хотя выражающие эти протестные настроения правые и левые политики были не готовы объединяться или даже тактически взаимодействовать между собой, их сторонники на низовом уровне рассуждали иначе. Протестные настроения масс не оформлены в виде идеологических блоков, а потому оказываются в итоге мобилизованы тем течением, которое  на данный момент тактически сильнее и будет иметь большие шансы на успех.

То, что такими течениями по большей части оказываются именно правые, объясняется даже не общественными настроениями, а колебаниями, трусостью и продажностью доминирующих левых политиков, которые сдают свои позиции даже тогда, когда выигрывают выборы — наиболее показательным в этом отношении оказался пример Греции, где партия Сириза, выиграв референдум, провела в жизнь ту самую политику, с которой призывала бороться.

Эффект Сиризы будет сказываться на левом фланге Западной Европы ещё долгое время, пока здесь не  произойдет полномасштабная «зачистка» — партии и лидеры, олицетворяющие политику приспособления к системе, сойдут со сцены, а центры движения переместятся в новые страны, где идеология политкорректности и леволиберальный дискурс не успели пустить прочные корни.

В свою очередь элиты Европы и США, в отличие от левых, извлекли уроки из событий прошедшего года. В отличие от правящих кругов России, которые ни на своем, ни на чужом опыте ничему не учатся, финансовые круги Евросоюза осознали, что возникла качественно новая политическая ситуация, требующая радикального изменения подходов. Неожиданные поражения на референдуме в Великобритании и Италии, избрание Дональда Трампа президентом США не прошли бесследно. В политическом плане 2017 год начался с реванша неолиберальных элит. В Америке администрация Трампа оказалась блокирована в Конгрессе неформальной коалицией демократов и республиканцев, а в то же время республиканское большинство продолжило проводить через законодательную власть меры жесткой экономии, сваливая ответственность на администрацию, не решающуюся на открытый разрыв с собственной партией.

Поскольку Трамп не имел собственной стратегии, ему навязали целую серию компромиссов, итогом которых оказался практический паралич власти.

Параллельно во Франции был поставлен важнейший политический эксперимент. Сталкиваясь с мощным наступлением антилиберального популизма, выразившегося не только в успехах Национального Фронта Марин Ле Пен, но и во внезапном росте популярности Жан-Люка Меланшона, выдвигавшего практически те же требования слева, правящие круги решились пожертвовать своими традиционными политическими организациями — социалистами и республиканскими, сделав ставку на нового кандидата — Эммануэля Макрона.

В ходе текущих выборов Франция получила нечто доселе почти невиданное: либеральный популизм.

Макрон это своего рода монстр Франкенштейна, политический проект, искусственно сконструированный для масс-медиа, с программой, эклектично нарезанной из лозунгов и призывов разных партий, имеющий единственную цель и единственную функцию — любой ценой выиграть выборы.

Если понимать популизм примитивно как готовность безответственно обещать что угодно кому угодно, то Макрон это и есть самое чистое воплощение популизма, почти «идеальный тип» по Максу Веберу.

Менее чем за год эта фигура была раскручена буквально на пустом месте за счет огромных финансовых вливаний и беспрецедентно масштабной медийной кампании. То, что ранее Макрона мало кто знал, сыграло в его судьбе положительную роль — он не был дискредитирован в качестве части старой политической системы, бунт против которой возглавила Марин Ле Пен.

Судя по результатам голосования, эксперимент удался. Проблема лишь в том, что с окончанием выборов ни объективно идущие экономические процессы, ни общественная борьба не прекращаются. Хотя по большому счету цель Макрона и стоящих за ним финансовых кругов состоит в том, чтобы не допустить никаких перемен, оставить всё по старому не удастся. В условиях неразрешенных противоречий и продолжающегося системного кризиса политику жесткой экономии придется не только продолжать, но и углублять. Антисоциальные меры, начатые правительством Франсуа Олланда, будут заменены ещё более радикальной политикой в том же направлении. Французам это вряд ли понравится.

Правительство Макрона, не опирающееся ни на влиятельные и массовые партии, ни на общественные силы и движения, фактически висит в воздухе. Поддержка финансового капитала и масс-медиа может быть решающим фактором для победы на выборах, но этого недостаточно, чтобы проводить свой курс. Оно вынуждено будет, с одной стороны, опираться на остатки старых политических сил, уже и без того дискредитированных, а с другой стороны, прибегать ко всё более авторитарным методам, проводя постепенный демонтаж республиканских и демократических институтов.

Защищать эти институты будет некому, кроме Марин Ле Пен.

Левые политики за исключением Меланшона дискредитировали себя поддержкой Макрона.

И не только во втором туре — в течение всего электорального цикла 2017 года они фактически не скрывали, что их единственной целью является защита существующего порядка от угрозы со стороны Национального Фронта. Смехотворно выглядят заявления лидеров Коммунистической и Социалистической партии, призывавших всеми силами поддерживать на выборах Макрона, чтобы потом начать с ним решительную борьбу. Реакцией рабочего класса Франции на такое поведение «своих» партий оказался массовый и солидарный переход под знамена Национального фронта.

Дальнейший ход событий будет лишь усиливать поляризацию, сводя на нет влияние либеральных левых, обрекая их на маргинализацию. Политическое будущее просматривается лишь у Жан-Люка Меланшона, сумевшего избежать этой ловушки, но остается большим вопросом, насколько он сможет развить успех, достигнутый в первом туре президентских выборов.

В результате именно Марин Ле Пен и её сторонники оказались во Франции основной оппозиционной силой, единственной убедительной альтернативой и знаменем сопротивления. Несмотря на то, что им не удалось прорваться в Елисейский дворец, успех, достигнутый в ходе нынешней избирательной кампании, впечатляет. Фактически Марин Ле Пен удалось преодолеть представление о своей кандидатуре и своей партии как маргинально-националистической силе, находящейся за пределами серьезной политики и не имеющей шансов в борьбе за власть.

Масштабы поддержки, которую она получила на президентских выборах, таковы, что даже объединенными силами всех остальных партий невозможно будет удерживать Национальный фронт вне парламента, а саму Марин Ле Пен вне публичной дискуссии. Это значит, в свою очередь, что невозможно будет и игнорировать то, что они в самом деле говорят, приписывая им то, что они никогда не говорили (а именно на этом построена большая часть пропаганды против них).

Перспективы левых в сложившихся обстоятельствах зависят от того, сможет ли Жан-Люк Меланшон или кто-либо из политиков со схожими взглядами не только консолидировать свои позиции в качестве лидера нового движения, но и от того, смогут ли они наладить диалог с избирателями Марин Ле Пен. Логика сопротивления антисоциальной политике Макрона диктует необходимость сотрудничества, что на данный момент является в равной степени очевидным для рядовых левых избирателей и немыслимым для левых интеллектуалов. Фактически либеральные интеллектуалы, контролирующие вместе с партийными бюрократами левые политические структуры, оказались самыми решительными и самыми верными защитниками существующего порядка, представляющими не просто интересы буржуазии, но и защитниками курса, который проводит самая реакционная и самая безответственная часть правящего класса.

Социальная безответственность финансистов и высокомерное презрение интеллектуалов к массовой публике великолепно дополняют друг друга.

Преодолеть влияние политкорректных интеллектуалов и их дискурса — важнейшая задача, от решения которой зависит выживание левых как политической силы. Если эта задача не будет решена, то роль защитников республиканских ценностей, социальных прав и демократических традиций Франции окончательно отойдет к Национальному фронту, а вопрос о возрождении европейского левого движения будет решаться в других странах и при совершенно других политических обстоятельствах.

Запись Франция перешла Рубикон впервые появилась Рабкор.ру.

Боги жаждут

05/05/2017

© Аксинья Наумова / «Коммерсантъ»

Программа реновации в Москве предполагает выселение из своих домов почти полутора миллионов человек. Последний раз нечто подобное предпринимал Пол Пот в Кампучии. Хотя Собянин, конечно, не Пол Пот. Он не жил во Франции, не увлекался Руссо и не ходил в семинар к Самиру Амину…

Многие журналисты уже заметили, что если бы кто-то специально поставил перед собой задачу создать в нынешней и без того накаленной социальной обстановке условия для развития протестного движения с разветвленными структурами, объединяющими людей по месту жительства, то ничего лучше, чем попытку массового одновременного сноса пятиэтажек, всё равно бы не придумали. Создаются почти идеальные условия для массовой мобилизации. Обещаниям власти никто не верит, поскольку все знают, как эти обещания постоянно нарушают. А главное, сами чиновники постоянно путаются в показаниях, поправляют себя, явно что-то скрывают и регулярно попадаются на вранье.

Критическими статьями, анализирующими проект реновации, уже пестрит интернет, так что подробно останавливаться на этом нет необходимости. Списки, публикованные мэрией, говорят сами за себя.

«Развалюх», которые давно ждут сноса, в этом списке не оказалось. Зато туда угодили здания, считающиеся выдающимися с архитектурной точки зрения, дореволюционные дома и добротные постройки сталинской эпохи, дома, созданные по индивидуальным проектам.

«Чтобы не понести убытки, — отмечают специалисты, — девелоперам нужно будет построить в полтора-три раза больше жилья на месте сносимого. Таким образом, в срединном поясе Москвы поселится до трех миллионов новых жителей, а попавшие под реконструкцию кварталы надолго превратятся в зону большой стройки. Если новая застройка будет высотной, облик города может полностью измениться, а все исторические панорамы Москвы будут окончательно искажены. Внешний вид новых домов тоже вызывает у экспертов вопросы, так как правительство разрешило массово использовать экономичные типовые проекты».

Про качество новых квартир говорить не приходится. Вопреки рекламе, современные здания строятся не слишком основательно, а по многим параметрам уступают даже сооружениям хрущевской эпохи.

Даже если бы мы поверили в полную и безупречную искренность начальства, пришлось бы признать, что многие обещания, сделанные чиновниками, технически невыполнимы — по крайней мере в те сроки, которые ими названы. Можно теоретически переселить всех граждан, теряющих своё жилье, в новые квартиры, которые будут не хуже ни по качеству зданий, ни по размерам, ни по местоположению. Подобное переселение, основанное на неукоснительном соблюдении всех интересов и прав граждан, может быть и пошло бы на пользу городу, только сроки для этого потребовались бы совершенно иные.

Приходилось бы двигаться очень медленно, расчищая площадку за площадкой, переселяя дом за домом, учитывая все обстоятельства, создавая новые парки, детские площадки, реорганизуя транспортную инфраструктуру, строя новые станции метро, обустраивая помещения для мелкого бизнеса, формируя новую экономическую и культурную среду для города. Закончить подобную программу удалось бы примерно к середине текущего века ко всеобщей радости будущих поколений.

Но в данном случае речь идет о чем-то совершенно ином. И здесь главное — освоить неимоверно большие деньги в неимоверно короткие сроки.

Такими темпами и по таким правилам можно устроить только разгром. Столичные власти в собственном городе действуют как вандалы в захваченном Риме — схватить и утащить всё, что можно, разрушив и испортив по ходу дела всё, что мешает. Фактически нашествие варваров.

Ясно, что в основе всего проекта лежит безудержная жажда наживы, пересиливающая любые рациональные соображения, включая даже политические. Жадность оказывается сильнее чувства самосохранения. Огромная сумма в три с половиной триллиона рублей, в которую оценивают проект специалисты, буквально застит глаза. Это же почти в 100 раз больше, чем «Зенит-Арена», это по меньшей мере дюжина мостов в Крым… И Москва здесь уже ни при чем. Ни один город, даже самый богатый, покрыть такие расходы не в состоянии, так что заплатить за банкет должна будет вся страна.

Всё тут ясно и просто кроме одного. Почему сейчас?

Рассуждения о том, что аппетит приходит во время еды, а люди наглеют постепенно, по мере того как обнаруживается безнаказанность их действий, конечно, верны. Но это не объясняет качественный скачок в масштабах происходящего. Если вчера спокойно воровали на дорожном строительстве или на расширении тротуаров, не выходя за рамки привычной рутины, то на сей раз резко меняются и ставки, и правила игры. Что произошло?

Разворачивающуюся перед нашими глазами драму невозможно понять, если не учитывать общую логику системного кризиса. Говорят, что когда боги хотят кого-то погубить, они лишают его разума. Но если всё же поискать более рациональное объяснение, то становится ясно: внезапный приступ политического и экономического безумия у правящего класса вызван тем, что обычные условия воспроизводства нарушены.

Те правила, по которым система жила и благополучно поддерживала себя в течение многих лет, больше не работают. Критически не хватает ресурсов, решительно не получается действовать привычными методами. Надо что-то менять.

Начинаются отчаянные импровизации, выдающие отсутствие психологической готовности к переменам и отсутствие моральных принципов, позволяющих уловить границы допустимого и недопустимого. Именно в тот самый момент, когда народ беднеет, власти в каком-то приступе агрессивного безумия пытаются отнять последнее. Не потому, что они ненавидят своих сограждан, а потому, что самим не хватает.

Политэкономия текущего кризиса сводится к тому, что для поддержания экономического и социального равновесия (в том числе и внутри правящего класса) требовался постоянный избыток ресурсов, обеспеченный постоянно растущими ценами на нефть. Как только цены перестали расти и стабилизировались на не самом низком, но явно недостаточном для данной системы уровне, началось постепенное разложение. Не только экономическое, но и морально-политическое.

Демонстрируя неспособность системы продолжать игру по правилам, кризис подталкивает различные группы элиты к тому, чтобы наспех пересмотреть правила и воспользоваться происходящим, пытаясь не только компенсировать свои потери, но и урвать что-то новое. И непременно побыстрее. Ведь кризис — это неминуемо ускоряющийся процесс, когда важно не упустить свой момент. Вопрос о быстроте решений и действий становится не менее важен, чем вопрос о выгоде. Правда, принимаемые впопыхах решения то и дело оказываются контрпродуктивными и даже идиотскими. Но это уже не важно. Как в известном анекдоте: «Зачем думать? Прыгать надо!»

Однако непременно допрыгаются. Боги свою часть работы сделали. Правящие круги явно утратили остатки здравого смысла и способность учитывать последствия своих решений. Не только долгосрочные и среднесрочные, но даже и немедленные. Они сами своими действиями создают ситуацию необратимого хаоса.

Вопрос в том, как на это будет реагировать общество. Сможет оно организоваться для эффективного сопротивления, чтобы использовать слабость правящего класса для завоевания необходимых и назревших социальных перемен, или останется пассивной жертвой овладевшего элитами безумия?

Запись Боги жаждут впервые появилась Рабкор.ру.

Французские левые призывают поддержать Макрона

05/05/2017

На фоне празднований 1 мая французское общество готовится ко второму туру президентских выборов. Как и предполагало громадное число экспертов, «пятилетка» Франсуа Олланда в Елисейском дворце принесла собой губительные последствия для французской левой и прежде всего для самой президентской Социалистической партии (СП). Если в 2002 г. невыход левого кандидата во второй тур президентских выборов стал настоящим шоком и сенсацией, на этот раз практически никто и не сомневался, что левого кандидата во втором туре выборов, назначенном на 7 мая, не будет.

23 апреля все левые кандидаты в их совокупности набрали менее 28% голосов. Результат не просто посредственный – его можно назвать провальным. Хотя бы на фоне президентских выборов пятилетней давности, когда в первом туре один лишь Ф. Олланд набрал свыше 28% голосов. Произошло серьезное изменение сил внутри французского левого движения. Безусловно, то, что радикальный левый кандидат Жан-Люк Меланшон набрал в три раза больше голосов, чем кандидат-социалист Бенуа Амон, очень важно – и не только для французского левого движения. Этому событию непременно еще нужно будет уделить особое внимание.

Но даже с учетом свыше 7 млн полученных голосов и того, что в 38 департаментах по полученным результатам Ж.-Л. Меланшон «квалифицировался» во второй тур, в итоге он получил менее 19,6% голосов (тогда как левосоциал-демократический политик из СП Бенуа Амон лишь 6,4%). Вожак «Непокоренной Франции» оказался лишь четвертым. Французские левые впервые в истории прямых выборов главы государства за всю V Республику оказались вообще вне лидирующей тройки. Очевидно, такой совокупный результат практически не оставляет им хороших шансов на последующих в июне законодательных выборах.

Но все-таки как активная часть общества, французская левая и его различные страты высказались между первым и вторым туром.

Очевидно, что для большинства левых партий оба вышедшие во второй тур претендента – и экс-министр экономики, лидер новоявленного центристского движения «Вперед!» Эмманюэль Макрон, и вожак крайне правого Национального фронта (НФ) Марин Ле Пен не являются «своими».

Но «республиканская дисциплина» и многолетняя вражда с крайне правыми делают понятным то, что мы сегодня наблюдаем: большая часть левых политических сил и ответственных политиков по принципу «Ле Пен еще хуже» высказываются за то, чтобы проголосовать «бюллетенем Макрона» во втором туре.

Правда, до конца не разрешена «интрига Меланшона». Как объясняет свою позицию сам левопопулистский политик, рассуждая об Э. Макроне и М. Ле Пен, «оба несут проект, который разделяет всех, создает невиданный хаос в этой стране. Первый, поскольку это крупные финансы; следовательно, он вскоре упразднит то, что остается у вас от социальных завоеваний и организует войну каждого против каждого в экономическом плане». Но тут же левый евродепутат добавляет:

«Мадам Ле Пен еще хуже. Она будет рыться в колыбелях – кто француз, кто нет и кто им не будет больше…»

И сам Меланшон, его товарищи из созданной им в 2008 г. Левой партии повторяют, что не будут голосовать за Ле Пен и что ни одного левого голоса крайне правым не должно достаться во втором туре. Лидер «Непокоренной Франции» вскоре после первого тура написал: «Нет, я не буду голосовать за Национальный фронт, все это знают. Нет сомнений в том, кем мы являемся. Мы – политическое движение, которое не имеет ничего общего с крайне правой». Но при этом Ж.-Л. Меланшон отмечает, что ни в коем случае не готов и присоединиться к общественному проекту, защищаемому либералом Макроном.

В отличие от Франсуа Фийона и Бенуа Амона, уже в ночь на 24 апреля безоговорочно заявивших о поддержке кандидатуры Макрона во втором туре, Ж.-Л. Меланшон определенно не стал делать того же и объявил, что обратится к сторонникам своего движения с призывом провести «электронный референдум» о том, каким образом «Непокоренной Франции» лучше позиционировать свою точку зрения перед вторым туром.

2 мая «Непокоренная Франция» огласила итоги «интернет-консультации», в которой приняли участие более 240 тысяч «записавшихся» в движение граждан (из всего около 430 тысяч человек). В целом можно говорить, что точка зрения шефа движения получила поддержку. За то, чтобы голосовать «белым бюллетенем», то есть против обоих финалистов, высказались 36,1%. Эта точка зрения в итоге и победила. В то же время за поддержку Э. Макрона отдали голоса 34,8% активистов, тогда как 29,1% проголосовали за то, чтобы воздержаться. Вариант поддержки выдвиженки НФ, естественно, отсутствовал.

Но соцопросы показывают, что не менее четверти избирателей Ж.-Л. Меланшона могли бы 7 мая отдать свой голос за лидера крайне правых.

А вот союзники Меланшона и его Левой партии по существующему сегодня больше на бумаги Левому фронту – Французская коммунистическая партия (ФКП) и эксосоциалистическое движение «Вместе» гораздо более четко и быстро обозначили свою позицию. В заявлении Национального совета компартии отмечается: «Французская коммунистическая партия принимает свою ответственность перед риском избрания Марин Ле Пен и призывает без экивоков ее побороть, используя единственно возможный бюллетень, который, к сожалению, ей противостоит». Одновременно с этим лидер компартии Пьер Лоран заявляет: «Наш демарш ни в коем случае не означает поддержки политики Эмманюэля Макрона. Мы боролись с ним как с министром, потом как с кандидатом, на улице, в парламенте. Его проект усугубит неолиберальную политику».

Аналогичная точка зрения и у движения «Вместе». Оно призывает к мобилизации против крайне правых на улице и к голосованию во втором туре за Э. Макрона. Это нужно потому, чтобы «помешать приходу к власти крайне правой» и не дать реализовать «расистский проект» т. н. национального предпочтения, служащий цели разрушения социальных завоеваний и солидарности всех трудящихся независимо от их происхождения.

Также к активной антинационалистической агитации на улицах призвала Новая антикапиталистическая партия (НАП), чей представитель Филипп Путу получил в первом туре выборов 1,09% голосов. И хотя он сам не призвал публично поддержать Э. Макрона во втором туре, активисты НАП приняли участие в манифестациях, в том числе под лозунгами «Ни одного дополнительного голоса для Ле Пен». В то же время лидеры НАП утверждают: «Мы понимаем, что в воскресенье 7 мая избиратели используют бюллетень за Макрона, чтобы побить Ле Пен в урнах, но не считаем, что экс-министр Олланда является заслоном против крайне правых».

Более жесткая точка зрения у, пожалуй, самой ультралевой во Франции политической силы – «Рабочей борьбы» (РБ), чей кандидат Натали Арто получила 23 апреля немногим более 0,6% голосов.

В заявлении самой Н. Арто, названном «Ле Пен – враг трудящихся, Макрон – человек большого патроната», отмечается:

«Ле Пен, эта буржуа, которая строит из себя защитницу бедных и убогих, служила бы своему привилегированному классу так же верно, как её предшественники в Елисейском дворце… Если бы Ле Пен достигла власти, она затоптала бы элементарные права рабочего мира».

В то же время лидер РБ мечет громы и молнии в отношении либерального кандидата:

«Макрон, этот банкир, также является врагом трудящихся. Он желает упразднить 120 тысяч рабочих мест в секторе общественных служб».

Таким образом, РБ отказывается принимать участие в т. н. республиканском фронте. Н. Арто и её организация призвали своих сторонников голосовать «белым бюллетенем», то есть фактически против обоих участников второго тура.

Что касается реформистских левых сил, то здесь можно говорить практически о тотальной поддержке Макрона. Хотя, конечно, и тут без нюансов не обходится. Так, левопатриотическое Республиканское и гражданское движение (РГД) солидаризировалось с точкой зрения своего основателя Жан-Пьера Шевенмана – проголосовать за Э. Макрона во имя приверженности республиканским ценностям и демократии. По мнению лидера РГД депутата Жан-Люка Лорана, НФ «представляет угрозу нашим институтам, нашим основополагающим правам и нашему гражданскому миру». В то же время, Ж.-Л. Лоран подверг критике стратегию Э. Макрона – в том, что касается «выравнивания на Брюссель» и следования рецептам либеральной экономики.

О критике программы Э. Макрона заявляют и французские экологисты. В заявлении объединения «Европа Экология – Зеленые» (ЕЭЗ) отмечается:

«Эмманюэль Макрон не наш кандидат. Мы не поддерживаем его либеральную ориентацию, его антисоциальный выбор».

Но, не поддерживая Макрона-политика, ЕЭЗ призывает отдать 7 мая голос именно за него. Экологисты считают, что выбор в пользу вождя НФ был бы наихудшим, ибо это приведет к закрытию границ и отказу принимать беженцев, увеличению дискриминации по расовому принципу, сексуальной ориентации и т. д. «Зеленые» уверены, что возможная победа М. Ле Пен означала бы наступление на общественные свободы и социальные организации, разрыв с Европой, провал в сфере окружающей среды и здравоохранения.

Все партии возглавляемого социалистами Прекрасного народного альянс (ПНА) дружно также поддерживают кандидатуру Макрона. Как отметил Б. Амон, даже если он понимает, что Э. Макрон не имеет ничего общего с левыми, тем не менее он отчетливо понимает «разницу между политическим противником и врагом Республики». Национальное бюро (НБ) СП единогласно призвало во имя примата республиканских ценностей поддержать во втором туре Э. Макрона. Как воскликнул 1-й секретарь СП Жан-Кристоф Камбаделис: «Марин Ле Пен президент? Никогда этому не быть! Нужно поставить заслон крайне правым и голосовать за Республику!» Премьер-министр социалист Бернар Казнев также заявляет:

«Разумеется, безоговорочная поддержка, которую мы оказываем Эмманюэлю Макрону в данных обстоятельствах, не означает, что мы одобряем без оговорок его проект».

Но вот что интересно. Если левые социалисты (как Бенуа Амон или член НБ СП Жерар Филош, заявляющий, что «даже если Макрон победит, с 8 мая мы будем сопротивляться его неолиберальной политике») или социалисты-центристы типа мэра Лилля Мартин Обри четко заявляют, что их «критическая» поддержка Макрона во втором туре вовсе не означает настроя на союз с лидером движения «Вперед!», то правая часть реформистских сил на такой союз… уже фактически пошла.

В конце 2016 г. – начале 2017 г. свыше 30 депутатов и сенаторов от СП и Левой радикальной партии (ЛРП) оказались в орбите макроновского движения «Вперед!» Собственно, его Генеральным секретарем стал депутат Национального Собрания от соцпартии Ришар Ферран. В дальнейшем дрейф правой тенденции французской социал-демократии в сторону макронизма стал еще более явственен.

Уже когда сторонники соцпартии в январе определили своим кандидатом в президенты Б. Амона, такая оплеуха вызвала у социал-либералов соответствующую реакцию. Многие видные лидеры СП, относящиеся к «Реформистскому полюсу» в СП, объединяющую правых социал-демократов и открытых социал-либералов, перебежали к Э. Макрону, по сути, совершив акт внутрипартийного предательства. «Дирижировал» этим процессом видный сторонник Ф. Олланда мэр Лиона Жерар Колломб. О поддержке Э. Макрона перед первым туром заявили министр обороны Франции Жан-Ив Ле Дриан и бывший премьер-министр Манюэль Вальс, побежденный Б. Амоном на «гражданских праймериз» ПНА. Как заявил в конце марта М. Вальс, объясняя свой поступок, «это вопрос рассудка. Я думаю, что мы не можем рисковать Республикой. Следовательно, я голосую за Эмманюэля Макрона».

Сегодня правая часть французских умеренно левых уже готова предложить свои услуги Э. Макрону. Ж.-К. Камбаделис, обратился к Э. Макрону с призывом подумать о «разведении» кандидатов в депутаты от СП и «Вперед!» на июньских выборах в «проблемных» округах, чтобы не допустить вероятной победы выдвиженцев НФ. А ЛРП, отмечая перед вторым туром, что «Э. Макрон является единственным кандидатом, способным защитить республиканскую и демократическую модель», уже официально предложила лидеру движения «Вперед!» сформировать после 7 мая вокруг него как можно более широкую демократическую коалицию.

Как видим, расколотая французская левая не имеет единой точки зрения на второй тур президентских выборов. Если не считать того тезиса, что никто из левых партий и политиков не поддерживает НФ. Это, пожалуй, одна вещь, что объединяет французских левых – от троцкистов до правых социалистов. Как отметил недавно в специальном обращении Ж.-Л. Меланшон, «я это говорю тем, кто меня слушает. Не делайте ужасной ошибки – кинуть бюллетень за Национальный фронт…»

От себя отмечу, что такую линию поведения диктует старинная традиция, которой следует французское левое движение – «Республиканская дисциплина». В глазах левых и крайне левых партий НФ и крайне правые в целом являются врагами Республики и ее ценностей. С этой точки зрения логично и оправданно, что для большей части левых центризм ближе, чем консерватизм, а консерватизм ближе, чем крайне правая парадигма. Очевидно, не всем людям левых убеждений в нашей стране такая линия понятна. Но это их проблемы.

Для тех же, кто занимается историей и современным состоянием западноевропейских и французских левых данная позиция большей части левых сил Франции вполне очевидна и не вызывает больших вопросов.

Другой вопрос заключается в том, что сами левые загнали себя в такой угол, когда вынуждены заявлять перед голосованием 7 мая о поддержке кандидата, несущего откровенно либеральный проект, оправдываясь тем, что уж с 8 мая они развернут борьбу против Макрона-президента.

По всей видимости, в следующем месяце, после «Березины» для левых на президентских выборах, мы станем свидетелями их «Ватерлоо» уже на парламентских выборах. А это может означать, что процесс реконфигурации французской левой непременно продолжится. Но, как бы то ни было, этот процесс будет происходить на фоне одновременного противостояния крайне правым и выработки линии поведения по отношению к наиболее вероятному победителю второго тура президентских выборов – центристу Эмманюэлю Макрону.

Запись Французские левые призывают поддержать Макрона впервые появилась Рабкор.ру.

Ситуация во Франции: приближается второй тур выборов

02/05/2017

Отличительная черта нынешних президентских выборов во Франции уже видна по итогам первого тура: две самые крупные политические партии, партия «Республиканцы» и Социалистическая партия, которые сменяли друг друга у власти на протяжении долгого времени, не смогли пройти во второй тур и оказались за бортом новой президентской гонки. Борьба идет между кандидатом от партии «Национальный фронт», Марин Ле Пен, и кандидатом от «ни правого, ни левого» движения «Вперед!», Эммануэлем Макроном.

По итогам первого тура победу одержал Макрон, набрав 24,01%, вторым победителем стала Марин Ле Пен с отрывом чуть менее трех процентов, она набрала 21,3%. Кандидату от партии «Республиканцы», Франсуа Фийону, не хватило совсем чуть-чуть до выхода во второй тур, 20% избирателей отдали за него свои голоса. Кандидат левого толка от блока «Непокоренная Франция», Жан-Люк Меланшон, также был не далек от победы, он набрал 19,58%. Если бы не 2% голосов, которые оттянули у него различные ультралевые кандидаты, он вполне мог бы выйти во второй тур. Таким образом, весь электорат, проголосовавший за победителей первого тура, составляет 45%. Теперь же исход второго тура во многом зависит от оставшихся 55 % избирателей.

Большее число избирателей, привыкших к классической схеме голосования: либо республиканец, либо социалист, стоит перед новым выбором между Ле Пен и Макроном. Немаловажную роль сыграет агитация проигравших кандидатов в ту или иную сторону.

К примеру, республиканец Франсуа Фийон уже призвал своих соратников проголосовать за Макрона. Уходящий президент Франции от Социалистической партии, Франсуа Олланд, также отдал предпочтение в пользу молодого центриста, однако, как отмечают политологи, данная поддержка может оказать Макрону медвежью услугу, ибо Олланд крайне непопулярен. Марин Ле Пен в свою очередь не отстает от своего соперника в поиске союзников. Кандидат от партии «Вставай, Франция!», Николя Дюпон-Эньян, отдал свой голос за «Национальный Фронт», тем самым создав предвыборную коалицию с Ле Пен. Хоть Дюпон-Эньян и набрал чуть меньше 5 % голосов в первом туре, впрочем, и эти голоса способны повлиять на исход второго тура, поскольку разрыв между Ле Пен и Макроном очень мал.

Кандидаты левого фланга, Жан-Люк Меланшон (набравший почти 20%) и Бенуа Амон (6,36%), так и не выразили своей явной поддержки ни одной из сторон. Практически четверть электората оказались в затруднительном положении: они не знают за кого отдать свой голос, да и стоит ли голосовать во втором туре? В первом туре кандидат НФ сильнее всего получил поддержку в регионах, традиционно поддерживающих «красных». Значительная часть леворадикальных групп высказалась против голосования за любого кандидата, назвав происходящие «выбором между чумой и холерой».

Сама явка избирателей опять же сыграет существенную роль в подведении окончательных итогов второго тура. Даже небольшой рост рейтинга «Национального Фронта», слабая кампания Макрона и неявка его избирателей могут вполне гарантировать победу Ле Пен. Опросы, проведенные перед первомайскими праздниками, демонстрируют рост рейтинга Ле Пен (https://socialistproject.ca/bullet/1406.php#continue).

Предугадать сценарий второго тура, к сожалению, очень сложно именно из-за большой части неопределившегося электората.  Итоги первого тура данных выборов продемонстрировали огромный раскол целей, мнений и убеждений французов.  Тем не менее, многие серьезные вопросы, такие как: национальные, миграционные, вопрос  Frexit’а, стоят настолько остро, что в ближайшее время Франции придется решать все эти проблемы, независимо от того, кто все же займет пост президента.

Запись Ситуация во Франции: приближается второй тур выборов впервые появилась Рабкор.ру.

Советское — значит отличное? Часть 1.

02/05/2017

 

О проблемах экономического развития позднего СССР. Часть 1

Начиная с 1930-х годов Советский Союз, взявший курс на форсированную индустриализацию, показывал быстрые темпы экономического роста, сокращая отставание с развитыми государствами. В 1928-1970 годы динамично росло общественное производство и уровень благосостояния, страна создала систему массового образования и здравоохранения. По ряду важных показателей экономического прогресса СССР опередил богатейшую страну западного мира – США.

Но начиная с 1970 года траектория развития страны резко изменилась. Темпы роста упали, а затем сократились до нуля.1 Вместо того чтобы догнать страны Запада, народное хозяйство Советского Союза оказалось в глубоком кризисе.

С чем же связан упадок ранее эффективной модели? В своей прошлой статье я в общих чертах описал механизмы работы советской экономики. Она базировалась на массовом вовлечении легкодоступных трудовых и природных ресурсов в промышленное производство.2 Эта модель работала, пока ресурсы имелись в изобилии, и масштабное расширение производственных мощностей не сталкивалось с особыми препятствиями. Основная проблема, видимо, в том, что в 1970-е годы советская экономика столкнулась с ресурсными ограничениями. Она оказалась неспособна использовать имевшиеся мощности более эффективно, одновременно исчерпав возможности экстенсивного расширения.

 

В предлагаемой статье мы подробнее разберемся в этом вопросе, заодно обсудим статистику советского уровня жизни. Наряду с прочими источниками, нам поможет разработанная Академией наук СССР совместно с Государственным комитетом по науке и технике “Комплексная программа научно-технического прогресса СССР на 1986-2005 годы”, выпущенная в 1983 году. В “Программе” весьма подробно рассматриваются трудности хозяйственного и социального развития страны. В качестве материала я использовал три проблемных раздела: раздел 3.1, описывающий общие трудности народного хозяйства; раздел 3.2, посвященный проблемам, социально-культурного развития и раздел 3.3, повествующий о состоянии трудовых ресурсов. В силу объема – каждый раздел насчитывает порядка полутысячи страниц – невозможно передать содержание этих документов в полной мере. Здесь я представлю лишь краткую выжимку, ключевые аспекты хозяйственного развития и возникшие из-за них трудности.

Состояние производственных фондов

Одной из основных проблем советской экономики в 1970-80 годы было устаревание и сильный износ производственного оборудования. Одной из причин было чрезмерно интенсивное использование промышленных мощностей. Так, в черной металлургии избыточная эксплуатация оборудования позволяла увеличить выплавку стали на 20%, а чугуна на 10%. Но она вызывала такие негативные явления, “как повышенный износ оборудования, нарушение  ритмичности его функционирования, увеличение расходов на ремонт, и, в конечном счете, замедление темпов роста отрасли в целом“.3

Жесткие плановые задания требовали постоянного увеличения объемов выпуска, что затрудняло реконструкцию устаревших мощностей. В черной металлургии физический износ оборудования вырос за пятилетку с 29 до 36%, возраст 65% мартеновских печей и больше половины доменных превысил нормативный срок эксплуатации.4

Авторы “Программы” акцентируют внимание на металлургии, потому что эта отрасль была основным поставщиком конструкционных материалов и сырья, необходимого для производства оборудования. Но проблема устаревания производственных мощностей была общей для всей советской экономики. Динамика обновления производственного капитала определяется коэффициентом выбытия, который в 1970-е стабильно падал. В целом по хозяйству он снизился с “2,3% 1970 г. до 2,0% в 1975 г. и 1,9% в 1980 г., промышленно-производственных основных фондов – с 1,9% до 1,6% и 1,4%; а в обрабатывающих отраслях промышленности, где ускорение выбытия и замены основных фондов особенно необходимо, с 1,5% до 1,3% и 1,1%“.5

В 1980-е годы благодаря политике ускорения обновление мощностей несколько возросло, но все равно продолжало отставать от развитых стран. В СССР норма выбытия составила 2-3% для всего промышленного капитала страны против 4-5% в США, а для машин и оборудования 3-4% против 5-6% у Соединенных Штатов.6 Советская экономика ориентировалась на создание новых производственных площадок, не придавая должного внимания обновлению существующих мощностей. Результатом стало стабильное устаревание промышленного оборудования.

Эти факторы привели к усилению технологического отставания Советского Союза от развитых стран Запада.7 Особенно ярко это проявлялось в прогрессивных отраслях, где требовалось быстрое обновление капитала. Авторы “Программы” отмечали, что в химической промышленности технологический разрыв нашей страны и США доходил до двадцати лет, а скорость внедрения передовых технологий в СССР в 2-6 раз отставала от американской. Советская электроэнергетика примерно на 20 лет отставала от американской по средней мощности и распространению энергоблоков высокой мощности. Отставание развития связи оценивалось специалистами в тридцать лет.8

В некоторых отраслях не помогали и массированные капиталовложения, что показывает их низкую эффективность. Так, разрыв с США по урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности животноводства не сокращался, несмотря на то, что Советский Союз опережал американцев по темпам роста механизации и химизации агрокомплекса.9 Объяснялось это, в частности, несоответствием предлагаемого ассортимента техники потребностям сельского хозяйства, ее отсутствием или крайним дефицитом в ряде сфер сельского хозяйства.10

Ориентация советской экономики на возведение новых производственных объектов вместо модернизации существующих требовала развития строительной отрасли. Но она не справлялась с поставленными задачами. Средняя продолжительность возведения промышленных объектов не сокращалась и в 2,5 раза превышала нормативную. В машиностроении оборудование на строящихся предприятиях устаревало быстрее, чем вводилось в эксплуатацию.11 Общий объем незавершенного строительства за десятую пятилетку (1976-1980 годы) вырос на 28 млрд. руб. и достиг 86% от общей стоимости возведения новых объектов.12

Одновременно наблюдались проблемы в производстве строительных материалов и оборудования. Авторы “Программы” отмечают устаревание оборудования строителей13 и дефицит металла, который вызвал резкий спад динамики строительных работ.14 В 10 пятилетку прирост строительных работ составил всего 4,3% против 32,8% в предшествующую.15 Замедлялся прирост инвестиций в основной капитал, экономика резко снизила темпы роста производства материалов, необходимых для промышленных капиталовложений. Так, прирост выпуска проката в 10 пятилетку упал до 0,85% по сравнению с 4,1% в предыдущей, динамика производства цемента снизилась с 5% до 0,5%, вывоз деловой древесины упал в абсолютном выражении с 313 млн. куб. метров в 1975 году до 276 в 1980. Даже динамичная химическая промышленность сбавила темпы, прирост выпуска пластмасс упал с 11,2% в девятую пятилетку до 5,1% в десятую.16

Ситуация обострялась низким качеством отечественного оборудования, невысоким сроком его службы при постоянном удорожании производства. Авторы “Программы” утверждали, что качество отечественных машин и металлургической продукции не соответствует потребностям экономики.17 Специалисты отмечали “неоправданно короткие фактические сроки службы” техники.18 Примером служит аграрный сектор. В нашей стране нормой стало списание сельскохозяйственной техники после 7-8 лет службы, тогда как в развитых странах она могла работать 15-20 лет.19 Как отмечали ученые, на ремонт сельскохозяйственной техники ежегодно тратилось более 80% ее балансовой стоимости, большая часть тракторов служила на 2-3 года меньше нормативного срока.20

В “Программе” отмечался существенный рост стоимости техники в пересчете на единицу производительности. Он происходил в 32 из 37 групп машин, составив в большинстве случаев 15-20%. У ряда видов сельскохозяйственного оборудования единица продуктивности подорожала даже на 109%.21

Так как отечественная промышленность производила все более дорогую технику невысокого качества, СССР был вынужден обратиться к импорту. Вопреки расхожему представлению, советская экономика сильно зависела от внешнеэкономических связей. За 1970-е годы общие поставки оборудования народному хозяйству увеличились с 23,9 млрд. руб. до 50,2, а закупки импортных машин возросли с 3,7 млрд. руб. до 15,1. Таким образом, доля импортных механизмов в инвестициях Советского Союза выросла за десятилетие с 15,5% до 30%. Быстрый рост химической индустрии и добычи нефти практически полностью обеспечивался импортом средств производства. Так, в химической промышленности ввоз импортного оборудования за десятилетие вырос в 6,4 раза, его поставки давали 79% от общего объема капиталовложений. В нефтедобыче порядка 72% оборудования завозилось из-за границы.22 Расширение инвестиций на основе импорта создавало дополнительную нагрузку на экономику, так как зарубежное оборудование требовало в 2-4 раза больших затрат на тот же объем производственных мощностей.23

Авторы “Программы” отмечали серьезные просчеты плановых органов в использовании импортной техники. Закупочные органы не могли добиться высокого уровня стандартизации, обеспечить запасы запчастей. Часто импортная техника не была адаптирована к местным условиям, большие ее объемы простаивали на складах. К 1980 году запасы неустановленного зарубежного оборудования в СССР составили 6 млрд. руб. Порядка 70% импорта машин приходилось на социалистические страны. Качество их продукции часто было недостаточным, в 1982 году Министерство внешней торговли забраковало оборудование на сумму более 1 млрд. руб.24

В любом случае, качество импортной техники превышало советское и позволяло компенсировать провалы отечественного машиностроения. Яркий пример – импортные экскаваторы. К концу 1970-х их было около 10-15% от общего парка, но импортные машины выполняли 60-70% всех работ. Это было вызвано катастрофическим падением качества отечественных экскаваторов, гидравлические системы которых не отвечали техническим стандартам.25

Поскольку порядка 45-50% советских экспортных поступлений формировалось за счет поставок топлива,26 темпы обновления производительных сил страны оказались в зависимости от конъюнктуры международного топливного рынка. Если на момент написания “Программы” топливные цены держались на высоком уровне, то вскоре они резко упали. Это еще сильнее обострило проблему обновления производственных фондов. В итоге, в 1980-е годы рост стоимости производственных мощностей практически остановился, а доля инвестиций в стоимости основного капитала советской индустрии упало до исторического минимума в 6%, что было вдвое ниже уровня 1970 года.

Составители “Программы”  пессимистично оценивали перспективы советской экономики и при сохранении выгодной конъюнктуры экспортных цен. Сохранение существовавших тенденций означало дальнейшее одряхление производительных сил.27 А это неизбежно приводило к остановке экономического роста.  Чтобы переломить тенденцию, плановые органы должны были кардинально повысить эффективность капиталовложений и перейти от наращивания новых мощностей к рациональному обновлению имеющихся.

Запись Советское — значит отличное? Часть 1. впервые появилась Рабкор.ру.

Андрей Манчук: «Дело именно в отношении к войне»

01/05/2017

Андрей Манчук © lugansk.site

Это интервью с украинским левым журналистом Андреем Манчуком было подготовлено сотрудником печатной версии украинского журнала «Корреспондент» Кириллом Казючицом, однако публиковалось в сокращенном виде. Андрей Манчук рассказывает о причинах глубокого кризиса украинского левого движения, говорит совершенно неочевидных пока перспективах украинских левых, анализируя их ошибки. Он спорит об отношении к войне и «киберкоммунизму» и рассуждает о глобальном значении современного украинского опыта. Ниже Рабкор.ру публикует полный текст беседы.

Самый высокий результат украинские левые набирали на выборах президента в 1999 году. Тогда Симоненко во втором туре набрал 37,8%, даже без учета украденного Кучмой. Годом ранее СПУ, СелПУ, КПУ, ПСПУ в целом взяли в парламенте 169 мест. В 2002 году на выборах парламента СПУ и КПУ набрали в целом 88 мест. В 2006 – 54. В 2007 (КПУ) – 27. В 2012 (КПУ) – 32. В 2014 – 0. Неудобный, но важный вопрос: почему левые партии теряли электорат все эти годы?

Потому что все эти годы общество разворачивали вправо. Так получилось, что это было выгодно практически всем, кто реально влиял на ситуацию в нашей стране после 1991 года. Антикоммунизм стал главным трендом государственной пропаганды. Народившаяся буржуазия – союз криминальных нуворишей и бывших партийных чиновников, которые приватизировали «общенародную» собственность и стали властью, – должна была обосновать свое право на господство в стране, через отрицание разрушенного в результате процесса капиталистической реставрации советского строя. Люди помнили, как они жили в прежние советские времена, и видели в них не только известные всем проблемы и недостатки, но и множество достоинств и достижений, утраченных в ходе процесса рыночных реформ.

Поэтому нужно было по-оруэлловски объяснить им, что живя хуже, мы стали жить лучше.

Что разграбление страны на самом деле явилось ее освобождением, что очевидный для всех процесс упадка и деградации в экономике и социальной сфере, культуре, образовании и науке на самом деле является безальтернативным путем к лучшему будущему.

Для этого пропаганда предельно демонизировала советский строй, одновременно создавая новую государственную идеологию на основе крайне реакционной и агрессивной к инакомыслию традиции украинских ультраправых движений первой половины ХХ века, которая насаждалась в общественном сознании через СМИ, систему образования и культуру.

Условный «Запад» (на самом деле это понятие очень некорректно) открыто поощрял этот процесс через щедрую грантовую поддержку разнообразных пропагандистских проектов и программ – в первую очередь в гуманитарной сфере и СМИ, формируя целое поколение националистической интеллигенции с религиозной верой в рыночные догматы.

Российские элиты также устраивала эта ситуация – поскольку в РФ в целом происходили те же процессы, и правящий класс этой страны, несмотря на попытки использовать в имперских целях ностальгию по советскому прошлому, на самом деле не испытывает к левым никаких симпатий и сантиментов.

Такова общая логика общественно-политических процессов на постсоветском пространстве, которая особенно ярко проявила себя именно у нас на Украине. Однако здесь она имеет важную и выраженную специфику. Украинских левых не просто устранили из общественной повестки и информационного поля, где абсолютно доминировали либералы и националисты.

Из левого движения создали удобный образ внутреннего врага, переложив на него ответственность за все беды страны, которые якобы коренятся в тяжелом наследии советского режима (несмотря на то, что все двадцать пять лет Украина существовала за счет проедания этого наследия), и одновременно объявляя левых «пятой колонной» извечного внешнего врага.

Под этим врагом понималась Россия, которую на голубом глазу представляли наследницей «советского коммунизма». Несмотря на то, что на момент начала «евромайдана» РФ продвинулась в смысле неолиберальных реформ куда дальше, чем наша страна. Соответственно, левая идеология была объявлена смертельно опасной, органически чуждой украинцам ересью, которую принесли на чужих штыках поработители Украины, чтобы уничтожить наш народ через репрессии и этническую чистку Голодомора.

Нам объясняли, что эта идеология априори враждебна основополагающим ценностям европейской, христианской, «белой» цивилизации, основанной на частной собственности и индивидуальной свободе. И весь этот набор ксенофобских и рыночных предрассудков, которые играли всеми красками социального и цивилизационного расизма, стал нормой для сознания среднестатистического украинского интеллигента. Он свято верил и верит в то, что страну может спасти от гибели только жесткая националистическая диктатура в сочетании с не менее жесткими антисоциальными реформами, и с благоговением повторял имена Пиночета, Тэтчер, Рейгана и Ли Куан Ю.

В результате олигархи могли быть спокойны – несмотря на всю ненависть к ним, которой давно заряжено ограбленное общество. Как я уже говорил, начиная еще с нулевых годов: постсоветский национализм всегда являлся механизмом управления и контроля над обществом в руках правящих элит, позволяя им перенаправлять социальное недовольство в русло ксенофобской ненависти и фанатичного антикоммунизма. Причем именно антикоммунизм стал цементирующей основой идейно-политического союза между либералами и нацистами, который в итоге обеспечил победу «евромайдана», где ультраправые отвечали за силовые уличные акции, а либеральная интеллигенция занималась легитимизацией их действий, обеспечивая им международную поддержку и сочувствие СМИ.

В результате нигде в Европе крайне правые не имеют сейчас таких политических достижений и перспектив как в Украине.

Нигде они не присутствуют в таком количестве во властных структурах, полиции, армии и спецслужбах. Со всеми вытекающими отсюда последствиями и перспективами для страны и ее левых активистов.

Впрочем, важно сказать, что на определенном этапе КПУ, СПУ и ПСПУ по-своему посодействовали становлению правых. С начала нулевых их руководство, которое цинично приватизировало популярные левые «бренды», вычистило из своих рядов множество идейных активистов и полностью отказалось от собственно левой программы, занявшись политической коммерцией и теряя доверие масс, которое было огромным еще в конце девяностых. А потом в этих партиях окончательно отказались от рудиментов марксизма в пользу рыночной программы, клерикально-консервативной идеологии и заигрывания с «русским миром», подменившим классовую повестку.

Это закономерная эволюция всех левых организаций – и крупных партий, и небольших групп, – которые отказались от борьбы за политическую власть, от попыток взять на себя ответственность за радикальные революционные изменения в своей стране. Самое забавное, что украинская интеллигенция все эти годы не переставала пугать общество призраком «коммунистического реванша». Хотя лидеры КПУ, СПУ и ПСПУ слабели на глазах, давно превратившись в послушных партнеров «Батькивщины», «Партии регионов», «Нашей Украины», абсолютно безопасных для буржуазии, частью которой они и являлись. По сути, эти партии превратили в удобный жупел для правой пропаганды.

Судебный запрет действительно похоронил КПУ, или она бы и сама покинула политическую арену и без него?

Да, КПУ сдавала свои позиции из года в год. Но к моменту травли и запрета у нее оставались десятки тысяч сторонников, а сотни тысяч людей готовы были поддержать эту партию на выборах. Не потому, что они верили Симоненко, а вследствие того, что в силу исторических обстоятельств Компартия олицетворяла в массовом сознании левую идеологию, запрос на которую с неизбежностью ощущался и ощущается в страдающем от кризиса обществе. И если бы не победа «евромайдана», который изначально сделал требование «декоммунизации» одним из важнейших пунктов своей политической программы, распад Компартии однажды привел бы к тому, что ее место заняли бы другие, действительно левые политсилы, которые уже формировались на Украине.

Важно понимать, что «декоммунизация» направлена не против теряющего влияние Симоненко, а против тех, кто потенциально мог бы сменить его на левом поле.

А запрет КПУ является лишь частным моментом превентивной расправы с левым движением, которая должна превратить Украину в «страну без левых», чтобы обезопасить буржуазию от призрака социального бунта. Сейчас украинские элиты все устраивает. Несмотря на общий хаос и ожесточенную внутреннюю грызню, которая может привести к рокировкам в высших эшелонах власти, они прекрасно чувствуют себя, когда на политическом горизонте нет никаких левых. И мечтают, чтобы этот праздник продолжался вечно. А вся остальная страна расплачивается за это тяжелейшим кризисом – последствиями губительного рыночного курса, по которому нас ведут уже четверть века. Потому что только левые могли бы предложить обществу альтернативный гуманистический и антикапиталистический проект.

Создается впечатление, что украинские правые активно используют левую риторику. БЮТ, Азов, Свобода, «национал-демократы». Я прав, или нет?

В условиях вакуума, который образовался в украинской политике после маргинализации и законодательного запрета левых, правые получили возможность монопольно использовать социальное недовольство и протестные настроения масс. Тем более что у них сейчас есть очень серьезные административные, финансовые и силовые ресурсы. «Свобода» спекулировала на этом еще до «евромайдана», а сейчас эту же нишу пытается окучивать целый конгломерат радикальных ультраправых. К примеру, «Азов» поддержал одну из шахтерских акций, чтобы попиариться на выступлении горняков. Хотя его покровитель Аваков представляет «Народный фронт», который несет полную ответственность за судьбу шахт, закрытых по решению правительства Яценюка.

Однако в перспективе разочарование в правых практически неизбежно. Причем именно потому, что они не могут, да и не хотят реально изменить к лучшему социальное положение масс. А радикальные популистские лозунги не намажешь на хлеб и не отнесешь в банк, чтобы заплатить за коммуналку. Правые, которые интегрировались после Евромайдана в силовые структуры и власть, будут подавлять акции социального протеста и преследовать левых, которые могут задать таким акциям политический вектор, придавая смысл и цель стихийному бунту. Например, после недавних протестов против медицинской реформы в Казатине местные радикальные националисты обвинили в их организации коммунистов и активистов Соцпартии, которым пришлось скрываться.

Однако следующий этап социальных выступлений вполне может пройти на Украине при доминировании ультраправых, главным козырем которых является наличие парамилитарных военных подразделений. Тем более что «Азов», «Свобода», «Правый сектор» и более мелкие группы националистического и открыто нацистского толка заключили сейчас политический альянс с прицелом на выборы и обнародовали политический манифест, где крайний шовинизм обильно разбавлен социальной риторикой.

В таком случае вопрос: а у левых есть шансы вернуться в политику? Что для этого нужно сделать? У вас нет ощущения западни? Власти и правые называют левых пророссийскими, но на майдане коммунистов тоже никто не ждал. Попытки наладить дружбу с национализмом и повести левых в правые батальоны, как я понимаю, провалились, ничего серьезного не вышло.

Попытки капитулировать перед правым дискурсом, представляя себя «левыми патриотами» и оборонцами (в ленинском критическом понимании этого слова), могут привести только к отказу от собственной левой идентичности и коллаборационизму с правой властью, против которой в первую очередь должны бороться коммунисты. Именно вопрос отношения к войне является ключевым политическим вопросом на Украине. Причем именно потому, что он неразрывно связан с социально-экономической повесткой. И те, кто выступает за продолжение войны, объективно относятся к одному лагерю с Порошенко, Аваковым, Парубием, нацистами и олигархами, де-факто поддерживая их агрессивную антисоциальную политику. Социальная риторика тут ничего не меняет – как мы уже говорили выше, ее активно используют сейчас правые и даже олигархические политструктуры.

Дело именно в отношении к войне. Она – способ существования нынешнего режима, за счет которого он удерживает контроль над страной.

Но именно поэтому она является его кащеевой иглой – поскольку реальное прекращения конфликта на востоке страны неизбежно приведет к краху нынешней власти. Отсюда же вытекает вопрос об отношении к репрессивной антидемократической политике нынешнего правительства, которую недопустимо оправдывать фактором «внешней угрозы». В нынешних условиях украинские левые должны стать одними из организаторов массового общедемократического движения в защиту политических, гражданских и конституционных прав украинцев, за свободу слова, за мир и против репрессий. Движение, которое объединит на основе такой повестки вчерашних критиков и сторонников «евромайдана», будет отвечать реально существующему общественному запросу. И может стать в нынешних условиях первым шагом на долгом пути к возрождению полноценного, массового левого движения. Я не думаю, что у левых есть шанс на демаргинализацию, если они откажутся от сотрудничества в этом вопросе. Хотя даже в этом случае слишком многое будет зависеть от того, как сложится общая политическая конъюнктура, на которую левые пока никак не влияют.

Конечно, борьба за возрождение левой будет сложной и длительной. Действительно, еще задолго до начала евромайдана все левое автоматически приравнивалось у нас к пророссийскому. Обезумевшая от шовинизма интеллигенция требует преследовать тех, кто выступает против войны и антисоциальных реформ. И эти угрозы вполне реальны. Однако само понятие «агент Кремля» уже вызывает ироническую реакцию в социальных сетях, в разговорах на рынках или на автобусных остановках. Люди начинают понимать, что, называя своих критиков путинскими агентами, правительство просто хочет закрыть им голодный рот.

В современном мире значение государств уменьшается, большую роль начинают играть межгосударственные институции, ТНК и пр. Кроме того, интернет – современная среда коммуникаций – очень плохо поддается регулированию и контролю со стороны государства. Хотя в России, Украине и других странах как раз пытаются ввести интернет-цензуру. Внешне это выглядит как прямое преддверие перехода к коммунизму, практически по Марксу. Однако мы видим обратный процесс. Растущая стоимость жизни и сворачивание социального государства повсеместно ухудшает положение людей, повышая прибыли сверхбогатых. Мне кажется, что это пузырь. Каковы на сегодняшний день шансы на смену существующей формации и что для этого надо сделать?

Вполне очевидно, что нынешняя система исчерпала себя. Собственно, об этом давно говорят известные политики и эксперты, которых никак нельзя  отнести к левым. Ее раздирают критические социальные диспропорции, которые привели мир к глобальному финансово-экономическому кризису, внесли раскол в элиты, обострили межимпериалистические противоречия и конфликты. Ведь нынешние политические катаклизмы, включая войны на Ближнем Востоке и на Украине, – это только последствия этого кризиса, который будет расширяться на все новые и новые страны, провоцируя или реанимируя другие конфликты.

Да, многие оптимистично надеются, что мир стоит на пороге нового, коммунистического общества. Иногда это чисто реформистские, социал-демократические иллюзии в отношении того, что прогресс каким-то образом, сам по себе, приведет нас к светлому будущему освобожденного роботизацией и хай-теком труда. Иногда это более взвешенный и осторожный взгляд на наши перспективы. Ведь даже если говорить о модной теме роботизации, есть достаточно серьезные основания полагать, что в условиях сохранения глобального политического господства буржуазии передовые технические достижения будут использованы для создания общества, где труд роботов не освободит людей, а сделает их ненужными. На это достаточно прямо намекают в своих комментариях и Стивен Хокинг, и Илон Маск.

Это, конечно, не значит, что левым нужно бросаться в новый луддизм и бороться против научно-технического прогресса. Напротив, им нужно активно овладевать всеми его новейшими достижениями. Но надо понимать, что вопрос борьбы за политическую власть по-прежнему является решающим, как и сто лет назад. Он остается ключевым для рабочего класса и левого движения, которые на сегодня во многом утратили прежнюю родовую взаимосвязь. И эта борьба, безусловно, будет носить ожесточенный, кровавый характер. Поскольку нет никаких оснований полагать, что глобальный правящий класс, который обладает невиданным в истории могуществом, добровольно откажется от своих капиталов и привилегий. Такие маниловские надежды могут стоить человечеству будущего.

Однако если этого перехода к новому обществу не произойдет – даже при том, что этот процесс в любом случае будет длительным и полным противоречий, – планета с неизбежностью скатится к глобальным войнам, архаизации общества, деградации образования, культуры и тяжелейшей гуманитарной катастрофе, прологом к которой стал недавний исход беженцев. А также к масштабному экологическому кризису, отголоски которого можно видеть в том, что происходит сейчас на Украине: мусорный коллапс, уничтожение лесов в обмен на кредит МВФ, разрушающая природную среду нелегальная добыча янтаря, загрязнение опасными веществами в результате обстрелов Донбасса, минная угроза.

В подобных выводах нет ничего нового. «Социализм или варварство» – озвучивает эту давно стоящую перед нами дилемму Роза Люксембург.

Сегодня её слова вспоминают все чаще, и мир, где не будет влиятельных массовых и успешных левых сил, в итоге обречен на катастрофический сценарий. Это по-своему подтверждает на микроуровне наш украинский опыт, к сожалению, оплаченный тяжелой ценой. В чем и заключается его ценность для жителей других стран.

Беседовал Кирилл Казючиц

Запись Андрей Манчук: «Дело именно в отношении к войне» впервые появилась Рабкор.ру.

Деликатный переезд

28/04/2017

А вот представьте, что вам говорят: скоро переезжаем. В другое место. И из квартиры надо все-все забрать. Всю свою жизнь.

Давно ли вы разбирали балкон? А антресоль? А шкафы? Вы точно знаете, что у вас там лежит? Да, на всяких модных сайтах пишут: пока не выкинешь старое, не будет места для нового.

Кто живет в хрущевках? Много кто. И молодые, и сильные, и здоровые, которым переехать — в удовольствие. Обожают переезжать. Только об этом и мечтают. Быстро и ловко все сложат, отвинтят, упакуют и сядут на чемоданы. Ждать, когда повезут в новостройку.

Но, говорят, в хрущевках живет много бабушек. Это такая категория есть. Вроде многие полжизни там живут, в этом устаревшем доме. Как же они будут переезжать?

Старые свои вещи она редко выкидывала. А что считать старым? Стены, лампы, мебель? Есть просто дорогие сердцу. Может, совсем не ценные. А есть мебель, которая живет только тут. Вроде стоит, вроде держится, а начнешь перевозить — рассыплется. До новой квартиры точно не доедет. Значит, надо покупать диван. Или шкаф. Или полочку. За чей счет? За бабушкин? Родственники помогут? Город заплатит? Ну, конечно, город. Казна богатая, там все расходы на реновацию предусмотрены. И чиновники только о том и думают, как бы гражданам жизнь облегчить. Ясное дело, всё за счет мэрии.

А кто и где новые вещи купит? И какие? По вкусу бабушки? Её с собой возьмут в магазин? Или на свой вкус? Кто там будет ответственен за устройство на новом месте? Дизайнер? Строитель? Медсестра?

И вот прямо все так и упаковать? Одежду, лекарства, книги, картины, фотографии, телевизор, занавески, карнизы, цветы, крупы, холодильник (старый, облупленный? Стыдно даже везти такой. А там будет ждать новый?). Штору для ванной, всякое барахло.

А кто будет его разбирать, это барахло? Наверное, помогут. Дети и внуки. Радостно помогут, чего уж там. А если нет детей и внуков? Социальный работник? На каждую бабушку, которую выселят из хрущевки, дадим по социальному работнику? Специально для переезда. Чуткий будет работник, терпеливый, честный. Будет разбирать старые рецепты и ценные вещи под руководством бабушки. Которая, может быть, плохо видит и плохо ходит.  Если видит и ходит.

И все это, нажитое посильным и непосильным трудом лет за пятьдесят, аккуратно так погрузят в фургон? Газель? Добрые и деликатные грузчики? А саму бабушку, прижимающую к себе сумочку с документами и деньгами в кабину? Или ее отдельной машиной?

И вот приезжает бабушка в новый высокий дом, где она никого не знает. Высаживают её из газели или такси… Кстати, такси за счет города?

Доставляют в квартиру на семнадцатый этаж и выгружают мебель и вещи. В коробках и ящиках. Подписанных рукой социального работника. И оставляют. Нет, слишком жестоко. Расставляют вещи, как бабушка скажет. Все в точности, как было на старой квартире. И вещи по полочкам раскладывают.

Хорошие люди, внимательные. И все расходы до копейки мэрией покрываются. Пенсии же не хватит…

Люстры опять же надо повесить. Карнизы. Занавески. Полочки прибить. Это делает какое-то бюро добрых услуг, которое приставлено к каждой бабушке, на старости лет сменившей жилье? За деньги города? В бюджете программы «реновации», это ведь всё учтено и предусмотрено, не правда ли?

Но всё равно со здоровьем у бабушки неважно. Даже в самом добром городе, среди самых отзывчивых людей (у нас ведь в Москве все как один такие) стресса не избежать.

Кто будет считать инфаркты и инсульты еще до всякого переезда?

Только от предчувствия того, что сейчас придется покинуть дом, где долго жила. Или сразу после.

Когда проснется бабушка на новом месте, а там все незнакомое.

Будет привыкать.

Если доживет до конца переезда, конечно.

Запись Деликатный переезд впервые появилась Рабкор.ру.

Медведев наносит ответный удар

27/04/2017

© og.ru

После протестных акций во множестве городов России правительство вдруг осознало, что россияне недовольны своим материальным положением. Дмитрий Медведев решил не оставлять народ на попечение либеральной оппозиции и нанес ответный удар. В один день, как ему, возможно, кажется, он снял материальный вопрос с повестки дня… объявив экономический рост! Он также перечислил достижения своего кабинета, которые должны прекратить в народе политические брожения. Теперь все обязаны знать: жить нам становится лучше. Нет, речь не о будущем и не о перспективах страны. Речь о настоящем. Правительство объяснило нам, что наша жизнь уже изменилась к лучшему. А если мы этого не заметили, то это уже наша проблема.

В беседе с президентом Медведев заявил: «Наша экономика вошла в стадию роста». Эти слова были незамедлительно подтверждены близкими к властям изданиями. Они зафиксировали, что «экономика выходит на позитивный сценарий развития». Следом они принялись, как нечто новое повторять слова председателя правительства о том, что промышленное производство в России увеличилось за 2016 год на 1,3%, развивается сельское хозяйство, а безработица в 2017 году должна снизиться с 5,5 до 5%. Вообще же, она, как заявил Медведев, «сохраняется в контролируемых рамках».

Гордится Медведев, вероятно, и тем, что власти пока обходятся без повышения налогов. Особую гордость у министров вызывает укрепление рубля.

Мировые цены на нефть стабильно держатся на повышенном уровне, и в этом состоит основная причина «успехов» правительства. Почти двукратное падение курса рубля удешевило производство в России, но также и подорвало спрос. Однако если продолжить перечислять позитивные моменты, которые чиновники могли бы записать на свой счет, то нужно отметить: укрепление рубля в 2016-2017 годах сделало дешевле отдых за рубежом, также подешевела электроника и некоторые другие ввозимые товары, деликатесы и итальянская мебель. Премьер мог бы записать в число побед кабинета и снижение цен на жилье. Постоянно дорожающая недвижимость немало нервировала россиян в прежние годы.

При желании министры экономического блока могут найти и другие признаки оздоровления экономики и улучшения жизни народа. Например, можно заявить: курс правительственных облигаций стабилен, а их выпуск идет полным ходом.

Доходы по ним гарантированы сокращением социальных расходов бюджета. Эта политика, опробованная во времена Бориса Ельцина, конечно должна быть всеми признана как наиболее подходящая для страны и ее населения. Можно добавить, что она подчеркивает верность правительства Медведева рыночным идеалам. Более того, все успехи экономики достигнуты в условиях давления санкций и без отказа от якобы единственного верного пути открытости российского рынка.

Медведев может гордиться, что правительство обошлось без заморозки членства России в ВТО, без развития государственного сектора – чисто неолиберальными мерами оно смогло вернуть экономику к росту, а рубль сделать стабильным. На беду, граждане не готовы воспринять весь этот сомнительный позитив и вряд ли смогут оценить его в ближайшие месяцы. Зато они отлично видят сокращение своих доходов и вынужденный рост расходов. Они знают, что реальная средняя заработная плата во многих регионах составляет около 15 тысяч рублей, а в целом по стране едва ли превышает 20 тысяч рублей. Они знают: множество граждан получают в месяц 5-8 тысяч рублей и никогда не поверят, будто средняя оплата труда в России составляет 37,6 тысяч рублей, как утверждает Росстат.

Многие выгоды от стабилизации реальны. Просто воспользоваться ими могут немногие. Так, мало кто из россиян может позволить себе отдых за рубежом, да еще ради экономии оплатив его заранее. Зато все фиксируют, что рост тарифов не прекратился. Летом 2016 года они увеличились на 7%, в начале 2017 года – еще почти на 5%. Новое повышение на 5% должно случиться летом. Конечно, чиновники могут сообщить, что из-за успешной борьбы с инфляцией тарифы повышаются меньше прежнего. Но они повышаются. Вместе с ними повышаются продуктовые цены. На них еще окажет влияние увеличение ПЛАТОНа, с которым отчаянно борются водители-дальнобойщики.

Введен и будет повышен налог на имущество физических лиц. Собирать его будут с каждого огородного сарая и туалетного домика, с каждой квартиры, пусть это и противоречит конституционному праву граждан на жилье.

Не существует механизмов, которые позволили бы обществу заблокировать дальнейшее «триумфальное» шествие этой стабилизации и «роста» экономики. О привлечении инвестиций и создании высокотехнологичной экономики чиновники говорят много лет, Медведев даже посвятил речам о модернизации и инновациях весь свой президентский срок. Он рассуждал об этом так много, что сейчас мало кто готов воспринимать его слова всерьез. Модернизация экономики необходима, но она не может быть осуществлена без роста реальных доходов россиян. Это же является необходимым условием экономического роста в стране. Нищим людям трудно увеличивать потребление товаров, особенно когда население закредитовано. Еще труднее им поверить в то, что они стали жить лучше.

Глухое недоверие к выдуманным успехам экономики и сфабрикованным данным о росте заработной платы — не продукт оппозиционной агитации. Трудящиеся лучше премьера знают, сколько денег они получают, как изменяются их расходы и как приходится крутиться, чтобы выживать. Ответный удар Медведева не попадет в цель еще и потому, что никакого экономического подъема в России не будет. Зато обещание это главе правительства люди еще припомнят. Он фактически наступил на грабли бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева, который прославился бесконечным нащупыванием «дна» кризиса.

Этого дна экономика не достигла и весной 2017 года. Несмотря на некоторую стабилизацию, отчасти порожденную ростом цен на нефть, отчасти ростом долга ради стабилизации рубля с помощью денег международных спекулянтов, слабый спрос создает плохие продажи. Это порождает новое ослабление спроса. Если работодатели и не увольняют персонал массово, то они будут снижать зарплату. А рост тарифов и цен еще больше уменьшит спрос, что вызовет новое сжатие экономики.

Кризис останется очевидной для всех проблемой и статистические манипуляции чиновников никого не успокоят, а скорее будут злить.

Интернет уже захлебывается в злорадстве по поводу реляций Медведева. Провал кабинета очевиден. С 2012 года он заработал репутацию разжигателя кризиса. Её невозможно исправить, рассказывая народу о счастливом настоящем, после которого даже не нужно будет светлого будущего. О своем реальном положении люди отлично проинформированы. Однако для краха позитивных прогнозов главы правительства потребуется время. Когда оно пройдет, репутация Медведева и его команды упадет еще ниже. Вот только как бы к этому моменту не упали еще цены на нефть и курс нашей валюты.

Запись Медведев наносит ответный удар впервые появилась Рабкор.ру.

Для чего нужна новая программа сноса пятиэтажек

27/04/2017

© i.ytimg.com

Если взглянуть на карту Москвы, на её престижные районы – Беговой, Пресненский, Савеловский, Щукино и многие другие, то можно увидеть, что там полным полно пятиэтажек. А если к этим домам присмотреться получше, то можно заметить, что они в массе своей относятся к сериям, которые московским правительством «приговорены» к новой программе сноса пятиэтажек – панельные 1-515, блочные 1-510 и кирпичные 1-511, 1-447. Помимо этих серий заодно планируют сносить вполне добротные кирпичные трех, четырех, пятиэтажные дома других типов. Более того, в хороших районах Москвы полно 9-ти этажных «хрущевок», типа серии II-49, конструктивно похожих на хрущевки-пятиэтажки. Их тоже хотят убрать, особенно если расположены они среди сносимых пятиэтажек. Стоимость программы сноса оценена в 4 триллиона рублей, и уже принято решение выделить на ближайшие годы из городского бюджета 300 миллиардов.

Разумеется, столь грандиозная программа создана не для переселения москвичей в комфортное жилье, как о том на телекамеру говорили Владимир Владимирович с Сергеем Семеновичем. В плане комфорта добротные кирпичные пятиэтажные дома с хорошей тепло- и звукоизоляцией и приемлемой планировкой будут получше «хрущевок XXI-го века» — домов серии п-44т, п3м и т. п., в какие обычно расселяют жителей сносимых домов. Пиар перед президентскими выборами тут тоже ни при чем, здесь можно скорее ожидать, что за такой «подарок» жители престижных районов из-за перспектив в результате расселения оказаться за МКАДом проголосуют против кандидата №1, да и жителям менее удачных по сравнению с Москвой регионов вряд ли нравится идея обеспечить москвичей комфортным жильем за счет бюджета (они-то не знают про практику переселения ближе к МКАДу и думают, что москвичи от переселений в большом выигрыше).

Программа эта создана с двумя целями. Во первых, освободить земли престижных районов Москвы под коммерческую застройку жильем класса бизнес и выше. Ни о каком бесплатном переселении в эти дорогие новостройки жителей сносимых домов речи быть не может. Во-вторых, отсрочить неизбежный коллапс рынка новостроек, поддержав его покупкой большого количества жилья на огромные деньги из бюджета.

Руководитель Департамента градостроительной политики Москвы Сергей Лёвкин пообещал жителям сносимых пятиэтажек дать новые квартиры в районе их проживания или соседних районах.

«Уверенно могу сказать, что в Новую Москву никого не отправят, и сейчас все остаются в пределах своих районов проживания. Действующий 21-й московский закон устанавливает такие права жителей: человек переселяется на территорию, не выходящую за границы районов, примыкающих к его району проживания, то есть либо в свой район, либо в один из соседних», — рассказал С. Лёвкин в интервью «Московскому комсомольцу».

По его словам, всего планируется переселить 1,6 млн человек, проживающих в пятиэтажках. А еще он отметил, что каждый москвич имеет право по желанию получить жилье в любом другом районе города.

Однако уже очень давно в престижных районах Москвы, особенно центральных, не строятся дома эконом-класса. Последние такие дома были построены лет шесть назад, и то не на продажу, а для нужд различных госструктур – сотрудникам ФСБ, министерств и т. п. Нет и не может быть такого, чтобы на месте снесенных пятиэтажек в дорогом районе, например, в Пресненском, были построены дома эконом-класса, куда переселяют расселенцев. А в «Алых Парусах» им квартиры никто не даст. В результате при сносе пятиэтажек окажется, что реализовать 21-й закон в хороших районах практически невозможно, ни в этом районе, ни в примыкающих «неожиданно» не окажется домов, куда можно было бы переселить людей. И тогда москвичам напомнят, что они, как сказал Лёвкин, имеют право на жилье в любом другом районе города, например, в Южном Бутово или Некрасовке, а уж убедить жителей этим правом воспользоваться московские власти смогут без особых для себя хлопот.

В соответствии с законодательством упрямым гражданам трижды предложат заведомо неприемлемый для них вариант в соответствующем закону районе, и если граждане не согласятся, в принудительном порядке выдадут им квартиру за МКАДом.

Жил человек у метро «1905 года», станет жить у метро «Некрасовка» с окнами на мусоросжигательный завод. Или, например, объединят районы так, что соседние с объединенным районы окажутся за МКАДом. Или вообще изменят 21-й закон. В общем, не стоит жителям пятиэтажек в престижных районах рассчитывать, что их оставят жить там, где жили. До президентских выборов им ничего не грозит, а после следует готовиться к неприятностям.

Перепроизводство на рынке новостроек в Москве и Подмосковье давно уже наступило. Квартиры в новостройках приобрели все кому нужно и не нужно, все кто может себе это позволить и не может. Государство всевозможными искусственными способами поддерживает строительный сектор, давая большие госзаказы на жилье для сотрудников силовых и государственных структур (у каждого полковника давно уже по несколько ненужных ему квартир), под различные госпрограммы типа «молодая семья», обязав банки давать ипотечные кредиты на маловыгодных для них условиях – под низкие проценты и ненадежным клиентам, предоставляя ипотеку с господдержкой, субсидируя застройщиков.

Эти усилия дают свои плоды, спрос на новостройки пока еще держится, но беда в том, что стройсектор не видит меры и количество новых строек растет чуть ли не в геометрической прогрессии. Но покупать их уже физически некому.

И тут появляется оптовый покупатель в лице правительства Москвы, который собирается купить недвижимости на 6 триллионов рублей. Безусловно, такая мера поддержит строительный сектор еще на много лет, но какой ценой? 6 триллионов — это 40 процентов бюджета страны, и это не деньги частных инвесторов, это деньги граждан! Потратить их на снос вполне качественного жилья и строительства взамен него другого — это значит не вкладывать в промышленность и сельское хозяйство, не построить множество поликлиник и детских садов, не купить современное медицинское оборудование, не обеспечить больных жизненно важными лекарствами, не строить новые дороги, не повышать пенсии и зарплаты и т. д. и т. п.

Таким образом, новая программа сноса пятиэтажек скорее похожа на аферу и вредительство, чем на заботу о комфортном проживании москвичей. Безусловно, остались еще в Москве морально устаревшие и малокомфортные дома, которые было бы уместно заменить новыми. Но ведь нужно это делать так, чтобы это устраивало жителей: чтобы их расселяли в том же районе или в каких они действительно хотели бы, не было повального сноса всех домов подряд, чтобы жители имели право решать, сносить их дом или нет. Однако, очевидно, что такой подход для московских властей неприемлем.

Михаил Рейнов

Запись Для чего нужна новая программа сноса пятиэтажек впервые появилась Рабкор.ру.

Европейские левые против Трампа

25/04/2017

© politico.com

Бомбардировка американцами сирийского военного аэродрома, кажется, не слишком удивила представителей радикальных левых в Европе. Антиамериканизм был и остаётся важной частью их политической культуры.

Собственно, никаких иллюзий в отношении Дональда Трампа западноевропейские антикапиталистические левые силы и не питали. Как убеждали меня ещё в феврале в штаб-квартире Португальской коммунистической партии (ПКП),

«избрание Дональда Трампа президентом США углубит реакционную и агрессивную внешнюю политику США».

Один из лидеров радикального течения «Подемос» профессор Хайме Пастор в Мадриде отмечал, что «исходя из политического анализа Маркса, мы должны быть готовы к тому, что внутренняя консервативно-популистская политика Трампа рано или поздно повлечёт за собой реакционные проявления в международной жизни». Схожую точку зрения слышал я и от координатора португальского Левого блока Катарины Мартенс, убеждённой, что «уже сама риторика Трампа в отношении Сирии, Ирана или Северной Кореи является много более воинственной, чем умиротворительный дискурс Обамы». Нам, левым, делала вывод португальский левосоциалистический политик, нужно готовиться к худшему.

Взрыв «матери всех бомб» в Афганистане, ядерная демонстрация силы в отношении КНДР, жёсткие заявления представителей трамповской администрации в отношении Ирана и Кубы, открыто и фронтально произраильская линия нынешней американской дипломатии не оставляют никаких сомнений: правая внешняя политика в исполнении Белого дома начала реализовываться. Ну и «томагавки», посланные для «наказания» сирийского режима в начале апреля, стали лишь красочной иллюстрацией данного внешнеполитического поворота. Как верно заметили участники созванной недавно по инициативе Партии европейских левых Средиземноморской конференции левых сил, «с избранием Дональда Трампа президентом США мы вошли в новую эру», представляющую собой угрозу американского военного усиления и интенсификацию уже существующих в мире конфликтов.

Следует отметить, что почти дружное осуждение европейскими коммунистами и радикальными социалистами действий Вашингтона не означает тотальной поддержки ими сирийского режима.

Лишь часть компартий (в основном занимающих наиболее радикальную нишу) сегодня выражают солидарность с внутренней политикой Дамаска. Однако эта констатация не означает, что антикапиталистические левые не понимают, какую потенциальную и уже реальную угрозу представляет для дела мира политика не совсем адекватного хозяина Белого дома.

Очевидно, что наибольший антиамериканизм демонстрируют сегодня традиционные компартии. Как отмечается, в частности, в заявлении Центрального комитета Коммунистической партии Греции, «народы знают, что США и их союзники, которые создали преступные организации типа «Аль-Каиды» и «Исламского государства», выдвигают и используют предлоги для оправдания своих интервенций и империалистических войн в Сирии, Ираке, в обширном регионе от Ближнего Востока до Северной Африки». С точки зрения португальских коммунистов, «атака на Сирию подтверждает, что целью Соединённых Штатов является не нанести удар по терроризму, а навязать их гегемонию на Среднем Востоке и в мире».

Более «мягко» настроенные коммунистические партии также осуждают действия трамповской администрации. Так, в заявлении Коммунистической партии Чехии и Моравии (КПЧМ) отмечается, что «атака рассматривается как односторонний акт военной агрессии против суверенного государства-члена ООН и нарушение норм международного права, который угрожает миру и безопасности в регионе». КПЧМ призывает Соединённые Штаты немедленно прекратить военную агрессию и проявить сдержанность, вернувшись к поиску общих международных решений под эгидой Совета Безопасности ООН.

В свою очередь, в заявлении международного отдела Французской коммунистической партии подчёркивается, что объективно военный удар американцев лишь усилит и антидемократический режим Асада, и джихадистские группировки, поскольку и одна, и вторая сторона умело эксплуатируют в своих интересах подобные акты внешней агрессии, приводящие к разрушительным последствиям для затронутых войнами государств. И наоборот, сожалеют французские коммунисты, подобные действия лишь отдаляют переход Сирии к настоящей демократии.

Следует сказать, что не только партии коммунистической традиции подняли голос против действий трамповской администрации.

Испанская партия «Подемос» выступила с достаточно принципиальным антиамериканским заявлением, уточнив при этом, что оказываемая Вашингтону солидарность со стороны стран Европейского Союза и, в частности, Испании, свидетельствует об отсутствии воли к суверенитету у нынешних лидеров «объединённой Европы». Так же считает и депутат Европейского парламента, лидер движения «Непокорённая Франция» Жан-Люк Меланшон, который сегодня, судя по опросам, имеет самый высокий электоральный рейтинг среди всех левых кандидатов на пост президента Франции. Отмечая, что подобные действия Вашингтона способны лишь усилить общую напряжённость на Ближнем Востоке, Ж.-Л. Меланшон одновременно подмечает, что «Франсуа Олланд и Ангела Меркель несут полную ответственность за предоставление Дональду Трампу односторонних полномочий на нанесение удара по тому, кому хочет Америка и когда она этого хочет».

Разумеется, европейские левосоциалистические партии ни в коем случае не готовы солидаризироваться с политикой официального Дамаска, и во всяком случае они твёрдо выступают за международное расследование применения в Сирии химического оружия – с тем, чтобы найти и наказать виновных. Однако, как отмечает руководитель международного отдела Социалистической партии (Нидерландов) Харри Ван Боммель, «вновь мы являемся свидетелями безнаказанных действий Соединённых Штатов в их интересах». Его товарищ по голландской соцпартии депутат парламента Садет Карабулат, в свою очередь, уточняет, что «грядущая милитаризация конфликта в Сирии, куда вовлечены США, Россия и другие великие державы, это последнее, что нужно людям».

И ещё немаловажно добавить следующий момент: во многих заявлениях коммунистических, радикально-социалистических, левопопулистских и крайне левых партий после американской акции 6 апреля (или в связи с посылкой военно-морской армады в Восточную Азию), со всей ясностью и принципиальностью отмечается, что прогрессивные левые силы должны быть готовы к солидарным международным антивоенным действиям.

Как говорится, например, в недавнем заявлении ПКП, «для прогрессивных сил во всём мире во всю ширь встает вопрос об организации широкой глобальной борьбы за мир и против империалистического вмешательства и агрессии, которые повсюду несёт империализм Соединённых Штатов».

У европейских антикапиталистических сил есть достаточно длительный, растянувшийся на многие десятилетия опыт такой борьбы. Очевидно, что в этом они могут рассчитывать на поддержку со стороны радикальной части социал-демократии (и здесь уместно напомнить, что лидер британских лейбористов Джереми Корбин, безусловно осудив факт применения в Сирии оружия массового уничтожения, одновременно подверг критике одностороннюю акцию Вашингтона) и левоэкологических кругов. Дональд Трамп давно является врагом для американских левых. Сейчас, похоже, он стал таковым и для разных сегментов радикальных левых Старого Света.

Запись Европейские левые против Трампа впервые появилась Рабкор.ру.

Два Александра и «несвоевременный» сигнал восстанию греков

25/04/2017

© greekhistoryandprehistory.blogspot.ru

У истории греческой революции XIX века странная первая глава. Её авторами совершенно по-разному были молдавский князь Александр Ипсиланти и русский император Александр I. Ипсиланти дал грекам сигнал, в тоже время преподнеся и важный урок. Этот урок оказался связан с позицией России начала 1820-х годов. Для неё, а также для всего Священного союза не всё на Балканах было вовремя.

Князь Александр Константинович Ипсиланти (1792–1829) был сыном господаря Молдавии и Валахии Константина Ипсиланти. Однако его отец в связи с участием в антитурецком заговоре бежал в 1806 г. в Россию, а его владения конфисковали. В 15 лет его старшего сына Александра представили вдовствующей императрице Марии Федоровне, которая приняла участие в его судьбе. Образование, по свидетельству современников, он имел домашнее, весьма поверхностное, хотя в совершенстве владел несколькими иностранными языками. Однако продвижение по службе шло довольно быстро, и войну 1812 г. 20-летний Александр встретил уже в чине штабс-ротмистра. Несчастья своей второй родины он переживал как свои личные, его участие в военных действиях с войсками Наполеона отмечены доблестью и отвагой. Причем, как свидетельствуют современники, храбрость его порой доходила до безрассудства, за свои подвиги он был награжден орденом Владимира 4-й степени, Анны 2-й степени, золотым оружием и произведен в полковники.

Во время зарубежных походов русских войск, в знаменитом Дрезеднском сражении в октябре 1813 г. Ипсиланти ядром оторвало правую руку. Ему пришлось выйти в отставку и несколько лет лечиться за границей. Александр I благоволил молодому инвалиду, и 1 января 1816 г. Ипсиланти был пожалован во флигель-адъютанты царя. В конце 1817 г. его произвели в генерал-майоры с назначением командиром 1-й бригады 1-й гусарской дивизии.

Верно служа своему второму отечеству, Александр Ипсиланти всегда помнил о страданиях своего народа, в течение веков находящегося под турецким игом.

Он был уверен, что Россия поможет грекам в их справедливой борьбе. Эту уверенность подкрепляло то обстоятельство, что в самой России существовало тайное греческое общество «Филики Этерия» («Дружеское общество»), основанное в 1814 г. в Одессе и ставившее своей целью освобождение Греции. Еще ранее, в 1810 г. Александр вступил в масонскую ложу «Палестины» и позже стал членом ложи «Трех добродетелей», где мог познакомиться с многими видными будущими декабристами.

По совету своего друга, грека с острова Корфу, Иоанна Каподистрии (в то время министра иностранных дел в России) Ипсиланти принял предложение руководства «Филики Этерия» вступить в члены и возглавить его. Помимо сбора средств, общество занималось вербовкой и созданием добровольческих военных отрядов, среди которых был сформированный из греческих студентов России «Священный корпус». Как полагал Ипсиланти, международная обстановка благоприятствовала планам греческого освобождения. После Венского конгресса был создан Священный союз, в который не вошла Османская империя. Граф Каподистрия, доверенное лицо и ближайший сотрудник Александра I по иностранным делам, был среди составителей венского трактата и добился того, чтобы в него не внесли статьи, гарантирующей целостность Порты. Название Священного Союза внушало христианским подданным Османской империи надежду, что его силы будут направлены на помощь единоверцам.

Не согласовав свои планы с российским руководством, на свой страх и риск Александр Ипсиланти решил начать восстание против турецкого господства. Ипсиланти попросил заграничный отпуск для лечения своей раны и в июле 1820 г. выехал из Петербурга через Москву на юг России. При этом, получив заграничный паспорт за подписью К. В. Нессельроде, он не скрывал своего намерения посетить Дунайские княжества.

Очевидно, что руководство Российской империи могло подозревать о намерениях князя и не препятствовало им. Оно в принципе было заинтересовано в решении греческого вопроса, в освобождении христианских народов Оманской империи.

Обстановка в дунайских княжествах, казалось, благоприятствовала планам этеристов. 13 января 1821 г. умер господарь Валахии А. Сутцо. В стране началось восстание, которое возглавил Тудор Владимиреску, в прошлом поручик российской армии. За проявленную доблесть во время русско-турецкой войны 1806-1812 годов он был награжден русским орденом св. Владимира третьей степени с мечами. Собрав войско в 4 тысячи человек, он сумел даже захватить Бухарест и стать на время правителем Валахии. Этеристы рассчитывали на его поддержку. Но прежде всего они надеялись на помощь России, ожидая, что начавшееся восстание против турецкого гнета вынудит русского царя начать войну с Турцией.

В феврале 1821 г. Александр Ипсиланти вместе с двумя братьями Николаем и Георгием и несколькими этеристами переправился через реку Прут. В Молдавии, в городе Яссы, 24 февраля 1821 г. он издал знаменитую прокламацию, обращенную к грекам, «В бой за веру и родину». В воззвании говорилось о том, что настало время сбросить невыносимое иго чужеземных завоевателей и освободить Грецию. Руководитель «Филики Этерия» призывал всех греков внести свой вклад в освобождение родины, в прокламации содержались намеки на поддержку некоей «державной силы». Многие сторонники Ипсиланти восприняли этот намек за готовность России выступить в защиту угнетенных христиан. 26 февраля в храме св. Троицы в Яссах было освящено знамя восстания. Оно было трехцветным: красный цвет символизировал патриотизм, белый – братство и черный – жертвенность. На одной стороне знамени была надпись: «Сим победиши!» с изображением св. Константина и Елены. На другой – Феникс, возрождающийся из пламени, с надписью: «Из пепла своего возрождаюсь». Это знамя благословил  25 марта 1821 г. на Пелопоннесе митрополит Патрский Герман. Выступление Ипсиланти, подготовленное «Филики Этерия», было смелой революционной акцией, призыв Ипсиланти нашел горячий отклик в сердцах греческих патриотов, уставших от турецкого господства. Сотни добровольцев со всех сторон собирались в его лагерь в Молдавии, и через месяц восстание распространилось и на саму Грецию. Национально-освободительная революция началась.

О том, что симпатии русского общества были на стороне восставших, свидетельствует позиция А. С. Пушкина, который писал:

«Первый шаг Ипсиланти прекрасен и блистателен! Он счастливо начал! 28 лет, оторванная рука, цель великодушная. Отныне он принадлежит истории».

Иной была позиция русского императора. Восстание для него было несвоевременным. На конгрессе Священного Союза в Лайбахе, несмотря на усилия Каподистрии, вопрос о помощи грекам со стороны России был решен отрицательно. Под влиянием австрийской дипломатии Александру I пришлось убеждать своих партнеров по Священному союзу в полной непричастности официальной России к восстанию, так как его возглавлял генерал царской армии, его флигель-адъютант. 19 марта в Лайбахе было получено письмо Ипсиланти Александру I, в котором он призывал его прогнать турок из Европы и тем самым приобрести титул «освободителя Греции». Однако царь осудил восстание и отказал в помощи восставшим грекам. Александр Ипсиланти и его братья были уволены со службы, лишены воинских званий и боевых наград, им было запрещено возвращаться в Россию. Каподистрия как российский министр иностранных дел отправил Ипсиланти письмо от имени царя Александра I, в котором последний резко критиковал восстание в Придунайских княжествах.

Тем не менее Александр I не мог выказать полное равнодушие к положению угнетенных христианских народов Турции. Русскому посланнику в Константинополе Г. А. Строганову были направлены инструкции, чтобы попытаться убедить турецкие власти не допустить кровавой расправы над восставшими. Дипломатические попытки Строганова встретили одобрение царя, он писал ему из Лайбаха 31 марта: «Пусть Порта знает, что мои принципы никогда не позволят мне поощрять восстание, пусть, с другой стороны, жертвы происходящих событий находят у вас поддержку… когда такое бедствие обрушивается на народ, с которым нас связывают священные узы единой веры». Русский царь занял сдержанную позицию, не желая конфликтовать с державами Священного Союза из-за восставших греков, он в это время выступал за сохранение статус-кво на Балканах.

Оставшееся без поддержки России восстание было обречено на неудачу. Кроме того этеристы допустили немало ошибок стратегического и тактического характера. Восстание Ипсиланти было подавлено, сам он попал в плен к австрийцам и провел в австрийских крепостях в ужасных условиях шесть лет, что окончательно подорвало его здоровье.

Он умер сразу после освобождения в Вене 19 января 1828 г., но его смелое выступление имело огромное историческое значение.

Восстание, поднятое Ипсиланти в феврале 1821 г. в Молдове, послужило сигналом к национальному освобождению Греции, которое началось весной 1821 г. 25 марта (по григорианскому календарю) отмечается в современной Греции как День независимости. Для греческого народа Александр Ипсиланти остался героем и мучеником борьбы за независимость. Его останки были перевезены в Грецию и покоятся при церкви на Марсовом поле в Афинах.

Список литературы:

  1. Внешняя политика России XIX начала XX века. Документы Российского Министерства иностранных дел / отв. ред. А.Л. Нарочницкий. – Серия 2. 1815–1830. – Т. XII. – М.: Наука, 1980. – 783 с.
  2. История внешней политики России. Первая половина XIX века. – М.: Международные отношения, 1999. – 448 с.
  3. Кавалергарды в царствование Александра I [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://adjudant.ru/cavaler/24-4.htm (дата обращения: 10.03.2017).
  4. Награды императорской России. 1702-1917 [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://medalirus.ru/portret/ipsilanti-aleksandr-konstantinovich.php (дата обращения: 10.03.2017).
  5. Российская дипломатия в портретах / под ред. А.В. Игнатьева и др. – М.: Международные отношения, 1992. – 384 с.

 

Клеархос Папагеоргиу, магистрант, Курский государственный университет, РФ, г. Курск

Запись Два Александра и «несвоевременный» сигнал восстанию греков впервые появилась Рабкор.ру.

Армения между прошлым и будущим

24/04/2017

Г.Дерлугьян. Армения на выходе из постсоветской реставрации: анализ возможностей. М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2017. — 272 с.

Георгий Дерлугьян — выдающийся рассказчик. И студенты и коллеги обожают слушать его увлекательные повествования, когда размышления о больших исторических процессах (он же всё-таки ученик Иммануила Валлерстайна) органически переплетаются с бытовыми историями, личными наблюдениями и анекдотами. И можно не боясь ошибиться предсказать, что его новая книга об Армении вызовет самый живой интерес.

Сам факт появления подобной книги заставляет задуматься о том, насколько хорошо мы знаем судьбу бывших братских республик после распада Советского Союза.

Разумеется, периодически до нас доходят сообщения о переворотах и локальных войнах, в которые так или иначе оказывается втянута и Россия. В этом смысле, чем больше всяких бедствий и потрясений переживает та или иная постсоветская страна, тем больше мы о ней знаем.

На этом информационном фоне Армения выглядит почти белым пятном. И не потому, что там всё хорошо, но просто потому, что трудности, неприятности и страдания, с которыми сталкивается армянское общество, не приводят к потрясениям, сопоставимым с тем, что пережила Украина или соседняя Грузия. Война против Азербайджана за Нагорный Карабах закончилась для армянских ополченцев успешно, создав психологическую основу для определенного уровня стабильности, когда даже переход власти от одной политической группировки к другой произошел мирно и относительно тихо. Дерлугьян подчеркивает, что общая динамика политического и экономического процесса здесь не так уж сильно отличалась от того, что имело место у соседей.

Власть повсюду в Закавказье оказалась на определенном этапе в руках у националистической интеллигенции, продемонстрировавшей полнейшую некомпетентность и политическую недееспособность.

Но в Армении они продержались сравнительно долго и ушли от власти без кровопролития. С соблюдением демократических процедур. Ведь даже если речь идет, как и у нас, об «имитационной демократии», её правила тоже надо как-то поддерживать.

Впоследствии Ереван не раз потрясали массовые протесты, но ни одно из выступлений не вылилось ни в народную революцию, ни в государственный переворот. Режим «имитационной демократии» оказался на удивление стабильным.

Тут очень важно отметить мысль автора о том, что поддержание стабильности любой системы требует определенных институциональных условий. Современная западная либеральная социология (а отчасти и экономическая теория) постоянно подчеркивает, что успех европейских демократий основан не только на существовании рынка и частной собственности, но и на развитой системе гражданских и политических институтов.

Этот вывод, по сути — ревизионистский по отношению к классическому либерализму, предполагавшему будто наличие частной собственности само по себе создает основные условия для демократического развития, был вполне естественным ответом на неприятный опыт трансформации стран бывшего советского блока, бывших колоний и других «не-западных» обществ, где неолиберальные рыночные реформы либо не породили работающих демократий, либо, во многих случаях, привели к потере даже того уровня политических свобод, который был достигнут ранее.

Однако Дерлугьян, не посягая на этот вывод, дополняет его собственными размышлениями о том, что сильные институты и четкие процедуры необходимы вообще для любого стабильного государства, они нужны авторитарному режиму ничуть не меньше, чем демократии. В этом смысле, кстати, стабильность СССР в 1950-70-е годы или стабильность постмаоистского Китая являются очень показательными примерами. Авторитарные государства отнюдь не были режимами личной власти, вопреки культу личности вождя, который выполнял скорее идеологические задачи, а не отражал реальное положение дел в системе управления.

В этом плане режимы, воцарившиеся во многих частях постсоветского пространства, не будучи никоим образом демократическими, отнюдь не являются в точном смысле диктатурами.

Независимо от совершенно разного уровня насилия, лицемерия или коррумпированности, этот вывод в обобщенном виде можно применить и к России, и к Армении, и к Молдавии, и к Украине, а с известными оговорками даже и к Белоруссии. Правда, Дерлугьян указывает и на другую модель, сложившуюся на постсоветском пространстве, которую он называет «султанистской». Наследственная передача власти в Азербайджане являет собой наиболее ясный и наглядный пример такого типа правления. Развивая мысль Дерлугьяна, можно позволить себе вывод, что политический режим в России сегодня эволюционирует, вернее, пытается эволюционировать от «имитационной демократии» (она же «управляемая» и «суверенная» демократия) к чему-то вроде европейской версии султанизма. Причем уже заранее со стопроцентной уверенностью можно утверждать, что ничего путного из этого не получится, поскольку для успеха подобного перехода нет ни экономических, ни социальных, ни культурных условий. Процедуры и механизмы «имитационной демократии» разрушаются властью, которая явно перестает соблюдать ею же самой установленные правила и приличия, а вот сформировать нормальный «султанат» нет никакой возможности, поскольку отечественный капитализм на самом деле является слишком развитым для такого решения, а интересы отечественной буржуазии слишком неоднородны и противоречивы.

Однако вернемся к Армении. Чем объясняется относительная политическая стабильность на фоне беспрецедентного экономического упадка?

Как показывает Дерлугьян, здесь «даже при интеллигентском режиме происходили примерно те же процессы передела власти и собственности на фоне институционального коллапса, деиндустриализации и эгоистической аморализации элит, что и повсюду на руинах СССР» (с. 84). Тем не менее власть либеральной интеллигенции здесь продержалась дольше, чем в соседних закавказских странах. А замещена была интеллигенция, однако, не обновленной советской номенклатурой, как в Грузии или Азербайджане, а военными лидерами карабахской войны, которые приобрели бесспорный авторитет в обществе, обеспечив армянам победу на поле боя.

Дерлугьян подчеркивает историко-культурное значение этого конфликта, выходящее далеко за пределы специфических раскладов закавказской геополитики. Через карабахскую войну и победу армянский народ смог не только реконсолидироваться в новой ситуации возрожденного государства, но и до известной степени сумел преодолеть травму турецкого геноцида.

Новая Армения превратилась в своего рода новый Израиль, а народ-жертва почувствовал себя народом-победителем.

Увы, аналогии такого рода, какими бы обнадеживающими они ни выглядели, оказываются весьма недолговечными. Военно-политический успех Израиля, с одной стороны, подкреплялся бесспорными экономическими достижениями, которые, кстати, были обеспечены не только трудолюбием и талантами его граждан, но в гораздо большей степени, стратегическим положением этого государства как форпоста Запада на Ближнем Востоке (причем не только в военно-политическом плане, но и в плане экономическом). А с другой стороны, систематическое насилие израильтян на оккупированных арабских территориях очень быстро подорвало моральный авторитет государства — не только в мировом общественном мнении, но и среди многих его собственных граждан. Так что сравнение Армении с Израилем, несколько раз возникающее на страницах книги Дерлугьяна, заставляет задаться не только вопросом о том, сможет ли армянское государство повторить этот опыт в совершенно иных геополитических и исторических обстоятельствах, но и о том, надо ли стремиться к повторению подобного опыта?

Оценивая социально-экономическую ситуацию в республике, Дерлугьян пытается внушить своему читателю осторожный оптимизм относительно будущего Армении, однако именно эта часть его размышлений вызывает наименьшее доверие. И отнюдь не потому, что у Армении нет шансов на хорошее будущее. Просто искать их надо не там, где их пытается разглядеть автор книги. Ссылки на трудолюбие и предприимчивость народа ничего не объясняют, хотя бы просто потому, что эти замечательные качества никоим образом не предотвратили того самого институционального и экономического коллапса, который автор так живо описывает. Надежда на то, что постепенное совершенствование институтов, трансформация элит или приход в политику нового поколения активистов (не имеющих, по собственному признанию Дерлугьяна никакой альтернативной по отношению к существующему порядку идеологии) выглядит по меньшей мере неубедительной. Настолько, что автор сам то и дело признается в собственной неуверенности относительно шансов на подобное развитие событий.

Здесь, однако, мы сталкиваемся с более серьезной методологической проблемой. И дело отнюдь не в том, что сочувствуя своей исторической родине, автор стремится найти хоть какие-то основания для оптимизма, а в том, что неожиданно шаткими оказываются его собственные теоретические критерии. Удивительным образом, несмотря на то, что Георгий Дерлугьян является не просто учеником Иммануила Валлерстайна и представителем школы миросистемного анализа, но и одним из тех, кто приложил немалые усилия, чтобы сделать эти идеи популярными в русскоязычном академическом сообществе, мы находим очень мало следов миросистемного подхода в его рассуждениях о современной ситуации и  перспективах Армении.

По сути всё сводится к привычному для либеральной публицистики призыву построить более эффективный и менее коррумпированный капитализм. Правда, в отличие от стандартных российских либералов, Дерлугьян обращает внимание на роль государства в экономическом развитии, но явно не задается вопросом о том, откуда это эффективное государство возьмется, кто его создаст, на какие социальные силы оно может опереться и какие идеи использовать.

Разумеется, Дерлугьян не был бы учеником Валлерстайна, если бы не сделал необходимой оговорки о возможности возникновения в будущем какого-то нового, некапиталистического общества, однако, по его мнению, подобные события «прогнозируются не ранее, чем серединой нынешнего столетия» (с. 7).

Не буду спорить о прогнозах, тем более, что окончательное и глобальное замещение капитализма новым общественным порядком это действительно дело будущего, до которого многие из нас скорее всего не доживут. Но ведь речь идет не об одномоментном событии. Вот до 2050 года мир живет при капитализме, а с 1 января 2051 переходит к социализму? Будучи специалистом по исторической социологии Дерлугьян должен понимать, что подобные представления не имеют ничего общего с реальностью. Процесс замены одного общественного порядка другим занимает не десятилетия, а столетия. И этот процесс уже идет как минимум с 1917 года точно так же, как процесс перехода от феодальной Европы к капиталистической начался уже во времена гуситских войн, а революции середины XIX столетия лишь завершили и оформили его.

Именно поэтому и вопрос о социалистических альтернативах и о политике, выражающей новые, не-буржуазные интересы, является совершенно актуальным и принципиально важным уже сейчас. Точно так же, как и понимание того, что никакого особенного армянского экономического чуда в условиях кризиса и упадка неолиберальной модели капитализма быть не может, кроме как в рамках попытки создания некоей коллективной альтернативы, торжествующей сначала в нескольких, а потом и большинстве стран Евразии и мира.

Поскольку автор постоянно подчеркивает свою нейтральность по отношению к спорам кейнсианцев и рыночников, социалистов и либералов, обсуждение таких альтернатив находится абсолютно за пределами авторского интереса, а потому и его рассуждения о возможностях оптимистической перспективы будущего выглядят необоснованными. Они могут основываться лишь на определенном сценарии желаемого прогрессивного развития, опирающемся на те или иные массовые социальные интересы, потребности и возможности.

Между тем и само понятие социального прогресса оказывается за пределами методологического подхода автора.

Поскольку размышления о траектории социального развития капитализма или оценка состояния развития производительных сил заменяются общими указаниями на «эпоху Модерна» (красивый интеллектуальный эвфемизм для терминов индустриальное и буржуазное общество), то даже такие базовые для книги понятия, как «революция» или «реставрация» превращаются в социологически бессодержательные «технические» термины. С одной стороны, если всякая перемена власти, независимо от её направленности, последствий и социального содержания, получает наименование «революции», то что же такое «реставрация», о которой автор упоминает уже в названии книги? И почему карабахские боевики, овладевшие государственной властью в Армении, являются представителями «постсоветской реставрации»? Что вообще вкладывает автор в понятие «постсоветского»? Где его границы? Понимает ли он его как восстановление советских порядков на территории бывшего СССР? Если так, то чем историческая социология Дерлугьяна отличается от банальной либеральной публицистики в духе худших передач «Эха Москвы»?

Термин «постсоветское» вполне может быть применим к эпохе, которая так или иначе не может вырваться за исторические и культурные границы советского прошлого, точно так же как, несмотря на все политические перемены, постреволюционной была Франция эпохи Бурбонов и даже во времена Луи-Филиппа. Но если же говорить о советском порядке в точном смысле слова, то простейшего институционального сравнения достаточно, чтобы увидеть, насколько далеки от него современные политические режимы, воплощающие разные версии олигархического капитализма и не столь уж разные сценарии периферийного развития.

Именно социально-экономического анализа эволюции Армении как общества, превратившегося, подобно России, Украине или Киргизии в периферию капиталистической миросистемы, можно было ждать от Георгия Дерлугьяна. Но, увы, из новой его книги вы об этом ничего не узнаете.

Возможно, в данном случае материал победил автора. Повседневность современной Армении, страны, население которой погружено в постоянную борьбу за выживание, а политическая борьба деградировала до столкновения идеологически невнятных групп, не имеющих ни программы ни идеологии, заставляет думать и рассуждать куда более приземленно.

И всё же, если книга Дерлугьяна дает нам основания для оптимизма, то черпать его надо не в размышлениях автора о будущем, а в его рассказах о прошлом, об истории его предков, воевавших с сарацинами в средневековой Киликии или уходивших в Советский Союз от турок по кавказским горам в годы Гражданской войны. Здесь мы видим и священника, по-французски уговаривающего турецкого офицера пощадить его деревню, и тружеников, восстанавливающих разрушенные войной советские заводы. И передаваемую из поколения в поколение традицию.

Эта семейная повесть, которая может стать основанием для подлинной национальной саги, дает нам понять, как выжил и сохранил себя армянский народ и поверить, что у Дерлугьяна всё же есть все основания для оптимизма, когда он предрекает своей исторической родине лучшее будущее.

Запись Армения между прошлым и будущим впервые появилась Рабкор.ру.

Эквадор выбирает Ленина

24/04/2017

© EPA/UPG

В год столетия со дня Великой Октябрьской социалистической революции тезка вождя мирового пролетариата Ленин Вольтер Морено взял власть в Эквадоре. Впрочем, он не собирается разжигать гражданскую войну, не будет «грабить награбленного» и не станет репрессировать своих политических оппонентов. Если, конечно, они сами не спровоцируют. Это, кстати, не исключено: его противник Гильермо Ласо не признает поражения и уже обратился к Генеральному Секретарю Организации Американских Государств Луису Альмагро с жалобой на деятельность Национального Избирательного Совета. Председатель последнего Хуан Пабло Посо в свою очередь отверг все претензии и посоветовал Ласо смириться с реальностью. Сам Ленин Морено призвал Гильермо Ласо считаться с мнением большинства эквадорцев (хотя и не огромного) и назвал свою победу «победой демократии».

Доказательством этого утверждения является его согласие на повторный пересчет голосов в присутствии международных наблюдателей. Он знает, что ничто не угрожает его победе, однако таким образом готовится обвинить Гильермо Ласо в обмане своих избирателей и свалить на него ответственность за послевыборное насилие в главных городах страны Кито и Гуаякиле. Даже Джулиан Ассанж призвал из Лондона Гильермо Ласо покинуть страну. Их старая вражда развивается очень быстро и уже переходит в ненависть: в случае победы на выборах Гильермо Ласо грозился выгнать Джулиана Ассанжа из посольства Эквадора в Лондоне. В таком случае он бы попал в руки сначала британского, потом шведского и американского правосудия. Ни от одного из них ему не приходится ждать ничего хорошего.

Перед Ленином стоят очень серьезные вызовы. Он и Хорхе Глас Эспинель (вице-президент) должны быстро справиться с непобежденной до сих пор крайней бедностью (с явными этническими характеристиками). Для этого им надо прежде всего преодолеть сопротивление олигархии.

Новые президент и вице-президент намерены внести некоторые изменения в социальную пирамиду страны, чтобы добиться справедливости.

В Эквадоре остается нерешенной индейская проблема – в свое время именно индейцы поддержали гражданскую революцию предшественника и патрона Ленина-младшего Рафаэля Корреа.

Однако если они почувствуют, что их проблемы не решаются, то могут быстро организоваться и пойти протестовать. Эквадор уже несколько раз был на грани гражданской войны. Если и левые не смогут справиться, тогда разочарование среди широких индейских масс рискует оказаться полным. Их следующим ориентиром может стать радикальный индеанизм, как, например, в Боливии или в какой-то степени в Перу.

Перед Ленином-младшим стоит также серьезный вызов: справиться с преступностью. Она никогда не доходила до уровня соседних стран: Перу, Колумбии, Венесуэлы. Там в прямом смысле слова опасно находиться в больших городах и днем, и ночью. Однако это еще не означает, что Эквадор – такая же спокойная страна, как Аргентина, Чили, Уругвай или Парагвай.

Новые президент и вице-президент должны найти возможности для конструктивного диалога с армией (что Рафаэлю Корреа удавалось далеко не всегда). Ее верхушка остается потенциальным врагом левых – эквадорский офицерский корпус по традиции учится и стажируется в США и в Западной Европе. Оттуда закупается и оружие и боевая техника. А в местной военной академии в свое время преподавал сам генерал Аугусто Пиночет!

Тлеющий вооруженный конфликт с соседним Перу из-за района вокруг реки Сенепа, где добывается золото, плюс незабытые последствия тихоокеанских войн XIX века, давно заставляет эквадорских и чилийских генералов дружить. Со своей стороны, эта дружба стала причиной, чтобы перуанский военный революционер генерал Хуан Веласко Альварадо в свое время попросил у Брежнева и Андропова оружия и пригласил советских военных советников. Последнее серьезное обострение конфликта вокруг Сенепы в середине 90-х годов ХХ века однозначно доказало превосходство оружия советского образца. Победа перуанской армии над эквадорской была зафиксирована посредниками.

Так или иначе, Ленин Морено и Хорхе Глас Эспинель пользуются поддержкой большинства народа.

Они уже чувствуют и поддержку международного сообщества, в частности левых сил, как в Латинской Америке, так и в Европе и США (Берни Сандерс готов сотрудничать с Ленином-младшим). Лидеры евразийских гигантов тоже высказали удовлетворение результатами выборов. Не зря первые российские вертолеты уже стали поступать в эквадорскую армию.

2 апреля 2017 г. был окончательно остановлен так называемый «правый поворот» в Латинской Америке. Это понятие придумали эксперты по «левому повороту», который был поставлен под сомнение выборными неудачами левых в главных странах Южной Америки: Бразилии, Аргентине, Венесуэле. Возможный возврат левых к власти в Парагвае и Гондурасе до конца года  сулит перспективу создания «левых ядер» в самом центре южноамериканского континента и в центрально-американском перешейке – рядом с Парагваем находится Боливия Эво Моралеса, на смену которому, по эквадорскому примеру, может прийти его вице-президент Альваро Гарсия Линера.

Тогда обе раньше враждовавшие страны смогут создать что-то типа «союзного наркогосударства» – Эво Моралес давно строит «наркосоциализм».

А Гондурас находится между Сальвадором и Никарагуа, где правят левые президенты и партии-фронты. Если к ним присоединится их новый коллега в Тегусигальпе, консолидация трех стран будет быстро развиваться – в рамках блока АЛБА и вокруг него.

На этом этапе в Южной Америке правят три леворадикальных президента стран, не имеющих общей границы: Ленин Морено в Эквадоре, Николас Мадуро в Венесуэле, Эво Моралес в Боливии. Их поддерживают два левоцентристских президента: Мишель Бачелет в Чили и Табаре Васкес в Уругвае. Для обоих это второй и последний мандат. В Центральной Америке никто не может сказать, как долго будут править Даниэль Ортега в Никарагуа и Рауль Кастро на Кубе. А также их союзник Сальвадор Санчес Серен в Сальвадоре, который в молодости, в свою бытность «команданте Леонелем Гонсалесом», был еще более радикальным и считался просоветским коммунистом. Сейчас, однако, он не примкнул к блоку АЛБА. Хотя еще не поздно – время есть.

После ухода из жизни Уго Чавеса, многие эксперты указывали именно на предшественника Ленина Морено – Рафаэля Корреа как на его преемника. Корреа, однако, предпочел не нарушать демократических норм и не стал менять Конституцию. Решил уехать на родину супруги – в Бельгию и оттуда давать наставления преемникам. Нет сомнения, что с его помощью они продолжат борьбу за свой народ против реакционной армейской верхушки и правых политических сил. Руководители индейского сообщества не позволят, чтобы их обманули в очередной раз.

Для многих экспертов по теме латиноамериканской левой представляет интерес, как поведет себя в дальнейшем та партия в Эквадоре, которая раньше пользовалась доверием Москвы и стран социалистического содружества – Эквадорская Коммунистическая Партия (ЭКП). В свое время ее многолетний генеральный секретарь Рене Муже Москера, несмотря на отношения с руководством СССР, Народной Республики Болгария (НРБ) и других восточно-европейских стран, осуществил крен в сторону еврокоммунизма. Иными словами, отрицал революционные методы взятия власти.

У Ленина Морено и Хорхе Гласа Эспинеля есть все шансы объединить старую традиционную просоветскую левую с новыми левыми радикалами и двигать Эквадор вперед без больших потрясений. У страны серьезный экономический потенциал. Его уже предстоит реализовать.

Запись Эквадор выбирает Ленина впервые появилась Рабкор.ру.

На митинг студентов и преподавателей Петербурга вышли несколько сотен протестующих

24/04/2017

23 апреля в Санкт-Петербурге в Саду Салтыкова-Щедрина состоялся митинг против разрушения образования, созванный в рамках кампании #САМИ движением студентов и преподавателей образовательных организаций города при содействии входящих в КТР профсоюзов «Университетская солидарность» и «Учитель», ряда левых партий и организаций.

Движение родилось не случайно – в последние месяцы общественное внимание привлекали проблемы целого ряда вузов и учреждений среднего профессионального образования.

Наиболее известна скандальная ситуация с Европейским университетом в Санкт-Петербурге, который занял первые места в рейтинге Минобрнаки России по научно-исследовательской деятельности и по показателям финансово-экономической эффективности и одновременно столкнулся с наездами (более литературное слово трудно подобрать) со стороны сразу двух государственных органов – Рособрнадзора и Комитета по управлению городским имуществом, оказавшись под угрозой и прекращения образовательной деятельности, и потери помещения.

Протесты против антидемократических методов управления давно сотрясают Санкт-Петербургский государственный университет.

Назначение (а потом «выборы») в Санкт-Петербургском государственном гидрометеорологическом университете нового ректора, не имеющего ни отношения к гидрометеорологии и океанологии, ни опыта в управлении в сфере высшего образования вкупе с присоединением к нему ещё двух вузов вызвали волнения и в этом вузе. Интересно, что здесь ректорат начал давление даже на ФНПРовский профком при полном молчании «товарищей» из теркома и ЦК Российского профсоюза образования.

Лишился аккредитации по результатам незаконной проверки Рособрнадзором Восточноевропейский институт психоанализа.

Инициаторами создания движения «#САМИ» стали студенты Издательско-полиграфического техиикума, одного из трёх профильных ссузов страны — его, несмотря на полугодовые протесты преподавателей и студентов 19 апреля приказом губернатора слили с колледжем строительной индустрии и городского хозяйства (КСИиГХ), создав учреждение с совершенно химерическим названием «Академия городской среды, градостроительства и печати».

Проблемы в других образовательных организациях города (как и страны в целом), может, не столь ярки, по в принципе вполне однотипны.

Митинг привлёк более 200 участников при заявке на 100 человек – для мероприятий такого рода неплохая цифра. Основным лозунг акции выбрали: «Вся власть студентам и преподавателям».

Среди других многочисленных лозунгов: «Занимайтесь любовью, а не оптимизацией!», «Парты или баррикады?», «Министры лютуют – студенты бунтуют», «Кошмарить университеты непатриотично», «Положил я на вашу лицензию Литейный мост» (намёк на подзабытую уже акцию группы «Война»), «Оптимизируют твой ссуз? Вступай в профсоюз!», «Для института, ссуза, школы МИНОБРАЗ хуже эболы». Ну и, разумеется, более стандартные: «Полтавченко в отставку»

Среди полутора десятков выступающих было и два представителя «Университетской солидарности» — профессор СПбГУ Е. А. Курашов и сопредседатель профсоюза, удачно оказавшийся в Санкт-Петербурге в связи с мероприятием Комиссии по гендерному равенству КТР, П. М. Кудюкин. Содержание выступления П. М. Кудюкина развивалось от тезиса «Мы, преподаватели и студенты – коллеги не только в образовательном процессе, но и в борьбе за наши права и интересы, за спасение образования» к выводу «Мы обладаем серьезным оружием для борьбы – нашей самоорганизацией, нашим интеллектом, нашей солидарностью».

Отметим, что Центральный совет Профсоюза “Университетская солидарность” на днях принял заявление о поддержке митинга студентов и преподавателей 23-го апреля в Санкт-Петербурге.

Запись На митинг студентов и преподавателей Петербурга вышли несколько сотен протестующих впервые появилась Рабкор.ру.

В Биробиджане произошли столкновения рабочих с солдатами Росгвардии

23/04/2017

В столице еврейской автономной области Биробиджане произошла массовая драка с участием рабочих и силовиков. СУ СКР по еврейской автономной области занялись изучением уголовного дела, возбужденного по факту массового столкновения.

Газета «Время Биробиджана» пишет, что конфликт произошел возле дома активиста Ивана Проходцева — организатора митингов, на которых звучали обвинения в коррупции в адрес местных бизнесменов и судебной власти.

Обыск в доме Проходцева прошел 21 апреля. В дом предпринимателя Ивана Проходцева, расположенный на улице Комбайностроителей в Биробиджане, насильно проникла группа силовиков в масках и с автоматами. Одновременно спецназовцами была блокирована производственная база предприятий Проходцева, расположенная на улице Индустриальной. Возмущенные работники предприятия приехали на выручку к своему руководителю.

Собравшихся пытался успокоить начальник городской полиции Павел Журов. К этому времени у дома Проходцева собрались около 50 человек — работников его предприятия, а также десятки силовиков. Кто-то из собравшихся обругал полицейского, после чего Вавел Журов отдал приказ задержать хулигана. Несколько спецназовцев ринулись в толпу, и началась массовая драка с участием более 20 человек. Силовики проводили приемы рукопашной борьбы, валили людей на землю, но оружие не применяли. Одну из пострадавших в давке женщин увезли на скорой помощи.

Сына Ивана Проходцева (тоже Ивана) спецназовцы скрутили и затолкали в спецавтомобиль. По некоторым данным, его в машине продолжали избивать. Несколько энтузиастов попытались раскачать и опрокинуть полицейский автомобиль, но спеназовцы отбили эту атаку.

Согласно сообщению следственного управления СК региона дело грозит многолетними сроками статье 318 УК о применении насилия к представителю власти. О причине конфликта в пресс-релизе сообщается туманно: “неустановленные лица” мешали проведению обыска. На данный момент следствие устанавливает лиц, участвовавших в беспорядка и определяет тяжесть причиненного вреда правоохранителям.

Всего в ходе столкновений пострадали трое. Как отмечает Znak.com, в первоначальных сообщениях СМИ ничего не было сказано о том, что среди пострадавших оказался кто-то из силовиков.

Предприниматель Проходцев известен как организатор серии митингов против ухудшения социально-экономической обстановки в ЕАО. При этом местные власти не дают согласование на проведение новых акций. В интервью “Времени Биробиджана” Проходцев связал обыски в своем доме с уголовным делом и обвинениями в коррупции в адрес руководства компании “Уютстройиндустрия” – они были озвучены на митинге в начале апреля.

Запись В Биробиджане произошли столкновения рабочих с солдатами Росгвардии впервые появилась Рабкор.ру.

Постмодернизм на службе Кремля

21/04/2017

© stopfake.org

Для позднего (или всё-таки среднего?) путинизма, динамика развития средств производства заметно опережает скорость совершенствования производственных отношений, что становится тормозом на пути развития производительных сил. Однако это не препятствует тому, что базис в целом развивается гораздо динамичней надстройки, настолько, что никакая вертикаль власти уже не может им управлять.

Разница в развитии между базисом и надстройкой приобретает угрожающие для целостности всей структуры масштабы. Для того чтобы привести их в соответствие, хотя бы только кажущееся, используются изощрённые политтехнологические инструменты. Создаётся множество вбросов, в которых выкристаллизовываются исаакиевские симулякры, уральское покемоноборчество, Свинолуп из «органов», Храмы-На-Воде и с десяток других информационных диверсий. Очевидные для политических чесоточников очертания чертогов Зла и Абсолюта, фейковые миллиардеры, рисуют фиктивную реальность для всех социальных групп и персонально для каждого. Наводится этот морок для того, чтобы каждому было ясно кто виноват и что нужно делать. Имитировать эффективную работу политического режима можно десятилетиями, тогда как структурно власть будет находиться в саморазрушительном цугцванге.

Идеологические установки, которые транслируются пропагандой, практика политических и религиозных институтов общества, даже общественное сознание (!) находятся в глубочайшем конфликте с повседневной практикой.

К примеру, сторонники «Единой России» лишь в 18% случаев высказывают о симпатии к священнослужителям, а 29% испытывают к ним антипатию. Даже люди старше 45 лет всё равно относятся к служителям всех церквей и вероисповеданий скорее негативно (21%), чем положительно (17%). Антиклерикальные настроения в обществе сильнее атеистических, но и антиклерикализм не является синонимом атеизма! Реальных, воцерковлённых, православных в стране не более 4%. Так с какими же мельницами сражаются наши бесстрашные антиклерикалы?

В какой форме базис и надстройка будут приводиться во взаимное соответствие – вопрос открытый. Особенно учитывая, что «ожидание Годо» почти всех устраивает. Это связано с очевидным ростом потребления эпохи раннего Путина. Как известно, народы всех стран мира предпочитают благоденствовать в одиночестве. Это характерно настолько, что они готовы до минимума сократить контакты даже с близкими родственниками.

Сейчас в общественной жизни России наступает уникальный период: любая активность пойдёт в плюс.

Ты можешь поддерживать путинизм или быть против него, но и то и другое будет работать на систему. Очевидно, что дана команда уходить от управляемой «суверенной демократии» в сторону более развитых, западных форм. Но дело в том, что сам путинизм с трудом научился себя лишь воспроизводить, не меняя свою природу. Поэтому и взят курс на формировании мутантной вертикали власти.

Открытая диктатура подавляющего меньшинства является контрпродуктивной утопией, но это никак не может уложиться в либеральный дискурс и, наверное, в среднестатистическую либеральную голову. Демшиза идёт по ложному следу. Её дискурс закольцован симулякрами (полицейское государство, Мордор, Путлер и так далее) более того, они ограничены в средствах самовыражения: устроить пикет, бурю в стакане интернета, — вот, собственно, весь набор. А вот система не ограничивает себя никакими шаблонами. То, что оппозиция, в том числе либеральная, насквозь маргинальна, устраивает всех, даже её саму.

У либералов в оппозиции «ложная совесть» (антипутинизм головного мозга) заменяет все органы сразу, в том числе органы чувств и мозг. Поэтому на 98% либеральная оппозиционная повестка состоит из вбросов, провокаций, информационного мусора, мусорных шумов и самой нажористой и наглой дезинформации. Продуцируют это они сами или ведутся на кремлёвские разводки, что сути дела не меняет.

Для успешного существования несистемной оппозиции она должна вернуть себе ключевое преимущество – неперешибаемый моральный авторитет. Для этого нужно научиться жить не по лжи.

Россия могла бы иметь несколько мощных либеральных парламентских объединения, но по факту не имеет ни одной партии. В лучшем случае, речь идёт только о разовых предвыборных проектах и (или) микроскопических объединений фриков. Раскол либерального истеблишмента и маргинализация выделившихся течений снижает конкуренцию во властных кругах. Деградация этих движений является следствием ограниченности ресурсов, неспособности прокормить весь либеральный мейнстрим. Пружиной, раскручивающей конфликт привластных демократов и маргиналов, является именно контроль над ресурсами – финансовыми, административными, любыми другими. Так, неограниченный доступ к бюджетным средствам любую «Партию народной свободы» сделает практически добуквенной копией «Единой России». Именно по этой причине несистемные либералы в едином порыве били в 2011 и бьют сейчас по этому электорально намоленному бренду.

Не многим лучше положение у горе-левых. Горячие и очень горячие головы предложили в Екатеринбурге провести выборы в Советы недовольных дальнобойщиков. Созданный год назад с привлечением КПРФ «профсоюз» оказался дешёвой пиар-акцией зюгановцев. Но и сейчас Советы — это невероятно преждевременное решение, которое не вызрело по всем параметрам. Ждать реального классового сознания, полного понимания расклада сил в обществе от водителей не приходится.

Впрочем, почему бы и нет? Только активность – гарантия изменений, метод создания мутантной (переходной) формы путинизма. Однако требовать сию секунду высочайшей идейности от эмпирически наблюдаемого пролетариата, скорее, признак дурачины. В лучшем случае реальное содержание и цели протестного движения будут идти вразрез с постулируемыми. Словом, проект создания Советов боевых дальнобойщиков настолько бесперспективен, что может иметь смысл только в общем контексте. А есть ли он?

Перестройка сверху, когда вверх и вниз по вертикали власти велено было кричать, что все начальники – дураки, провалилась ещё в 1988 году. Максимальную низовую активность проявляют люди предельно далёкие от объективных знаний о реальности. Запускается программа «простых рецептов» для всех и каждого. Это индивидуалисты, фанатики того или иного политического персонажа, догматики, которые способны воспроизводить только лишь один способ лечения для всех болезней (будь то «Приватизация», «Вся власть Советам», «Национализация», «Коммерциализация социальной сферы», «Путин – вор», «Боевые профсоюзы»). Словом, публика соберётся та ещё, и палец ей в рот, конечно, не клади.

В итоге бестиарию дадут срок от трёх до пяти, а потом скажут: «Всё, цирк прекращаем, караул устал». И каждый получит по заслугам: кто-то место в строю диванных революционеров, кто-то тюремную камеру с видом на «запретку», кто-то палату № 6, ну а кто-то и депутатство, почему нет? Создаётся эта пиратская копия высококультурно-буржуйского гражданского общества из того, что под рукой. Косое, кривое, но и так сойдет. Дело наладят через ротацию кадров в порядке устранения перегибов на местах.

Гарантий активистам низового протеста никто дать не может. Сергей Удальцов – живой пример. Опыт Болотной, а ещё больше – опыт ЛНР-ДНР указывает на то, что деятели, которые поднялись с нуля даже не на силе оружия, а как организаторы, почти все утрамбованы.

Ветер «революции» кружит голову и пьянит кровь, а нужно уметь договариваться. События на юго-востоке Украины – максимально жёсткий вариант, который возможен, российские события пойдут в ключе «Донбасс супер-лайт».

Кризис власти пока рукотворен: искусственно создаются конфликты, в процесс вовлекаются наиболее безумные неадекваты и спойлеры. Поэтому единственным счастливым концом этой истории может быть только промежуточный неопутинский консенсус. Кремлёвские либералы хотели бы перехода к реально работающим, а не имитирующим работу, институтам наиболее развитого современного буржуазного общества, потому что базис стремительно перерастает надстройку путинизма. Как диспетчер общественных процессов он оказался трудно реформируемым. Вертикаль власти с трудом научилось пока только лишь воспроизводить самоё себя.

Ручное управление и консенсус элит являются куда более примитивным инструментарием управляемой демократии, даже чем функционирование институтов западного гражданского общества, например. Ручное управление демонстрировало свою эффективность, но вместе с тем и ограниченность. Поэтому перед властью стоит постмодернистская задача: (как бы) всё изменить, (как бы) ничего не меняя, потому что всем нужны гарантии. Однако новый консенсус на старых условиях новым не является. Единственным вариантом становится выгон стада на сочные пастбища, которые ещё только предстоит создать. Но тогда экономический базис путинизма изменится абсолютно, и уж тут никаких гарантий никому не даст даже Аллах. Хотя и на этом пути достаточно сложностей: всемерное развитие потреблятства неспособно создать высокоидейную личность, которая функционирует во враз созданном гражданском обществе. И опять же, с зарплатами 400 долларов никакого гражданского общества тоже не бывает.

Словом, условия перехода будут весьма неблагоприятны: сокращение «кормовой базы» режима, обострение очевидного кадрового голода, неравномерность развития РФ по регионам, классовое блуждание масс по всем азимутам и отсутствие внятных альтернатив.

Запись Постмодернизм на службе Кремля впервые появилась Рабкор.ру.

Борис Кагарлицкий

Популярные материалы:

Лента новостей Рабкор.ру

27/05/2017 - 21:45

27 мая на Суворовской площади в Москве прошел митинг «За права москвичей», который собрал более 1 тыс. человек. Основными темами...

26/05/2017 - 13:55

© Сергей Ёлкин

Фраза «Что-то пошло не так…», растерянно произнесенная тележурналистом, когда на экране перед...

26/05/2017 - 13:45

Даниэль Ортега © pravda.ru

Общеизвестно, что латиноамериканская левая пребывает сегодня в крайне сложном положении...

24/05/2017 - 13:57

Первая половина 2017 года обернулась для страны небывалыми с 2011-2012 годов протестными акциями. Петербург оказался здесь одним из...