Сборщик RSS-лент | Борис Кагарлицкий
29.05.2017
Добавить в избранное Лента новостей Напишите нам

Сборщик RSS-лент

Французская рокировка

Пять главных кандидатов в президенты Франции: (слева направо) Франсуа Фийон, Бенуа Амон, Марин Ле Пен, Эмманюэль Макрон и Жан-Люк Меланшон. ©
REUTERS/Charles Platiau

До первого тура голосования во Франции осталось совсем немного времени. 23 апреля должен состояться первый тур голосования. Лидером гонки остается Марин Ле Пен от Национального Фронта. Но кто станет её соперником во втором туре?

Сначала казалось очевидным, что эта роль достанется консерватору Франсуа Фийону. Затем его неожиданно начал теснить центрист Эммануэль Макрон, за спиной которого явно просматривается тень действующего президента Франсуа Олланда. Что же касается Социалистической партии, в которой Олланд всю жизнь делал аппаратную карьеру, пока не дорос до должности президента, то она выставила безликого и беспомощного Бенуа Амона, чье поражение было предрешено заранее.

Чего не могли предугадать хитроумные политтехнологи из окружения президента, формировавшие данный расклад, так это того, что крах соцпартии станет столь масштабным, столь быстрым и столь полным. У Амона была четкая роль — объединить электорат партии, чтобы потом во втором туре призвать своих избирателей голосовать за Макрона или за Фийона, в общем, за кого угодно, лишь бы не за Ле Пен. Увы, для того, чтобы совершить эту несложную операцию, Амону требовалось привлечь на свою сторону хоть сколько-нибудь значительную часть голосов. А кандидат получился настолько никуда не годный, что и с минимальной задачей политической мобилизации собственных сторонников не справляется.

Социалистическая партия после президентства Олланда разваливается на глазах.

В этой ситуации куда привлекательнее стал выглядеть лидер Левого фронта Жан-Люк Меланшон. И вот произошла сенсация: он с большим отрывом выиграл последние теледебаты. Его рейтинг стремительно вырос на целых 14% (с 24% до 38%). Правда, стабильный электорат Меланшона всё равно не превышает 17%, но это уже превращает его в серьезного претендента на выход во второй тур. Лондонский «Экономист», надежный рупор финансового капитала, уже публикует паническую статью, призывающую задуматься о том, какой ужас ждет Европу, если французы станут выбирать между крайне левыми и крайне правыми.

Между тем растущий успех Меланшона связан с тем, что он взял на вооружение темы, ранее считавшиеся во французской политике недопустимыми для «серьезных людей». Он заговорил о выходе Франции из зоны евро и даже о пересмотре её отношений с Европейским Союзом. Ещё недавно эти темы считались монополией Национального Фронта.

Правящие круги, несмотря на растущее возмущение народа политикой Брюсселя, чувствовали себя в безопасности, уверенные, что масса французов, полностью разделяющая мнения Ле Пен по этим вопросам, всё равно не решится её поддержать из-за репутации НФ. Партии Марин Ле Пен очень трудно с этим справиться. Хотя мадам Ле Пен и исключила из рядов организации собственного отца, создавшего облик НФ как «крайне правой» политической силы, полностью рассеять опасения граждан пока не удается. Тем более что либеральная пресса постоянно пугает публику рассказами о расизме и антисемитизме, якобы присущих НФ (несмотря на то, что в южных регионах Франции её основными избирателями давно уже стали иммигранты-арабы).

И вот тут-то на сцене и появляется Меланшон, который предложил публике почти такую же программу, но в иной идеологической упаковке.

Не удивительно, что это сработало.

Помог Меланшону, конечно, и развал Социалистической партии. Левый избиратель просто не видит смысла голосовать за Амона, очевидного аутсайдера и лузера. Меланшон этой ситуацией воспользовался, развернув агрессивную и энергичную кампанию. Разочарованный избиратель социалистов, который ещё вчера собирался просидеть день выборов на диване у телевизора, неожиданно обнаружил, что ему предоставляется шанс вмешаться в политику и наказать предавшую его «собственную» партию другим способом — отдав голос Меланшону вместо Амона.

То, что Меланшон сможет обойти Амона и тем самым изменить соотношение сил на левом фланге, это уже свершившийся политический факт, ведущий к очень серьезным долгосрочным последствиям. Французская компартия, являющаяся ядром Левого фронта, некогда была куда сильнее социалистов, но в условиях холодной войны не имела шансов сформировать правительство. К началу 1970-х социалисты, возглавлявшиеся тогда циничным и хитрым Франсуа Миттераном, укрепились, а коммунисты ушли на вторые позиции среди левых. Отчасти это приветствовалось руководством самой же ФКП, поскольку теперь появлялась возможность создания левой коалиции, способной претендовать на Елисейский дворец. Что, собственно, и произошло.

Франсуа Миттеран стал президентом Франции, компартия получила своих министров. Однако результаты его правления оказались прямо противоположные ожидаемым. После первых 2 лет, когда левые в самом деле пытались проводить прогрессивные реформы, курс сменился на прямо противоположный.

Именно социалисты стали партией, которая осуществила неолиберальную трансформацию во Франции.

Они в глазах финансового капитала выглядели даже предпочтительнее в качестве партии правительства, поскольку были свободны от «предрассудков» вроде уважения к производительному труду, от стремления поддерживать институты государства, от республиканских традиций, от наследия Просвещения, культивируемого голлистами и консервативной частью буржуазии.

Коммунисты и другие левые охали, страдали, жаловались на предательство социалистов, но каждый раз в решающий момент поддерживали именно эту партию, чтобы «не играть на руку правым».

Успех Меланшона не просто меняет соотношение сил. Даже если шансы на его выход во второй тур окажутся призрачными, приходит конец циклу позорных капитуляций и политической беспомощности. Важно в данном случае не только то, что радикальный кандидат обошел социалистов, но и то, что добился он этого благодаря программе, явно порывающей с леволиберальной идеологией прошедших лет, выступив против Евросоюза, финансовой глобализации и фактически против политкорректности, за классовые интересы трудящихся.

Возмущенные интеллектуалы сразу же заметили, что программа Ж.-Л. Меланшона почти не отличается от программы Марин Ле Пен.

Но вот беда, именно такая программа пользуется поддержкой французов. А главное, она соответствует интересам трудящегося населения. Успех Меланшона определяется не тем, что он перехватил идеи и лозунги Ле Пен, а тем, что эти лозунги объективно отвечают потребностям масс и потребностям развития общества.

Осуждение протекционизма и защита свободных рынков в рамках европейской интеграции были фундаментальным принципом левого либерализма на протяжении прошедших десятилетий. Этот курс закономерно привел социалистов и евролевых к катастрофе. Но даже после того, как его провал стал очевидным, никто не хотел и не решался менять политику. Пытаясь украсить либеральный экономический курс виньетками демагогических социальных обещаний, либеральные левые либо искренне не понимают, либо делают вид, будто не понимают очевидный факт: без радикального изменения экономических условий и правил, без протекционистской защиты национального рынка, стимулирования «реального сектора» и развития производства, без изменения режима собственности социальные программы превращаются в набор благих пожеланий.

Демонтаж социального государства и развитых форм демократии, возникших после Второй мировой войны, неразрывно был связан с политикой свободного рынка. Эта политика проводилась такими левыми, как Тони Блэр или Франсуа Олланд, куда более ревностно и агрессивно, чем правыми. А потому призыв поддержать «своих» ради солидарности против правых, адресованный к остальным левым, был не просто бессмысленным, но и предательским по отношению к массе трудящихся, интересы которых левые вроде бы собирались защищать.

Возрождение социального государства неминуемо требует протекционистской экономической политики как базового условия.

Конечно, условия хоть необходимого, но недостаточного. Иными словами, вопрос стоит не о том, нужен ли протекционизм или нет, а о том, какие формы он примет и в чьих интересах будет проводиться. Левая экономическая политика предполагает не просто поддержку внутреннего рынка, но превращение контроля над внешней торговлей в инструмент общественного преобразования и мобилизации ресурсов для социального развития.

Жан-Люк Меланшон сумел извлечь урок из поражения социалистов. Открыто заявив о своем принципиальном разрыве с политикой либерализма, он неожиданно вырвался в число лидеров избирательной гонки. И чем бы ни закончились выборы президента Франции, ситуация на левом фланге необратимо меняется. Либерализм терпит поражение не только под ударами справа, но наконец-то и под ударами слева.

Кризис берет своё. Наступает время радикальных политиков, готовых не только говорить неприятные для правящих кругов вещи, но и действовать практически, не оглядываясь на мнение либеральных интеллектуалов, банкиров и брюссельской бюрократии.

Запись Французская рокировка впервые появилась Рабкор.ру.

Кирпич книгу не придавит!

© провэд.рф

То, что либерально-рыночная политика буржуазной власти угрожает науке, образованию нашей страны, превращает великую книжную державу в культурную пустыню и пытается на корню уничтожить все достижения советского Просвещения, очень хорошо видно на примере Санкт-Петербургского издательско-полиграфического техникума. Чиновники от образования ради освобождения от студентов и преподавателей старинного особняка в историческом центре города на Неве пытаются фактически ликвидировать уникальное учебное заведение.

С конца прошлого года Санкт-Петербургское государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение «Санкт-Петербургский издательско-полиграфический техникум» (СПб ИПТ) лихорадит. Студенты и преподаватели протестуют. По их информации, должностные лица Комитета по науке и высшей школе правительства Санкт-Петербурга хотят объединить СПб ИПТ с Санкт-Петербургским государственным бюджетным профессиональным образовательным учреждением «Колледж строительной индустрии и городского хозяйства» (КСИГХ). 30 ноября прошлого года на собрании трудового коллектива техникума директор КСИГХ и по совместительству  и.о. директора СПб ИПТ, что, кстати, противоречит требованиям законодательства, официально заявил, что со следующего учебного года планируется начать слияние СПбИПТ и КСИГХ, а к 1 июня 2017 года закончить все подготовительные процедуры. В связи с этим студенты техникума и придумали интернет-мем: кирпич, придавивший книгу.

Понятно, почему студенты и сотрудники СПб ИПТ обеспокоены планами администрации: в связи со слиянием с непрофильным учебным заведением их техникум потеряет своё имя, станет недействительной аккредитация, которую он успешно прошёл в мае 2015 года.

Успешное прохождение аккредитации доказывает, что качество обучения в СПб ИПТ соответствует федеральным государственным образовательным стандартам. Однако руководство уже с 2017 года исключило приём в техникум на базе девяти классов. А ведь все понимают, что после одиннадцати классов выпускники в большей степени ориентируются на вузы. Это значит, что поток абитуриентов неизбежно сократится. Сократится он и в случае объединения с непрофильным учебным заведением. Подумайте сами, как будет выглядеть профессиональный издатель или полиграфист с дипломом колледжа строительной индустрии и городского хозяйства при приёме на работу? Естественно, желающих получить образование по данным направлениям станет гораздо меньше. Печальный опыт имеется, так как подобный подход уже реализовали в Самаре. После интеграции в 2015 году Самарского издательско-полиграфического техникума с Самарским техникумом транспорта и коммуникаций, набор на специальности издательское дело и полиграфическое производство сократился в четыре раза! Неужели самарская история никого ничему не научила?

Между тем, СПб ИПТ – уникальное учебное заведение: в нынешней России после «самарского объединения» осталось только три техникума, которые выпускают квалифицированных специалистов такого профиля (специалисты издательского дела и полиграфического производства) — в нашем городе, Москве и Рыбинске. Недостатка в абитуриентах СПб ИПТ не испытывает: поступать в него едут со всей России, несмотря на то, что проходной балл довольно высок, а конкурс, например, в прошлом году составлял 4 человека на место. Техникум готовит специалистов по двум основным направлениям: издательское дело и полиграфическое производство. В текущем учебном году здесь обучается 449 человек, в том числе 252 на бюджетных местах. Материально-техническая база СПб ИПТ вполне адекватна современным требованиям: компьютерные классы, мобильный компьютерный класс, современное полиграфическое оборудование: печатные машины, плоттер, ризографы, резательные машины, термоклеевая машина. В конце 2016 года были закуплены дополнительно ещё две современные печатные машины (цифровая и 3D-печати).

Из-за смены названия СПб ИПТ исчезнет из справочников для поступающих. А ведь специальность «Полиграфическое производство» входит в «ТОП-50» самых востребованных профессий на территории Российской Федерации!

Если планы чиновников осуществятся, исчезнет старейшее учебное заведение с богатой историей и традициями. 27 мая 1930 году Наркомат просвещения РСФСР приказом № 272 открыл Ленинградский техникум печати. С 1931 по 2012 год СПб ИПТ находился в ведении Объединения государственных издательств (ОГИЗ), затем – Министерства образования и науки РФ, а с 1 января 2012 года перешёл под ведение Комитета по науке и высшей школе правительства Санкт-Петербурга.

Преподаватели  и студенты техникума не случайно опасаются за судьбу здания на Васильевском острове, в котором исторически располагается СПб ИПТ: «С момента создания и по сегодняшний день техникум находится в здании по адресу Санкт-Петербург, 5-я линия Васильевского острова, д. 28, бывшей типографии знаменитого издателя конца XIX – начала XX века М.М. Стасюлевича. Здесь никогда не прерывались и бережно хранятся традиции петербургской культуры. Библиотека техникума обладает книжными сокровищами, среди которых уникальные инкунабулы XV века и рукописные книги». Уникальная библиотека с музейным фондом и антикварными книгами была сохранена преподавателями и учащими в дни фашистской блокады Ленинграда, а сейчас находится под угрозой.

Ведь, согласно циркулирующим в СМИ версиям, на здание СПб ИПТ положили глаз чиновники  Комитета по науке и высшей школе правительства Санкт-Петербурга, которым, видимо, хотелось бы самим разместиться в недавно отремонтированном особняке: «Интересно, что сам Комитет по науке и высшей школе в настоящее время арендует несколько кабинетов в здании, расположенном на канале Грибоедова. В отличие от большинства комитетов, в Смольном Комитету по науке и высшей школе места не хватило, а собственного помещения у них нет. Вольно или невольно возникают мысли, что разгадка всей этой истории кроется именно в особняке на Васильевском острове, который очень приглянулся чиновникам.

Есть даже свидетели того, как заместитель председателя Комитета Анна Степанова, проживающая там же на Васильевском острове, недалеко от техникума, неоднократно говорила, как ей нравится это здание, и как бы она хотела в нём работать.

Оказывается, Комитет уже и мебель свою завёз в техникум. В прошлом году, как рассказывают преподаватели СПб ИПТ, им привезли новую мебель. Коллектив очень обрадовался. Было решено заменить старую мебель на новую. Однако на баланс техникума эту мебель так и не перевели».

За сохранение СПб ИПТ как самостоятельного образовательного учреждения уже выступили Книжный союз России, редакционно-издательский отдел Эрмитажа, Союз писателей России, Союз ученых Санкт-Петербурга, издательство «Пальмира», Ассоциация детской и педагогической прессы, Всероссийский журнал для школьников «Костер», издательский дом «Досуг», депутаты Государственной Думы Федерального Собрания РФ от КПРФ и фракция КПРФ в Законодательном Собрании Санкт-Петербурга.

17 декабря 2016 года студенты и преподаватели  провели на Марсовом поле митинг против слияния СПб ИПТ с непрофильным учебным заведением. Их поддержали коммунисты, комсомольцы, представители Движения гражданских инициатив, независимого студенческого профсоюза «Дискурс». Неоднократно за последние три месяца в центре северной столицы России проводилось пикетирование с тем же требованием, последний раз — 15 апреля. Акции протеста продолжаются. В своей справедливой борьбе студенты и преподаватели СПб ИПТ должны знать: они не одиноки. Их учебное заведение нужно городу, стране, людям. И остается надеяться, что интернет-мем в реальность не воплотится: кирпич книгу не придавит!

Запись Кирпич книгу не придавит! впервые появилась Рабкор.ру.

Хроника кризиса отложена: Италия после референдума

© italiantribune.com

22 февраля 2012 года Маттео Ренци посчитал, что должность премьер-министра Италии – это «самопровозглашенный разрушитель» несостоятельной политической системы. После продвижения некоторых законов с помощью этой самой системы, которые понизили социальные стандарты, он провалился с проведением конституционной поправки, которая только ускорила бы принятие дальнейших мер, направленных на дальнейшее ухудшение социальных стандартов. На референдуме 5 декабря 2016 года 59% проголосовало против предложенных изменений. Ренци остался на посту, для того чтобы парламент принял бюджет на 2017 год, и затем, 7 декабря, ушёл в отставку. С тех пор государственными делами управляет Паоло Джентилони, бывший министр иностранных дел Италии.

Новые же выборы, запрашиваемые оппозицией после провальной попытки конституционной поправки, пока не запланированы. Также утихли разговоры о неизбежном крахе итальянской банковской системы и надвигающимся вслед за ним обострении кризиса в еврозоне. За недели до референдума СМИ пестрили заголовками о том, что в случае непринятия конституционных поправок наступит серьезный экономический кризис. В то же время резко возросли процентные ставки и отток капитала.

Дворцовые перевороты

Похожие события происходили и осенью 2011 года. В сентябре того года в СМИ просочилось письмо президента Европейского центрального банка Жан-Поля Трише премьер-министру Италии Сильвио Берлускони с призывом реорганизовать национальный бюджет Италии.

Тогда массовое увеличение процентных ставок повысило стоимость рефинансирования начисленных Италии долгов, в результате чего 9 ноября Берлускони сложил свои полномочия. Его последователь Марио Драги собрал команду политиков-технократов и объявил о значительных сокращениях бюджета. Забавно, что все эти изменения произошли за счёт мер, предпринятых еще при Берлускони – нужный для этого закон был принят 8 сентября; письмо Трише, адресованное всё тому же Берлускони, датируется 5 августа, и лишь 29 сентября было опубликовано в прессе.

Народный Трибун

Ярость широкой общественности по отношению к политикам была более чем понятна, когда она столкнулась с «дворцовыми переворотами» и махинациями последних. Ренци знал, как воспользоваться гневом толпы. Но, несмотря на то, что он выставлял себя представителем обычного народа, который вносил страх в верхи власти, этот самый народ так и не избрал его премьер-министром. Этот пост он занял после Энрико Летты, победителя парламентских выборов в феврале 2011 года, которого Ренци заставил уйти в отставку после того, как Летта потерпел серьезное поражение на выборах председателя Демократической партии.

По итогам, Ренци лишь «носил мантию народного трибуна», но получил власть за счёт «дворцового переворота» внутри партии.

Такую же мантию носит и Беппе Грилло, которого политический класс представляет главной популистской угрозой политической и экономической стабильности. У его движения – «Пять Звезд» – отличные перспективы стать самой сильной партией на следующих выборах. На парламентских выборах 2013 года его партия заняла второе место, уступив лишь Демократической партии.

Тем не менее утверждение о том, что Грилло навредит данной системе, достаточно сомнительно. Возможно, что он так же умело играет роль технократа-популиста, как и Маттео Ренци. Они представляют популярный сейчас вид политиков, которые обещают фундаментальные изменения, но у которых, тем не менее, на уме еще больше идей из той же дискредитированной политики, против которой они выступают. Прежде всего успех таких политиков можно объяснить отсутствием соответствующей левой оппозиции.

Горы долгов

Маргинализация левой оппозиции восходит к поддержке правительств Романо Проди в 1996-1998 годах и 2006-2008 годах партией «Рифондационе Комуниста». Тогда целью было не допустить вновь к власти правительство Берлускони, и оба раза им это не удалось. В итоге «Рифондационе Комуниста» лишь потеряла больше голосов.

Главная задача первого правительства Проди заключалась в том, чтобы Италия участвовала в валютном союзе. Чтобы соответствовать условиям, поставленным Маастрихтским договором, максимальное отношение долга к ВВП должно составлять 60%, поэтому Проди начал кампанию «жесткой экономии», которую продолжили его преемники.

С середины 1990-х гг. до середины 2000-х годов государственный долг Италии действительно откатился с 120% до 100%, а уровень безработицы сократился с первоначального уровня в 11 процентов до половины этого показателя.

Карточный домик

С 2008 года спад и кризис в еврозоне свели на нет этот успех: государственный долг вновь поднялся, на этот раз до 133 процентов ВВП. Если в конце 1990-х годов сокращение задолженности действительно могло быть достигнуто за счет сокращения расходов, то последние годы показали обратное. Италии не только пришлось бороться с дефицитом доходов и ростом безработицы, но и с банковским кризисом.

Из-за продолжающегося застоя экономические показатели страны остаются значительно ниже уровня 2008 года – частные домохозяйства и фирмы все чаще не могут обслуживать свои долговые обязательства. В 2008 году на балансах итальянских банков были просроченные кредиты на сумму 117 миллиардов евро, а в 2015 году – 350 миллиардов евро. На это приходится около 40% всех непогашенных займов.

В 2008 году итальянские банки получили государственные займы в размере 100 млрд евро, в 2015 году – 400 млрд. У государства с большой задолженностью перед банками мало шансов взять под свою опеку кризисные банки, тем более что пространство для такого маневра само по себе юридически ограничено правилами Европейского банковского союза. В начале прошлого года ряд банков в отчаянии вынуждал мелких вкладчиков приобретать акционерные сертификаты, в то время как правительство Ренци пыталось убедить крупный капитал запустить фонд спасения банков. Этим предприимчивым шагом удалось собрать всего лишь 4 млрд евро.

После отставки Ренци следующее правительство учредило фонд в 20 млрд евро для спасения самого старого банка в мире – «Монте деи Паски ди Сиена», который имел непогашенный кредит на долю акционерного капитала в размере 249% и даже был под серьезной угрозой банкротства. Ранее попытки банка собрать относительно скромные 5 млрд евро на рынке капитала не увенчались успехом.

Без политических мер, которые предусматривают массовое списание долгов и которые одновременно гарантируют поддержание текущих платежей, итальянская экономика будет оставаться в долговой яме и стагнации.

Пока же Италии не хватает политической силы, которая смогла бы из этого хрупкого и готового вот-вот развалиться карточного домика долгов построить менее зависимую от долгов и более социально стойкую экономику.

Инго Шмидт

Об авторе: Инго Шмидт преподает в университете Атабаски и является одним из организаторов ежегодных учебных курсов Всемирного форума мира в Ванкувере. Его последние книги – «Три мира социальной демократии» и «Капитал» сегодня (с Карло Фанелли).

Запись Хроника кризиса отложена: Италия после референдума впервые появилась Рабкор.ру.

Два стула Петербургской политики

© demvesna.org

Санкт-Петербург для всех жителей страны предстает эдаким примером прекрасного города, почти европейского, красивого и богатого. Скоро будет готов «Лахта центр», дорогих автомобилей в центре полно, красоты имперского, старого города впечатляют приезжих – одним словом, обывателям Петербург кажется (именно кажется) почти-почти передовым

В политическом плане «оппозиция» любит подчеркивать присутствие в местном парламенте (в простонародье «ЗакС») депутатов от «Яблока» и пресловутой Партии Роста. Эти пять человек из пятидесяти, дескать, показывают всю «европейскость» и «передовитость» петербуржцев. Тем более если сравнить с парламентами региональными, где, кроме «Единой России» и всяких элдэпээров, ничего нет вообще, то разница чувствуется

Однако людям из северной столицы, которые сами варятся в этой кухне, есть что сказать, ибо на деле все не так радужно

Основная проблема Питера в контексте его политики – это его размеры. Он просто большой – и экономически, и по населению, и культурно. В Петербурге была невозможна унификация региональной политики, как в случае с прочими регионами (не берем определенные исключения, вроде Кавказа и Татарстана), по линии полного подчинения Москве с сохранением определённой автономии внутри самого субъекта

Грубо говоря, братки в 90-е приватизировали заводы и предприятия, стали уважаемыми людьми где-нибудь в Саратове; Москва с ними договаривается, они заправляют внутри Саратовской области, но в интересах Москвы – иначе найдут других, обиженных этими братками или, как в Башкирии, пришлют прямо из министерства своего.

А что Питер? А он просто большой – второй экономический и культурный регион в стране, второй, по сути, узел развития России. Понятное дело, что братков здесь больше, как и бывших советских аппаратчиков. Договориться со всеми невозможно. Не получилось. И, если Матвиенко (губернатор прошлый) могла выполнять роль медиатора между конфликтующими группами, а также между «московскими» и «питерскими», то гражданин Полтавченко (губернатор нынешний) с этой задачей решительно не справляется. Горожанам вообще неизвестно, чем он занимается и зачем нужен.

В подобной ситуации на сцену проникает некий Вячеслав Серафимович Макаров, второй раз выбранный спикером Законодательного Собрания, бывший военный, «кадровик» Единой России, начинавший в 2000-е свою карьеру с муниципального депутата – низшего и презираемого всеми политического звена в Петербурге. Человек прошел долгий путь и многое и многих в Питере знает, по сути, в регионе он стал аккумулятором чаяний притесненных и обиженных кланов.

В итоге Макаров получил власть, сравнимую с властью Полтавченко. А здесь начинается самая веселая часть. Макаров всего за пять лет «спикерства» «переманил» на свою сторону половину районных администраций и комитетов у Смольного, успел «посадить» в ключевые муниципальные округа своих депутатов — родственников, знакомых и друзей (подробнее в ФБК, подделать выборы в ЗакС 2016-го года, когда ремонтирующийся (!) мост к Васильевскому острову был разведен, чтобы по нему не смогла проехать прокуратура и СМИ, по сути, собрав вручную для себя новый ЗакС (куда вошли максимально амебные представители типа мелких, ни к чему не способных бывших функционеров ЕР или 21-го депутата, над которым откровенно хохочет весь город).

А в последнее время, о чем СМИ не написали, Макаров обнаружил, что, оказывается, работодателем помощников депутатов является он. И тут понеслось – теперь помощники обязаны каждый месяц отчитываться перед Серафимовичем о том, что они сделали. ПОДЕННО! И уже он будет решать, платить или не платить зарплату. Также теперь Макаров следит за критикой своей персоны, и если, не дай Господь, кто-то из помощников его критикует – лишится работы, как некоторые бедолаги со, стоит признать, отличным чувством юмора.

А еще он переизбрал себя на посту главы ЕР тайно.

А что Полтавченко? Губернатор особо ничего не делает. На ТВ не мелькает, не пиарится, программ каких-то стратегически важных для города не ведет.

Есть такое ощущение, что Георгий Сергеевич просто устал и «доживает» последние дни своей политической карьеры, о чем свидетельствуют частые сообщения о его отставке.

Что мы имеем в итоге? «Невидимый» губернатор и слишком активный спикер, который в своих решениях и заявлениях бывает крайне неординарным. Именно благодаря двуполярности петербургской политики в регионе расцветает серый и черный бизнес.

Как это можно решить? Только назначение волевого человека из Москвы, готового перекроить местный аппарат, переставив людей на местах, осушив «болото», усмирив администрации, и наконец-то уже выработавший план развития города, ведь у Петербурга до сих пор нет представления о том, кем он будет – вторым Сингапуром, третьим Чикаго или восьмым Лондоном. Пока такого нет, расцветает незаконное строительство монструозных кварталов, типа «Северной Долины», и прочие «прелести» жизни в северной столице.

 

Евгений Змеев

Запись Два стула Петербургской политики впервые появилась Рабкор.ру.

Kulturkampf против среды террористов

© theimaginativeconservative.org

Исламский терроризм представляет уже настолько серьезную проблему, что пора обратить внимание на его корни. Религиозный фанатизм, культ догм и обрядов – все это насаждается легально, безо всякого сопротивления властей и даже порой при их явном поощрении. С другой стороны, экономика капитализма не в той форме, чтобы можно было надеяться на плавильный котел фабрик, офисов, торговых и транспортных компаний который переплавил бы остатки средневековья и дикости. Обществу необходимо начать культурную борьбу – kulturkampf, как назвал Отто фон Бисмарк подобную атаку в Германии XIX века.

Терактов в Европе становится все больше. Совершают их религиозные фанатики и совершают в отношении обычных людей – не крупных собственников и не высоких начальников государств. Понять причины террористических актов гражданам бывает очень непросто. Дело осложняется трескучими речами правых политиков, грозящих покончить с угрозой самыми решительными полицейскими мерами, а также робким молчанием левых либералов или горькими упреками с их стороны в неэффективности спецслужб.

Опросы показывают, что люди плохо объясняют себе, почему именно они стали мишенью террористов-исламистов.

Самое распространенное объяснение сводится к формуле «Они хотят посеять страх». Отечественным властям и прессе оно очень нравится, поскольку позволяет сконцентрировать граждан на повторении мантры: «Им нас не запугать!» Однако этот «ответ» и это «объяснение» ничего не дают, ничего не объясняют. Явление остается не вполне понятным, а ответы на него не очень эффективными, а, может быть, и вообще едва ли эффективными.

Эксперт Института глобализации и социальных движении по политическому исламу Шафик Ахмет так описывал мотивы террористов:

«Ненависть фанатиков вызывает повседневная жизнь людей «на Западе». Распущенность и грех – вот что они в ней видят. Не все исламисты становятся террористами, но именно такое восприятие имеет место в их среде». Эта среда существует по причинам, которые неверно сводить к экономическим проблемам, отдаляющим мусульман от плодов «общества потребления».

Правительства, включая и российские власти, поощряют среду религиозного фанатизма, среду слепого следования указаниям наставников в религиозных костюмах, буквального восприятия религиозных текстов, строго выполнения обрядов и подчинения правилам поведения, именуемым «адат».

Считается, что каждая из конфессий должна в России отвечать за свой сегмент духовной паствы. Это якобы обеспечивает контроль над обществом. В реальности же наше общество разделено на бытовых вольтерианцев, отрицающих обрядовую и догматическую религию средневекового типа, и относящих себя к верующим (в формате «Lite») или атеистам. Другая группа – фундаменталисты, серьезно и даже фанатично относящиеся к установкам религии. Абсолютно не случайно, что именно мусульмане составляют большинство этой группы. Люди эти чаще всего являются выходцами из наиболее отсталой среды на постсоветском пространстве.

Сейчас блогеры и аналитики спорят о том, были ли последние теракты допущены или пропущены спецслужбами. Вне зависимости от далей, в которые заведет этот спор, необходимо обратить внимание на среду – на слои общества, где так легко в наше время вербуются фанатики-террористы. Эта среда культивировалась мерами государства, формально не нацеленными на это, но дававшими именно такой эффект. В Скандинавских странах, Бельгии, Германии, Франции эта политика была еще более стимулирующей фундаментализм. Она привела к установлению в ряде мест локального диктата священнослужителей и их пособников.

Всеми силами помогали делу левые либералы, доказывавшие: «Пусть расцветают все цветы».

Разве не они старались помочь переселенцам-исламистам сохранить свою идентичность? Разве не они закрывали глаза на радикальные проповеди мулл из Саудовской Аравии и появление кое-где неформальной шариатской полиции? Глаза закрывались и на давление, что оказывали фундаменталисты на других мусульман и на тех, кто вообще переставал интересоваться религией.

Критики радикального ислама, происходившие из исламистских стран, замечали: либеральные левые в Европе и Северной Америке забывают о своей критической позиции по религии и церкви, едва дело доходит до ислама. Они объявляют самую опасную максималистскую религиозную форму неотъемлемой частью культуры арабов и других иммигрантов из исламизированных стран. Они не помогают, а скорее мешают борьбе просветителей из этой среды. Одновременно государства Запада не вели борьбы против исламизма, если не считать непоследовательных и робких попыток французов. Быть фанатиком признавалось правом человека, что могло освободить его от многих социально значимых обязанностей.

Фрагментация общества была выгодна крупному капиталу, и либеральные левые помогали насаждать эту фрагментацию. Фактически они заняли вредную своим расщепляющим эффектом рабочему классу и реакционную позицию. Однако не они создали проблему радикально исламизированных групп населения в обществе рынка, соблазнов потребления, капитала и наемного труда. Это было сделано сверху. Так, в Греции полиция отказывалась замечать коробочки пожертвований «На джихад» в магазинах для иммигрантов с исламского Востока. А заработанные в странах «греха и разврата» монеты туда опускали многие иммигранты.

Потом были теракты во Франции, Германии и других странах. Будут они и дальше. В этом никто не сомневается, включая спецслужбы и полицию, регулярно на словах повышающих бдительность, оперативность и эффективность. Старания с их стороны имеют место, это факт. Но решить проблему они не могут. Проблема вообще не состоит в том, что кто-то готовился, а потом взорвал бомбу или стал давить людей в общественном месте. Проблема несводима и к индивидуальному безумию: расстройство психики «удивительным» образом постоянно происходит на почве фундаменталистских религиозных идей. Общество стараются уверить в том, будто бы то или иное зверство было совершено из-за шизофрении, а не из-за убеждений и правил определенной группы реакционеров, а также ощущения у человека допустимости и праведности его террористических действий.

Не стоит рассчитывать на успех борьбы с терроризмом без определения его причины и источника.

Причина состоит в несовместимости современного общества (несмотря на всю терпимость и политкорректность) с теми, кто отстаивает дикие средневековые представления и пытается распространять их.

Эти культурно отсталые группы населения позволяют вербовать в своей среде готовых к терроризму фанатиков. Фанатиков воспитывать не запрещено, нельзя только открыто готовить террористов. Kulturkampf – культурная борьба должна изменить ситуацию. Нужно, чтобы государство продвигало в обществе принципы Вольтера, состоящие в необязательности и даже вредности религиозных догм и обрядов.

Школа должна стать главным инструментом культурной борьбы. Фанатизм должен при этом попасть под общее давление: пресса, деятели культуры, телевидение и кино должны быть мобилизованы на борьбу против реакционной культуры.

Под запретом в школах и университетах должны оказаться публичные религиозные атрибуты.

Правоохранительные органы должны пресекать навязывание детям фанатических культов и средневековых обрядов. Светское общество должно, наконец, начать сопротивляться и перестать надеяться на спецслужбы.

Только одно мешает реализовать подобный план: политика властей направлена в другую сторону. Однако пассивно и общество. Оно все еще обитает в мире иллюзий, будто экономический рост, развитие рыка и необходимость адаптации к нему будут работать на преодоление культурного средневековья. Но проблема не исчезнет сама собой хотя бы потому, что экономический рост нужно еще суметь организовать, а неолиберальные политики не в состоянии сделать этого. Могут ли они полицейскими мерами покончить с исламским терроризмом? Может быть, решение даст визовый режим со странами Средней Азии или отъем российского гражданства у террористов? Все это будет только во вред.

Дикость слишком поощрялась в последние десятилетия. Мультикультурализм на либеральном Западе и неоконсервативное уважение к «вековым ценностям» в России были одинаково питательны для отсталой социальной среды. Если этот курс сохранится, то никакие усилия спецслужб не смогут защитить современное общество от фундаменталистского террора, и не только в России. Выход только один: решительно атаковать культурную среду отсталых групп общества. Увы, в России на это не приходится надеяться до общих перемен в стране. Они же нужны и для экономического роста, который окончательно устранит пыль средних веков из голов миллионов людей.

Запись Kulturkampf против среды террористов впервые появилась Рабкор.ру.

В Новосибирской области после акций протеста отменили резкий рост тарифов ЖКХ

Губернатор Новосибирской области Владимир Городецкий отменил постановление о повышении тарифов ЖКХ на 15 процентов. Об этом он объявил утром 19 апреля.

Повышение тарифов составит только 4 процента. Городецкий подчеркнул, что на решение повлияли не только протестные акции, но и встречи с профсоюзами и Общероссийским народным фронтом.

«Я слышу мнения не только на митингах, я встречался профсоюзом, „Народным фронтом“. Я подписал постановление о внесении [изменений] в постановление о предельных индексах. Плата устанавливается в объеме 4%», — рассказал глава региона. Решение касается всех городов и районов области.

Согласно постановлению губернатора, поддержанному городским советом и мэрией, коммунальные услуги в Новосибирске должны были подорожать с 1 июля 2017 года в среднем на 15%. Тарифы на водоотведение и холодное водоснабжение — на 20,1% и 20%, соответственно, на тепло и горячую воду — на 14,9% и 15,9%. Такое повышение объяснили высоким износом сетей.

Новосибирцы провели уже cемь митингов против индексации тарифов. Самый крупный собрал 19 марта более 3 тыс. человек, на нем выступал оппозиционер Алексей Навальный, были зачитаны слова поддержки от ряда других политических сил, при это сами акции протеста намеренно не были политизированы.

Запись В Новосибирской области после акций протеста отменили резкий рост тарифов ЖКХ впервые появилась Рабкор.ру.

«Мы будем сообщать вам правду…»

© Fanatic Studio/Getty Images

«Мы будем говорить об Америке и войне, новости могут быть хорошими или плохими — мы будем сообщать вам правду» – с этих слов началось первое радиовещание «Голоса Америки» в 1942 г., одной из крупнейших в мире международных вещательных корпораций, финансируемой правительством США. Вещающий на 45 языках, владеющий сотнями корпунктов по всему миру, «Голос Америки», как казалось раньше, уже отжил свои золотые годы, и никто уже не обращается к «вражьим голосам». И такое суждение будет верным, если говорить о русскоязычном отделении «Голоса Америки», которое практически затухло после распада Советского Союза.

Однако события в 1989 г. на площади Тяньаньмэнь вынуждает США передислоцировать международное вещание на Китай. С 1990 г. «Голос Америки» стал подконтрольным только что созданному Бюро по радиовещанию, а 30 апреля 1994 г. Конгрессом США был принят Закон о международном вещании. На основе этого законопроекта 30 сентября 1996 г. было основано «Радио свободная Азия» (Radio Free Asia), вещающее на Китай и страны Юго-Восточной Азии. Также в 1994 г. в «Голосе Америки» было создано китаеязычное отделение, неофициально вещающее на материковый Китай, Гонконг и Тайвань. Только в 2001 г. это отделение официально узаконили.

В начале 2000-х гг. в США и Канаде создается множество оппозиционных правительству КНР СМИ, активно сотрудничающих с «Голосом Америки» и «Радио свободная Азия».

В 2001 г. в Нью-Йорке была открыта телекомпания «Новая Тан» (New Tang Dynasty Television), девизом которой стало «противостояние цензуре государственных СМИ Китая, возрождение традиционной китайской культуры и укрепление отношений между Востоком и Западом». «Новую Тан» основали руководители религиозной секты Фалуньгун (法轮功), запрещенной в Китае и в ряде других стран с 1999 г. Фалуньгун, проповедующая возрождение 5000-летней китайской культуры, была создана в 1991 г. участниками протестов на площади Тяньаньмэнь, и, как считают некоторые эксперты, представляла собой инструмент американских спецслужб для эскалации протестов и митингов по всему Китаю.

После запрета Фалуньгун в 1999 г. в Китае секта начинает активно действовать в китайских общинах в США, Канаде, Европе, и, что примечательно, согласно доктрине «Одна страна – две системы» (一国两制), Фалуньгун не запрещена в Гонконге и Тайване, где последние 20 лет эта секта и процветает. Борьба китайских властей с Фалуньгун является одним из главных предлогов западных и тайваньских СМИ, используемых для обвинения Китая в нарушении прав человека. Антикитайская пропаганда тайваньских СМИ, связанная с Фалуньгун, доходила до того, что правительство КНР обвиняли в разборке адептов секты на органы.

Телекомпании «Новая Тан» изначально ставила своей целью выступление против китайского правительства, преследующего Фалуньгун, но затем главной задачей было объявлено способствование развитию демократических реформ в Китае и защита прав человека. Название «Новая Тан» было дано не случайно: основатель Фалуньгун Ли Хунчжи (李洪志) еще в 90-ых гг. объявил себя современным воплощением одного из самых почитаемых императоров Танского Китая – Ли Шиминя (李世民). Также необходимо учитывать, что при династии Тан всех китайцев, как в Китае, так и за рубежом называли 唐人. Сегодня же так называют представителей китайских общин в США, Канаде и Европе.

Наиболее популярная программа «Новой Тан» – «Запретные новости Китая» (中国禁闻) –  по заявлению создателей программы представляет собой ежедневный обзор самых горячих и обсуждаемых новостей КНР, которые не обсуждаются или искажаются государственными СМИ Китая.

На деле «Запретные новости Китая» искажают новостную ленту китайских СМИ, провоцируя агрессию к властям КНР.

Примечательной является рубрика – «Покидающие партию» (退党精选), где зрителей еженедельно знакомят с биографиями чиновников, бизнесменов, ученых, покинувших КПК.

В 2006 г. секта Фалуньгун вместе с «Новой Тан» создали некоммерческую культурную организацию «Божественный ритм» (神韵艺术团), призванную «возродить суть 5000-летней китайской традиционной культуры». «Божественный ритм» ежегодно проводит концерты по всему миру, приобщая Запад к китайской культуре. На деле «Божественный ритм» является очередным инструментом мягкой силы Фалуньгун. Внешне приобщая мир к традиционной конфуцианской культуре, эта НКО противопоставляет Китай коммунистический Китаю «традиционному».

Этот прием активно применяется еще с первой трети ХХ в. представителями Гоминьдана, а с основанием в 1949 г. КНР и перелетом гоминдановских войск на Тайвань конфуцианские идеи начали активно развиваться тайваньскими СМИ. Однако после вступления Си Цзиньпина в должность Председателя КНР идеи традиционного конфуцианского Китая активно внедряются в современное китайское общество. Правительство КНР старается создать синкретичную систему, в которой будет место и коммунистическим идеям, и идеям традиционной китайской культуры и государственности. Такие изменения объясняются политикой распространения мягкой силы, которую провозгласил еще Ху Цзиньтао.

После избрания президентом США Дональда Трампа концепция информационных отношений между Китаем и США кардинально изменилась. Поздравление Д. Трампа с победой на выборах президентом Тайваня Цай Инвэнь (蔡英文) поставило под сомнение политику «Одного Китая» (一个中国), принимаемую США уже более 40 лет. Если учитывать синофобскую риторику Трампа на протяжении всей предвыборной кампании, размещение в Южной Корее ПРО THAAD (Terminal High Altitude Area Defense), направленной, конечно, не только на Северную Корею, планирующуюся США поставку вооружений на Тайвань, то антикитайская политика новый администрации Белого дома становится очевидной.

В этих условиях такие международные СМИ США, как «Голос Америки», «Радио Свободная Азия», «Новая Тан» становятся главными рупорами антикитайской пропаганды.

Усиление вышеперечисленных международных СМИ за последние полгода выражено, в первую очередь, в подборке профессиональных кадров: практически все ведущие аналитики закончили элитные университеты США, многие из них занимаются преподавательской и научной деятельностью. Особенно заметны такие изменения в китайском отделе «Голоса Америки». Большинство аналитиков и экспертов «Голоса Америки» в молодые годы активно участвовали в протестах на Тяньаньмэнь и в 90-х гг. эмигрировали в США. Также в редакции работает много выходцев из Тайваня.

Разнообразие программ, крупные эксперты, большая аудитория (около полумиллиона подписчиков на канале в YouTube) – все это характеризует новый образ «Голоса Америки». «Голос Америки» активно публикует книги и снимает документальные книги. Так, например, в прошлом году популярная ведущая «Голоса Америки» Фань Дун-нин (樊冬寧) сняла документальный фильм о гоминдановских ветеранах Второй мировой войны, в котором практически не учитывала вклад в победу Народно-освободительной армии Китая и Красной Армии.

Из экспертов «Голоса Америки» можно выделить Чэнь Покуна (陈破空), в юности участвующего в демонстрациях на площади Тяньаньмэнь и позже переехавшего преподавать в Колумбийский университет в США.  В США Чэнь Покун известен как автор множества публицистических работ по вопросам Китая: «Япония, США и Китай: Грядущая война в Азии» (Japan, US and China: Coming War in Asia, 2014 г.), «Если начнется война между США и Китаем: Битва за Сенкаку» (If the U.S. and China Go to War: The Battle of the Senkakus, 2016 г.) и т. д.

На сегодняшний день в китайской редакции «Голоса Америки» собраны наилучшие журналистские кадры, которые так тяжело найти в популярных СМИ США и Европы. Например, редакция китайского отделения BBC, активно вещающая в 2015 г., была закрыта летом 2016 г., вероятнее всего из-за прекращения финансирования. Профессиональных китаистов в американской прессе практически нет. Разве что Эван Ознос (Evan Osnos) из «Нью-Йоркера». На фоне такой нехватки профессиональных журналистов-китаистов «Голос Америки», «Радио свободная Азия» и «Новая Тан» становятся очень ценными СМИ, отражающими отношение Запада к Китаю.

Очевидное обострение отношений между Китаем и США отражается не только в речах нового президента США, но и в крупнейших американских государственных СМИ. Казалось, что «Голос Америки» сыграл свою службу после разрушения СССР и уже никогда не будет «доставаться из кобуры», однако туман холодной войны вновь окутал земной шар, и старое оружие снова начинает сообщать миру правду.

Сергей Рыбачук, РУДН.

Запись «Мы будем сообщать вам правду…» впервые появилась Рабкор.ру.

«Мы будем сообщать вам правду…»

© Fanatic Studio/Getty Images

«Мы будем говорить об Америке и войне, новости могут быть хорошими или плохими — мы будем сообщать вам правду» – с этих слов началось первое радиовещание «Голоса Америки» в 1942 г., одной из крупнейших в мире международных вещательных корпораций, финансируемой правительством США. Вещающий на 45 языках, владеющий сотнями корпунктов по всему миру, «Голос Америки», как казалось раньше, уже отжил свои золотые годы, и никто уже не обращается к «вражьим голосам». И такое суждение будет верным, если говорить о русскоязычном отделении «Голоса Америки», которое практически затухло после распада Советского Союза.

Однако события в 1989 г. на площади Тяньаньмэнь вынуждает США передислоцировать международное вещание на Китай. С 1990 г. «Голос Америки» стал подконтрольным только что созданному Бюро по радиовещанию, а 30 апреля 1994 г. Конгрессом США был принят Закон о международном вещании. На основе этого законопроекта 30 сентября 1996 г. было основано «Радио свободная Азия» (Radio Free Asia), вещающее на Китай и страны Юго-Восточной Азии. Также в 1994 г. в «Голосе Америки» было создано китаеязычное отделение, неофициально вещающее на материковый Китай, Гонконг и Тайвань. Только в 2001 г. это отделение официально узаконили.

В начале 2000-х гг. в США и Канаде создается множество оппозиционных правительству КНР СМИ, активно сотрудничающих с «Голосом Америки» и «Радио свободная Азия».

В 2001 г. в Нью-Йорке была открыта телекомпания «Новая Тан» (New Tang Dynasty Television), девизом которой стало «противостояние цензуре государственных СМИ Китая, возрождение традиционной китайской культуры и укрепление отношений между Востоком и Западом». «Новую Тан» основали руководители религиозной секты Фалуньгун (法轮功), запрещенной в Китае и в ряде других стран с 1999 г. Фалуньгун, проповедующая возрождение 5000-летней китайской культуры, была создана в 1991 г. участниками протестов на площади Тяньаньмэнь, и, как считают некоторые эксперты, представляла собой инструмент американских спецслужб для эскалации протестов и митингов по всему Китаю.

После запрета Фалуньгун в 1999 г. в Китае секта начинает активно действовать в китайских общинах в США, Канаде, Европе, и, что примечательно, согласно доктрине «Одна страна – две системы» (一国两制), Фалуньгун не запрещена в Гонконге и Тайване, где последние 20 лет эта секта и процветает. Борьба китайских властей с Фалуньгун является одним из главных предлогов западных и тайваньских СМИ, используемых для обвинения Китая в нарушении прав человека. Антикитайская пропаганда тайваньских СМИ, связанная с Фалуньгун, доходила до того, что правительство КНР обвиняли в разборке адептов секты на органы.

Телекомпании «Новая Тан» изначально ставила своей целью выступление против китайского правительства, преследующего Фалуньгун, но затем главной задачей было объявлено способствование развитию демократических реформ в Китае и защита прав человека. Название «Новая Тан» было дано не случайно: основатель Фалуньгун Ли Хунчжи (李洪志) еще в 90-ых гг. объявил себя современным воплощением одного из самых почитаемых императоров Танского Китая – Ли Шиминя (李世民). Также необходимо учитывать, что при династии Тан всех китайцев, как в Китае, так и за рубежом называли 唐人. Сегодня же так называют представителей китайских общин в США, Канаде и Европе.

Наиболее популярная программа «Новой Тан» – «Запретные новости Китая» (中国禁闻) –  по заявлению создателей программы представляет собой ежедневный обзор самых горячих и обсуждаемых новостей КНР, которые не обсуждаются или искажаются государственными СМИ Китая.

На деле «Запретные новости Китая» искажают новостную ленту китайских СМИ, провоцируя агрессию к властям КНР.

Примечательной является рубрика – «Покидающие партию» (退党精选), где зрителей еженедельно знакомят с биографиями чиновников, бизнесменов, ученых, покинувших КПК.

В 2006 г. секта Фалуньгун вместе с «Новой Тан» создали некоммерческую культурную организацию «Божественный ритм» (神韵艺术团), призванную «возродить суть 5000-летней китайской традиционной культуры». «Божественный ритм» ежегодно проводит концерты по всему миру, приобщая Запад к китайской культуре. На деле «Божественный ритм» является очередным инструментом мягкой силы Фалуньгун. Внешне приобщая мир к традиционной конфуцианской культуре, эта НКО противопоставляет Китай коммунистический Китаю «традиционному».

Этот прием активно применяется еще с первой трети ХХ в. представителями Гоминьдана, а с основанием в 1949 г. КНР и перелетом гоминдановских войск на Тайвань конфуцианские идеи начали активно развиваться тайваньскими СМИ. Однако после вступления Си Цзиньпина в должность Председателя КНР идеи традиционного конфуцианского Китая активно внедряются в современное китайское общество. Правительство КНР старается создать синкретичную систему, в которой будет место и коммунистическим идеям, и идеям традиционной китайской культуры и государственности. Такие изменения объясняются политикой распространения мягкой силы, которую провозгласил еще Ху Цзиньтао.

После избрания президентом США Дональда Трампа концепция информационных отношений между Китаем и США кардинально изменилась. Поздравление Д. Трампа с победой на выборах президентом Тайваня Цай Инвэнь (蔡英文) поставило под сомнение политику «Одного Китая» (一个中国), принимаемую США уже более 40 лет. Если учитывать синофобскую риторику Трампа на протяжении всей предвыборной кампании, размещение в Южной Корее ПРО THAAD (Terminal High Altitude Area Defense), направленной, конечно, не только на Северную Корею, планирующуюся США поставку вооружений на Тайвань, то антикитайская политика новый администрации Белого дома становится очевидной.

В этих условиях такие международные СМИ США, как «Голос Америки», «Радио Свободная Азия», «Новая Тан» становятся главными рупорами антикитайской пропаганды.

Усиление вышеперечисленных международных СМИ за последние полгода выражено, в первую очередь, в подборке профессиональных кадров: практически все ведущие аналитики закончили элитные университеты США, многие из них занимаются преподавательской и научной деятельностью. Особенно заметны такие изменения в китайском отделе «Голоса Америки». Большинство аналитиков и экспертов «Голоса Америки» в молодые годы активно участвовали в протестах на Тяньаньмэнь и в 90-х гг. эмигрировали в США. Также в редакции работает много выходцев из Тайваня.

Разнообразие программ, крупные эксперты, большая аудитория (около полумиллиона подписчиков на канале в YouTube) – все это характеризует новый образ «Голоса Америки». «Голос Америки» активно публикует книги и снимает документальные книги. Так, например, в прошлом году популярная ведущая «Голоса Америки» Фань Дун-нин (樊冬寧) сняла документальный фильм о гоминдановских ветеранах Второй мировой войны, в котором практически не учитывала вклад в победу Народно-освободительной армии Китая и Красной Армии.

Из экспертов «Голоса Америки» можно выделить Чэнь Покуна (陈破空), в юности участвующего в демонстрациях на площади Тяньаньмэнь и позже переехавшего преподавать в Колумбийский университет в США.  В США Чэнь Покун известен как автор множества публицистических работ по вопросам Китая: «Япония, США и Китай: Грядущая война в Азии» (Japan, US and China: Coming War in Asia, 2014 г.), «Если начнется война между США и Китаем: Битва за Сенкаку» (If the U.S. and China Go to War: The Battle of the Senkakus, 2016 г.) и т. д.

На сегодняшний день в китайской редакции «Голоса Америки» собраны наилучшие журналистские кадры, которые так тяжело найти в популярных СМИ США и Европы. Например, редакция китайского отделения BBC, активно вещающая в 2015 г., была закрыта летом 2016 г., вероятнее всего из-за прекращения финансирования. Профессиональных китаистов в американской прессе практически нет. Разве что Эван Ознос (Evan Osnos) из «Нью-Йоркера». На фоне такой нехватки профессиональных журналистов-китаистов «Голос Америки», «Радио свободная Азия» и «Новая Тан» становятся очень ценными СМИ, отражающими отношение Запада к Китаю.

Очевидное обострение отношений между Китаем и США отражается не только в речах нового президента США, но и в крупнейших американских государственных СМИ. Казалось, что «Голос Америки» сыграл свою службу после разрушения СССР и уже никогда не будет «доставаться из кобуры», однако туман холодной войны вновь окутал земной шар, и старое оружие снова начинает сообщать миру правду.

Сергей Рыбачук, РУДН.

Запись «Мы будем сообщать вам правду…» впервые появилась Рабкор.ру.

Эрдоган идет последовательно и уверенно

© Bulent Kilic / AFP/Getty Images

В минувшее воскресенье в Турции прошел конституционный референдум. Гражданам нужно было проголосовать за или против внесения изменений в основной закон страны. О результатах его сообщили все ведущие европейские и российские СМИ. Турция (и турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган, в частности) важный друг или враг нынче для большинства стран Евразии. Изменения в Конституцию, которые инициировал Эрдогани и его Партия справедливости и развития (ПСР, хотя формально, став президентом Эрдоган вышел из состава партии), были одобрены 51 процентом (25 миллионов граждан) проголосовавших. 49 процентов (23,7 миллиона граждан) голосовали «против». Теперь Турция будет переходить от парламентской республики к президентской. Левые да и либеральные медиа в России и Европе отозвались многочисленными материалами с ключевым посылом: «Турция превращается в диктатуру, Эрдоган становится султаном». На самом-то деле не превращается. Она уже превратилась из Турецкой республики в Турецкий султанат. Референдум лишь закрепляет этот результат.

Формально новая система сосредоточит в руках турецкого президента власть над всей бюрократией в стране. Эрдоган получит право вводить режим чрезвычайного положения, лично назначать министров правительства, издавать указы, которые будут иметь статус законов, назначать судей высших судов и распускать парламент. Однако де-факто Эрдоган еще до референдума стал обладать этими полномочиями. Самый яркий пример – последние парламентские выборы в стране.

В июне 2015-ого прошли очередные выборы в Великое народное собрание (парламент) страны. ПСР набрала 40 с «хвостиком» процентов. Оппозиционные ей левоцентристская Народно-республиканская партия (НРП) и левая коалиционная Демократическая партия народов (ДПН) получили по 26 и 13 процентов соответственно. Причем, для ДПН результат стал рекордным в её истории. Уже тогда функционерами ПСР обсуждалась идея перехода от парламентской республики к президентскую. Но, чтобы сменить систему правления, необходимо было заручиться большинством в парламенте. 40 процентов – результат для эрдогановской партии неудовлетворительный. Поэтому были назначены перевыборы, парламент распущен, хотя левые и протестовали против этого. Нормы местного закона были соблюдены – парламент не сформировал в должный срок правительство, это повод для его роспуска и внеочередных выборов.

Внеочередные выборы были назначены на ноябрь того же 2015-го. На юго-востоке Турции (где активно голосовали за ДПН) к тому времени уже началась военно-полицейская операция.

По сути, военные и полиция осуществляли давление на избирателей юго-востока. ПСР получила более 57 процентов голосов.

А дружественная ей Партия националистического движения 12 процентов. Далее последовал «девятый вал» репрессий в отношении левых в Турции. Тысячи человек оказались в тюрьмах либо лишились работы и возможности заниматься общественной деятельностью. К концу 2016-го турецкие силовики победили в городской войне против Рабочей партии Курдистана (РПК), которая происходила в городах на юго-востоке страны. Сегодня армия и полиция уверенно контролирует ситуацию в Джизре, Диярбакыре, Ширнаке, Нусайбине, Иделе и Силопи, где велись наиболее ожесточенные бои. РПК ограничивается точечными выпадами, преимущественно, в сельской местности.

Эрдоган действительно контролирует ситуацию в стране. Хотя и голосовали против изменений в конституцию почти половина пришедших на избирательные участки, они не способны снести его режим. Возможность победить через уличные акции у турецких левых была летом 2013-го. Эрдоган в то время был председателем правительства – но его курс на исламизацию, национализм, идеи «восстановления Османской империи» уже вызывали бурное неодобрение левой оппозиции и значительной части общества. Тогда поводом для массовых протестов стала вырубка деревьев в стамбульском парке Гези.

За несколько дней протесты перекинулись на все крупнейшие города страны и имели антиправительственный характер. На 4 июня антиправительственное движение охватывало 67 областей Турции из 81. В какой-то момент демонстранты вызвали паралич власти в Стамбуле. Это продолжалось, как мне рассказывали сами левые турецкие активисты, около двух недель.

Но вместо того, чтобы переходить к захвату административных учреждений (как это сделали большевики в 1917-ом, как это сделали восставшие в Донецке и Луганске весной 2014-го) протестующие наслаждались полученной свободой, сидя на площади Таксим (именно там и находится парк Гези).

В результате заминки правительство пришло в себя, мобилизовало полицейские силы и в итоге к началу августа полностью подавило антиправительственное движение.

Постфактум приходится констатировать, что и у РПК не было шансов на победу в городской войне, в которую она ввязалась во второй половине 2015 на юго-востоке страны. Эта война могла бы стать успешной, если бы сопровождалась массовыми уличными акциями в регионах, как это было летом 2013-ого. А Эрдоган сделал то, на что не решился президент Сирии Башар Асад в схожей ситуации в 2011-2012 годах. Города, где засели повстанцы были блокированы, были использованы все доступные армии и полиции виды вооружений. В том числе, по городам наносились массированные удары авиации. Танки и артиллерия расстреливали кварталы, где действительно или предположительно находились бойцы РПК.

Эрдоган никак не реагировал на упреки турецких и иностранных общественных деятелей (иностранные политики предпочитали не замечать происходившее). В зону боевых действий не допускались ни журналисты, ни гуманитарные организации. По общему мнению турок и курдов, причиной молчания Евросоюза стало то, что Эрдоган грозился пропустить в Европу 3 миллиона беженцев из Сирии, Ирака и других нестабильных регионов, которые к тому времени накопились на территории Турции. США молчали, потому что Турция являлась и продолжает являться их важным союзником в войнах в Сирии и Ираке. Параллельно с боевыми действиями арестовывались оппозиционеры, которые пытались выступать с мирными инициативами. Эрдоган показал то, что мог бы сделать Асад, если бы не обращал внимания на «мировое сообщество».

Несмотря на жесткие действия в отношении РПК и дружественной ей ДПН популярность Эрдогана среди курдов растет.

Чтобы там не писали сейчас российские леволибералы, ни разу не бывавшие в Турецком Курдистане, большая часть тамошних курдов являются сторонниками отнюдь не прогрессивной идеологии РПК, а консервативных суннитских ценностей. В сельской местности, например, курдские женщины загнаны не меньше, чем в какой-нибудь Саудовской Аравии. Поэтому ставка на исламизацию и «возрождение Османской империи» (а курды-сунниты, между прочим, были очень деятельным элементом этой империи – например, они принимали активнейшее участие в геноциде армян и ассирийцев в 1915-1918 годах) вызывает симпатии у консервативной части курдского общества. Свидетельствуют об этом и результаты референдума. В области Шанлыурфа, этот регион считается центром наиболее консервативных курдов, за изменения в конституции проголосовали 70 процентов. И, наоборот, более светский и прогрессивный Диярбакыр дал 32 процента в поддержку инициативы Эрдогана и ПСР.

Турецкая экономика сегодня, несмотря на мировой кризис, достаточно успешно функционирует (и это, кстати, заслуга именно Эрдогана и ПСР). Во внешней политике происходит последовательная военная экспансия в Сирии и Ираке. Более «мягкая» турецкая экспансия имеет место в тюркоязычных странах бывшего Советского Союза и в Боснии. На примере Турции мы наблюдаем успешный авторитарный режим, имеющий четкую стратегию развития. И говорить о каких-то серьезных политических потрясениях в Турции в ближайшее время не приходится. К сожалению, левые там упустили свой шанс. А вот Эрдоган использует свои шансы по максимуму.

Запись Эрдоган идет последовательно и уверенно впервые появилась Рабкор.ру.

Монологи режиссёрки

© localdramaqueen.moscow

5 апреля в Театре.doc состоялся показ проекта Александры Абакшиной и Алины Шклярской «МТДВГ (о роли женщины в современном мире)». А 8 марта на дополнительной сцене, задуманной как «поле экспериментов и радикального высказывания», гостил спектакль «Тихая революция». В этих двух постановках Театре.doc, как ни странно, едва ли не впервые прямо заговорил о феминизме.

Конечно, в центре многих спектаклей находятся женские истории, сюжеты так или иначе касаются ряда актуальных гендерных проблем. Но при этом до сих пор не было ни одной работы, где тема неравноправия, сексизма или насилия была бы артикулирована так же четко, как, к примеру, проблемы гастарбайтеров в спектакле «Акын-опера», политзаключенных в «Болотном деле» или геев – в «Выйти из шкафа». Постановки, тематика которых так и просится в объятья феминистского дискурса, как будто не замечают его, чтобы не сказать – сторонятся.

«МТДВГ» был разовым гостем в рамках фестиваля «Охота за реальностью», «Тихую революцию» поставили на сцене Трансформатор.doc, которую недавно закрыла полиция. В ожидании новостей о том, когда мы увидим эти спектакли вновь, я спросила у женщин-режиссёров театра.doc, нужен ли им феминизм на сцене и в жизни.

Зарема Заутдинова

– Спектакль «Однушка в Измайлово» Заремы Заудиновой – это истории трех женщин, в жизни которых были не только домогательства и надругательства, но и побои с изнасилованиями. Его можно было бы назвать очень феминистским, практически «Монологи вагины», но речь идет о проблемах женщин Кавказа, то есть разговор об угнетении происходит только в одной плоскости – неравноправие и ужасы существуют, но где-то далеко: в мусульманских странах, в непонятной чеченской диаспоре, в однушках с мигрантами.

«Для меня в этом спектакле национальный аспект на первом месте, так как я и сама наполовину чеченка. Папа у меня чеченец, а мама казачка, но родители развелись, и я росла в полностью русифицированной среде, а вот когда я собиралась ехать учиться из нашей алтайской деревни в Барнаул, семья хотела, чтобы я жила там не в общежитии, а у своих чеченских родственников. А я не хотела, потому что тогда нужно полностью подчиняться воле братьев и дядь и никуда не ходить самостоятельно – я даже не могла попасть в книжный магазин, потому что всем было некогда меня везти, а сама я не могла поехать. А штука еще в том, что если ты в это попадаешь, то ты из этого уже не выходишь – такого, что пожил первый курс, освоился и стал жить самостоятельно, не может быть. Тебя будут преследовать, и никакой жизни тебе в маленьком городе не будет. После чудовищных скандалов и даже подростковой попытки суицида мама согласилась с моим решением. И когда я стала жить в общежитии, родственники стали мне угрожать и говорить, что я позор чеченской нации. Это было отвратительно и местами очень страшно. Это Россия, 2008 год – сейчас все это кажется странным, а тогда я во всем этом жила и даже не знала, что бывает по-другому… Когда была премьера, ко мне подошла девочка и сказала – это же феминизм, это очень феминистский спектакль, но мне кажется, что с феминизмом такая штука – любой нормальный человек на самом деле феминист. А в радикальный контекст мне не хочется вляпаться. Наверное, мой спектакль феминистский, но он не потому появился, что я хочу сказать что-то про феминизм».

Марина Клещева © teatrdoc.ru

– Бывшая заключенная колонии Марина Клещёва создала постановку о своей жизни «Для танго двое не нужны» – по собственному сценарию и с собой в главной роли. Здесь и рассказ о поиске прекрасного принца в подворотнях, и откровенные разговоры о лейсбийских отношениях, и истории трех неудачных браков. Исповедь о поиске любви, которые неожиданно привели в театр, где героиня наконец почувствовала себя свободной.

«Когда я росла, у нас было так: если в 18-19 лет не вышла замуж – ненормально, дальше уже начинался комплекс неполноценности и заспинное осуждение. Мама мне говорила: «беременная домой не приходи» – она была очень жесткая и консервативная и не расходилась с пьяницей 18 лет, потому что дети и все такое. Нас так учили жить, и многие до сих пор не могут из этого выбраться. Я думаю, надо учить детей самовыражаться, искать в них то, что им интересно, во мне никто этого не искал. У меня есть сестра, и она всегда была очень положительная, такая, какую мама хотела, и она была любимой дочерью и домоседкой, вязала и все прочее, музыкальный работник по образованию. А я была пацан пацаном и, в общем, пошла каким-то своим путем, но лучшее, что со мной случилось в жизни, случилось в колонии – со мной случился театр, я услышала, что я талантлива, так что я не жалею, что сидела… Если феминизм, как ты говоришь, про то, чтоб каждый был тем, кем он хочет быть, то тогда я феминистка – никогда об этом не думала, я просто, кроме «зечка», в свой адрес мало что слышу – неприятно, как будто я ничего другого не видела и не знаю, что такое свобода, а это совсем не так. Я все время воюю с какими-то стереотипами, короче, я, наверное, феминистка».

Анастасия Патлай

– Спектакль Анастасии Патлай «Цветаева. Гардероб» дает как бы два разных портрета одной и той же женщины, созданные устами героинь. Беседа слегка напоминает судебный процесс: одна сторона уверена, что Цветаева одевалась как попало, выглядела уродливо и вообще вела себя не как подобает женщине, защита же строится на том, что на самом деле у Марины были отличные платья, хороший вкус и все атрибуты нормативной красавицы.

«Я согласна, что в этом спектакле есть некое транслирование стереотипных представлений о красоте, но в том-то и дело, что это есть в обществе, две женщины на сцене – это и есть наше общество… Феминизм? Я не хочу быть все время в каком-то конфликте, как будто ты находишься на фронте, где с той стороны мужчины – а я вот здесь. Я вообще-то выросла в Средней Азии, родилась в Ташкенте и знаю, что в восточном обществе положение женщины весьма незавидно. Но в нашем европейски ориентированном мегаполисе, мне кажется, все иначе. Наверное, я найду ряд историй, если захочу, – про увольнение и прочее, эти проблемы есть, но у меня нет такого острого ощущения, что это важно сделать прямо сейчас. Я собираюсь работать с темой домашнего насилия, там будут женщины, конечно, но ведь домашнее насилие и самими женщинами совершается, так тоже бывает. А ещё меня очень удивляют ситуации, когда женщины продолжают жить в наркотической зависимости от человека, который их бьет. Для меня эта проблема универсальна – она про свободу и подчинение, про власть. Почему женщина выбирает такую стратегию? Я этого не могу понять».

© chekhoved.net

– Спектакль «Подлинные истории женщин, мужчин и богов», поставленный Еленой Греминой, посвящен мифологическим сюжетам древности. Выворачивая наизнанку несколько известных мифов, Гремина рассказывает историю глазами побежденных. В частности Медеи, которая по версии, изложенной в постановке, оказывается не убийцей своих детей, а оклеветанной жертвой мужских политических амбиций.

«Меня всегда волновали те, чьих голосов мы не слышим, за кого говорят другие. Сейчас я делаю в доке большой проект «Рабство», посвященный истории крепостных людей в царской России.

Ведь великая литература XIX века написана барами, владельцами крепостных душ. И то же и про женщин – женщины молчали долгое время, говорили за них мужчины – возможно, что, если бы Гомер был женщиной, то история троянской войны была бы рассказана по-другому. И если желание услышать голоса тех женщин, кто молчал, когда их судьбы и поступки интерпретировали мужчины – это феминизм, то да, феминистские мотивы совершенно точно есть в спектакле…

«Монологи вагины»? Мне кажется, эта пьеса уже имеет свою историю. Про женщину и судьбу женщины в мужском мире я, возможно, напишу пьесу под названием «Мортидо», посвященную судьбе звезды начала русского психоанализа Сабине Шпильрейн, ученицы Фрейда и возлюбленной Юнга».

Виктория Привалова

– «Тихая революция» Виктории Приваловой рассказывает о первой советской феминистке Александре Коллонтай и развитии ее идей в дальнейшем, вплоть до сегодняшнего дня, представленного акцией #тихийпикет. Сам спектакль тоже стал своего рода акцией – часть собранных средств были переданы центру «Сестры», следующие показы также планируется делать в помощь пострадавшим от домашнего насилия, детским центрам и детдомам. Тем не менее, в анонсах спектакля было сказано, что он «не имеет ничего общего с пропагандой радикального феминизма».

«Конечно, я уже десять раз подумала об упоминании этого типа феминизма. Эта пометка для тех зрителей, которые не совсем в теме, чтобы привлечь их, потому что многие в слове «радикальный» видят угрозу и думают «ну понятно, опять собрались эти сумасшедшие феминистки». Часто слышу в паре с «феминизмом» упоминание о неадекватности. Мне хочется разрушить этот стереотип. А пропаганды каких-либо идей в спектакле, действительно, нет. Этот спектакль – портрет, спектакль-диалог, попытка размышления и возможность узнать об акции #тихийпикет как о способе разговора на социально важные темы… Пожалуй, я – феминистка с детства. Разумеется, об этом понятии я тогда не знала, мне казалось, что это нормально – быть ответственной, уметь отстоять свою точку зрения, выражать своё мнение. Я росла вместе со своим двоюродным братом, и мне уже тогда казалось странным, как распределяются наши обязанности. Мама мне говорила: «Девочка должна! Ну ты же девочка, иди сделай». Я должна была постоянно убирать за старшим братом, который сам в состоянии это сделать… На первом курсе ВГИКа мне сказал педагог: «А что ты сюда пришла-то? Это вообще не женская профессия, тебе нужно было идти на актрису». Мне было 19 лет, и это оставило в моей душе шрам. Хотя этот человек, очень уважаемый художник, наверное, не в курсе даже, как вскользь дал мне свой сексистский совет, и потом я всё время пыталась что-то доказать, что я тоже могу, что я не хуже… И я чувствовала это давление часто. Конечно, феминизм не только о правах женщин. Мы нечасто говорим о том, как гендерные стереотипы лишают и мужчин свободы… Слово «режиссерка» мне, если честно, на язык пока не ложится, как избавиться от этого иронического оттенка, скепсиса? С мужскими окончаниями я особой проблемы никогда не чувствовала, но когда я заинтересовалась этим вопросом и узнала, что, например, в немецком языке всегда используют феминитивы, я удивилась: почему же я раньше об этом не думала? Может быть, это винтик в огромной системе, и я не считала это проблемой только потому, что я росла в обществе, где это считалось нормой?»

Запись Монологи режиссёрки впервые появилась Рабкор.ру.

Уроки «Апрельских тезисов»

Апрельские тезисы В. И. Ленина, опубликованные в ‘Правде’ 7 апреля 1917 г.

Решив написать эту заметку, посвященную столетней годовщине со дня публикации знаменитых «Апрельских тезисов», я предполагал начать её с утверждения о том почетном месте, которое занимает эта ленинская работа в ряду других великих документов прошлого вроде Билля о правах, Декларации прав человека и гражданина, акта Хабеас корпус и прочих, без упоминания о которых сегодня вряд ли возможно серьезно рассуждать о человеческой истории.

Казалось бы, все объективно – великому документу место в великом списке. Увы, по зрелом размышлении, становится понятно, что в действительности мы вряд ли сможем составить такой перечень, в котором «Апрельские тезисы» и вправду смотрелись бы органично. Причина – уникальность этого документа и невозможность подыскать ему равновеликий аналог. И билль, и декларация, и акт, названные выше, существенно отличаются от этой ленинской работы, так как по сути являются чем-то вроде краткого исторического резюме, в котором подбиваются итоги уже случившейся борьбы. Победившие принципы наделяются силой закона и высекаются в граните.

Можно ли сказать тоже самое об «Апрельских тезисах»? Нет. В них история и не думает отчитываться об итогах проделанной работы.

Принципы, провозглашенные здесь, еще чудовищно далеки от воплощения. Очередная историческая эпоха предупреждает о своем приближении и именно через это предупреждение обеспечивает собственное торжество.

Однако «Тезисы» – это не просто призыв к революции. Когда Мирабо отказывается покидать зал заседаний Генеральных штатов и говорит королевскому церемониймейстеру «Мы находимся здесь по воле народа и ничто, кроме силы штыков, не изгонит нас отсюда!», большинство депутатов приветствуют эти слова. Когда Камилл Демулен призывает к революции и крепит зеленый лист к своей шляпе, толпа вторит ему. В истории с «Апрельскими тезисами» мы не наблюдаем ничего подобного.

Уже на Финляндском вокзале солдаты Петроградского гарнизона грозятся поднять Ленина на штыки. Газета «Правда» поначалу и вовсе сопротивляется публикации «Тезисов», а, напечатав их, разражается статьей против ленинского «разлагающего влияния». Плехановская газета называет тезисы Ленина бредом, а сам он выступает с пространной статьей, в которой перемежает натужные попытки пошутить с «доказательствами» того, что Россия «еще не готова». Все это, разумеется, щедро сдабривается ритуальными ссылками на Маркса1. Впоследствии Плеханов дорассуждался до того, что допустил возможность получения немецких денег большевиками ввиду неразборчивости Ленина в средствах.

Идея, за которую так долго агитировали социал-демократы, в 1917 году в конце концов получила шанс на осуществление. Увы, именно в этот момент почти все ее защитники испугались своей исторической роли. Ленин и горстка его единомышленников стали казаться одинокими паладинами, вышедшими на поле боя, в то время как солдаты основного войска продолжили стыдливо топтаться на месте, отводить глаза и бормотать про несвоевременность. В то же время под знамена Ленина переходит его давний критик Троцкий, обезоруженный практически идеальным совпадением их взглядов. Политика «огня по штабам», которую спустя десятилетия начнет Мао Цзэдун, кажется как никогда актуальной и востребованной.

В конце концов аппарат сдается. Партия соглашается с тем, что говорит ее вождь и принимает «Апрельские тезисы» в качестве в программного документа.

Обо всем, что с этим связано, написано немало плохих и хороших книг.

Значит ли это, что «Тезисы» стали только лишь историей? В какой-то мере да. Мы живем в другое время. Иные страны, иной расклад сил, иные действующие лица. Однако же есть в ленинской работе и то, что не лишает ее актуальности даже теперь: антидогматизм и верность классу. И того и другого современным левым очень недостает. Их предшественники в 1917 году сетовали на неготовность России к революции. Их современное воплощение может лишь стонать по поводу несоответствия сегодняшнего рабочего класса тому, о котором они читали в книжках.

Значит, надо ждать, пока хороший и правильный рабочий класс появится сам по себе и призовет их из виртуального болота «возглавить и вести» себя. До тех пор можно сидеть сложа руки и пренебрежительно отметать любые идеи, включая и те, которые как раз, может быть, и способствовали бы пробуждению пролетариата. Протекционизм? Не надо! Таможенный Союз? Не надо! Борьба за сохранение больниц, школ, яслей или парков? Какие мелочи!

Ленин не морщил носа и не отворачивался брезгливо от реальности. Он работал с тем народом, который был в наличии. Сидеть и бездействовать, оправдывая собственную трусость и лень ссылками то на одну, то на другую догму, было совершенно невозможно для Владимира Ильича. Если есть шанс брать власть, ее надо брать. Если нет – надо работать на то, чтобы в нужный момент суметь это сделать. Догматики же могут продолжить сидение у воды в ожидании проплывающего мимо трупа врага. Всегда полезно знать, что тебя ждет.

Запись Уроки «Апрельских тезисов» впервые появилась Рабкор.ру.

Откуда едут террористы

© AP PRESS

В начале апреля в Санкт-Петербурге и Стокгольме с интервалом меньше недели произошли теракты. В России смертник взорвал себя в вагоне метро. А в Швеции террорист угнал грузовик, на котором врезался в полный народу крупный универмаг. В обоих случаях следствие установило, что подозреваемые оказались выходцами из Средней Азии, узбеками по национальности. Вместе с рождественским терактом в Стамбуле, который унес жизни 39 человек, эти трагедии вывели узбекских джихадистов в новостные линии западных стран.

Полтора года назад я уже писал в шведской газете Aftonbladet о стремительно нарастающей угрозе социально-экономического коллапса и политической радикализации в Средней Азии. К сожалению, наши предупреждения оказались оправданными. С тех пор, разумеется, ничего в огромном регионе не поменялось к лучшему.

Экономический кризис, который тянется не прекращаясь уже без малого десятилетие, заменил в публичном пространстве эйфорию 1990-х и начала 2000-х глубоким пессимизмом, зачастую с алармистскими нотками. И у этой тревоги глубокие основания. The Guardian рассказывает, что, согласно исследованию The Resolution Foundation, в Британии нынешнее молодое поколение, millennials, возможно будет «первым в истории поколением, которое на протяжении своей трудовой жизни будет зарабатывать меньше, чем их родители». Аналогичные выводы относительно молодых американцев делают исследователи McKinsey Global Institute, которые в своем докладе «Беднее, чем родители? Новые перспективы неравенства доходов» пишут что «между 2005 и 2014 годами реальные доходы 70% домохозяйств в развитых экономиках упали или стагнировали».

«Миллениалы» росли в атмосфере пафоса «конца истории», когда им обещали невероятное, захватывающее и богатое будущее. Но вместо этого столкнулись с безработицей, прекарной занятостью, неуверенностью в завтрашнем дне, неработающими социальными лифтами и недоступными ценами на жилье, образование и медицину.

Их возмущение по поводу ставшего явным обмана выплескивается в массовых выступлениях, протестном голосовании и растущей политической радикализации. Костяк кампании Берни Сандерса в США, сторонников Джереми Корбина в Англии или «Подемос» в Испании составляет молодежь из «обманутого поколения». Но точно так же молодежь играет большую роль в подъеме ультраправых. Оказавшиеся на социальной обочине парни из социальных низов и разрушающегося среднего класса пополняют неонацистские банды и становятся активистами новых правых популистских движений от Германии до России.

Но то, что происходит на Западе, — лишь забавная пародия по сравнению с трагедиями, разворачивающимися в забытых богом уголках третьего мира, о которых медиа вспоминают только тогда, когда там начинается резня.

Путешествие по постсоветским республикам Средней Азии чем-то похоже на футуристические антиутопии в стиле киберпанк, где действие происходит после атомной войны, природной или техногенной катастрофы, а герои перемещаются по руинам погибшей цивилизации. Ржавые корабли в соляной пустыне на месте исчезнувшего Аральского моря, пустые остовы огромных советских промышленных предприятий, в которых сейчас живут то ли шакалы, то ли одичавшие собаки, здания библиотек, переделанные в крытые рынки, — все здесь говорит о том, что живущие на этих руинах люди утратили большую часть завоеваний современной цивилизации.

В горных кишлаках Памира остались в основном старики, женщины и дети. Почти все молодые мужчины уехали на заработки. За тысячи километров оттуда они работают на нефтяных промыслах Сибири или на стройках российских мегаполисов. Миллионы этих людей ютятся в неотапливаемых строительных вагончиках, получают копеечную зарплату, постоянно боятся полиции и нападений националистов.

В 2000-х гг. Россия, по оценкам ООН, занимала 2 место в мире после США по числу легальных и нелегальных мигрантов, а их число составляло от 14 до 20 млн человек (9-13% населения). Причем большинство из них были выходцами из Узбекистана, Киргизии и Таджикистана.

Денежные переводы трудовых мигрантов составляли, например, в 2012 г. 47% ВВП Таджикистана и 29% Киргизии.

Без этой внешней подпитки нефункционирующие экономики этих нищих стран практически обречены. В 2015-16 гг. Россия пережила тяжелый кризис, а ее национальная валюта обесценилась более чем вдвое. Первыми среди жертв этого кризиса оказались трудовые мигранты. Миллионы из них потеряли работу, а их денежные переводы на родину существенно снизились.

Однажды на горной тропе в таджикском Бадахшане мы встретили пожилую женщину. Она работала медсестрой — удивительная профессия для мира, рухнувшего в XVII век. В зоне ее ответственности было 16 деревень, разбросанных в нескольких горных долинах. Ежедневно ей приходится пешком проходить по 30-40 км, чтобы осмотреть больных детей в деревнях, в которых нет электричества и телефонной связи. За свою работу она получала 40 долларов в местной валюте. Плюс крестьяне благодарили ее хлебом, картошкой, сливами — плодами своего нехитрого хозяйства.

Одной из основ экономики 30-миллионного Узбекистана остается хлопководство. Руководство страны рассматривает эту отрасль как важнейший источник валютной выручки от экспорта. Полученные доллары идут, конечно, в первую очередь на сверхпотребление правящей верхушки и ее клиентелы. На трудоемкие полевые работы, особенно сбор хлопка, ежегодно принудительно мобилизуются сотни тысяч, возможно, миллионы людей, обязанных сдавать хлопок чиновникам бесплатно или за символическую плату. Фактически страна вернулась к рабскому труду и системе феодальных повинностей в пользу правителя. Власть и собственность сконцентрированы в руках нескольких кланов, вертикальная мобильность в обществе практически не работает.

В самом густонаселенном месте региона, Ферганской долине, разделенной между Таджикистаном, Узбекистаном и Киргизией, молодежь бежит из перенаселенных сел в города. Но, в отличие от поколения своих отцов, они не получают там обязательного среднего и специального образования, за качеством которого Советская власть следила не менее строго, чем за своей идеологической монополией. Они пополняют растущую армию безработных, выполняющих поденную работу на базаре, участвующих в контрабанде афганского героина или российского оружия или уезжающих на заработки в Россию и страны Европы.

Единственный культурный продукт, доступный сегодня этим людям, — религия.

Библиотеки, дома культуры, музеи и театры, все это «проклятое наследие социализма» закрыто и предано забвению. Зато в каждом районе есть мечеть. На саудовские и турецкие гранты функционируют сотни религиозных училищ. Беспросветная реальность укрывается мистическим покрывалом религии.

Из современности, связанной с уровнем жизни и развития культуры, сопоставимых с уровнями восточноевропейских стран, постсоветские общества Средней Азии провалились практически в средневековье.

«Религия — сердце бессердечного мира», — говорил Маркс. Для молодого поколения летящих в пропасть социального регресса республик Средней Азии эта мысль верна вдвойне.

Но религиозная радикализация молодежи имеет в Средней Азии (и на Кавказе) ощутимую специфику. Она разворачивается в относительно секуляризованных странах. Это вторичный процесс, который не сдерживается рамками традиции. Британские исследователи из Эксетерского университета, изучавшие процессы исламизации в Средней Азии, пишут:

«Жители Центральной Азии, поддерживающие ИГИЛ, обычно являются молодыми рабочими-мигрантами, у которых совсем нет или есть очень незначительный исламский бэкграунд. Они видят в исламе лишь идентичность, которая дает им ощущение солидарности, чувство причастности к чему-то большому и объяснение экономических проблем и дискриминации, с которыми они сталкиваются».

Относительная слабость религиозных традиций лишь облегчает процесс радикализации. Человек с легкостью готов поверить именно в ту версию «ислама», которая в наибольшей степени отвечает его запросу на социальный протест, не вдаваясь в сложные теологические дискуссии между течениями. Неслучайно, смертник, совершивший теракт в Петербурге, по словам его родственников, никогда не выполнял религиозных требований: не читал намаз, даже не посещал пятничной молитвы в мечети.

По данным российской разведки, сегодня от 6 до 9 тысяч русскоязычных мусульман (в основном с Кавказа и Средней Азии) сражаются в Сирии на стороне «Исламского государства».

Происходящее в Узбекистане, других странах Средней Азии и во многом на российском Северном Кавказе — это лишь патологическая и радикальная форма того же самого процесса, который идет и на Западе.

Поколение, лишенное будущего, обреченное на нищету, поколение, не нашедшее своего места в мире, где богатство и власть все больше концентрируются в руках немногих, бунтует.

Но, в отличие от стареющих обществ Запада и России, Узбекистан, Таджикистан и другие страны региона еще не вышли из состояния демографического взрыва. Там молодежь является самой многочисленной группой населения. А лишения, выпавшие на долю этого большого поколения, намного превосходят те вызовы, с которыми столкнулась западная молодежь. В тоже время узбеки не могут похвастаться даже той относительной степенью свободы, которой пользуются их сверстники в России и тем более на Западе. В результате их протест приобретает насильственные черты.

Социальная несправедливость и полицейский произвол, нищета и безысходность, деградация культуры и образования, массовая иммиграция и порождаемые ей чувства одиночества и неопределенности будущего — все это превратило громадный регион с 60-миллионным населением в практически неисчерпаемый резервуар волонтеров джихада и потенциальных смертников. Своими отчаянными атаками они мстят за свои исковерканные жизни и рухнувшие надежды.

Алексей Сахнин

Запись Откуда едут террористы впервые появилась Рабкор.ру.

Чем Медведев отличается от Аль Капоне

© reuters

Знаете ли вы, на чем погорел знаменитый американский гангстер Аль Капоне? Это почти все знают — на налогах. Власти не могли его поймать много лет, пока не подловили на неуплате налогов, после чего главарь преступного мира Чикаго сел всерьез и надолго в тюрьму Алькатрас.

Однако в действительности речь шла не о налогах. Речь шла о недвижимости. Чикагский гангстер деньги, нажитые своим преступным трудом, вкладывал в различные объекты по всему городу, которые он записывал на третьих лиц. Формально ему ничего не принадлежало. И тем не менее никому из тех многочисленных людей, на которых имущество было записано, не пришло бы в голову отжать в свою пользу данную собственность. Всякий, кто рискнул бы на такую попытку, неминуемо закончил бы свою жизнь на дне Великих Озер. Так что Аль Капоне не имел основания сомневаться в лояльности своих доверенных лиц.

Винить в собственных неприятностях он мог только самого себя. Когда в одном из купленных им зданий вспыхнул пожар, он бросился собирать народ тушить огонь, крича, что горит его собственность.

Слышали это десятки людей, так что у полиции проблем с поиском свидетелей не было. И Аль Капоне сел за неуплату налогов с принадлежавшей ему недвижимости.

А какое всё это имеет отношение к нашему премьер-министру Дмитрию Анатольевичу Медведеву?

Может быть и никакого.

Но вот беда, Фонд борьбы с коррупцией, возглавляемый Алексеем Навальным, утверждает, что огромная собственность, записанная на бизнесмена Илью Елисеева и возглавляемые им фонды, принадлежит в действительности премьер-министру. Глава правительства сперва молчит, потом как-то неуклюже оправдывается, не отрицая сказанного напрямую, а затем на сцену выходит сам Елисеев, который в интервью газете «КоммерсантЪ» заявляет, что вся собственность и в самом деле его, ну, или принадлежит контролируемым им фондам. И поместье в Мансурово, и особняк в Плесе и даже вилла в Тоскане, по которой, если верить интервью, бродят привидения эпохи позднего Ренессанса…

И Елисеев не только говорит об этом журналистам. Он подает в суд на Алексея Навального. Так что очень скоро, надо думать, заручится официальным судебным решением, подтверждающим его права.

В общем, если Дмитрий Анатольевич и имел когда-то какое-то отношение к этой собственности, то сейчас он может с ней раз и навсегда попрощаться.

Елисеева за его действия и заявления не только никто не накажет, но наоборот похвалят. И сам премьер должен будет его поддерживать. Ведь бизнесмен спасает репутацию главы кабинета министров. И даже самого правительства. А репутация, как известно, стоит дорого!

Забавно, что Алексей Навальный, вдохновляемый либеральными идеями, несмотря на весь свой обличительный пафос, на частную собственность покуситься не решился. И слово «конфискация» так и не произнес. Слово это для него слишком страшное, слишком якобинское и даже, в некотором смысле, напоминает про революционные события столетней давности, о которых благонамеренные российские оппозиционеры не могут вспоминать без ужаса.

А между тем, похоже, конфискации начались сами собой и уже идут полным ходом. Ни один чиновник, записавший свои добросовестно наворованные миллионы, здания и предприятия на подставное лицо, уже не может быть уверен, что дотянется до этого имущества после того, как потеряет должность или окажется под огнем общественной критики. И даже в том случае, если владельцем всего этого богатства является собственная любимая жена, все может обернуться не самым лучшим образом. Потому что женская любовь переменчива, а развода у нас в стране никто ещё не отменял.

Аль Капоне не нужен был формальный статус, чтобы его боялись. В отличие от него российские чиновники вряд ли кого-то смогут напугать и наказать после того, как утратят свои правительственные и административные позиции. Собственность будет отжата окончательно и бесповоротно. Боятся у нас государства. А отдельный чиновник, сколь угодно злобный и жадный, никому у нас не страшен.

Рано или поздно историки выяснят, насколько полными и справедливыми были обвинения Навального в адрес премьера. Что касается суда, то в его решении не заинтересован сейчас, по большому счету, ни Медведев, ни Навальный. Выиграет лишь один человек — Илья Елисеев, чьи права теперь будут надежно защищены законом.

И как бы потом ни складывалась дальнейшая судьба Дмитрия Медведева, не видать ему больше ни домика с уточкой, ни замка с привидениями.

Итак, процесс конфискации собственности коррупционеров уже начался. Только, к несчастью, переходит это конфискованное имущество не к народу, не к государству, а из из рук чиновников в частные руки «удачливых бизнесменов». Либеральных оппозиционеров это несомненно должно радовать.

Что же касается других граждан, настроенных менее либерально, то для нас очевидно, что серьезная борьба с коррупцией должна предполагать в качестве главного, принципиального и основного требования именно конфискацию собственности, нажитой незаконным путем, вне зависимости от того, какими юридическими схемами все эти операции прикрываются и кто становится итоговым выгодоприобретателем на конце коррупционной цепочки.

Если же вернуться к премьер-министру Дмитрию Медведеву, то уволить его с должности надо в любом случае, независимо от того, принадлежало ему обнаруженное Навальным поместье в Мансурово или нет. Уволить и его и всё возглавляемое им правительство как нанесшее катастрофический ущерб экономике и социальной сфере страны.

Страна пострадала от проводимой ими политики многократно больше, чем от любых коррупционных схем, сколь бы скандальными они ни были.

Лозунг дня не может сводиться к призыву бороться с коррупцией. Требовать надо отставки правительства. И даже если после ухода Медведева и его команды новый кабинет министров будет не сильно лучше, это станет сигналом для начальников, что за политические решения приходится нести ответственность, а для общества доказательством того, что оно обладает достаточной силой и может менять не устраивающую его власть.

Медведев должен уйти.

И чем быстрее это случится, тем лучше.

Запись Чем Медведев отличается от Аль Капоне впервые появилась Рабкор.ру.

Реакционный рабочий класс?

© roarmag.org

Похоже, что многих представителей западного рабочего класса сейчас привлекают идеи правых популистов, демагогов и расистов. Они голосуют за реакционные и фашистские политические партии. Они помогли проголосовать Великобритании за выход из ЕС, помогли сделать Трампа президентом самой могущественной мировой сверхдержавы и голосуют настолько массово за ультраправые политические партии, что даже в некоторых густонаселенных европейских странах те недалеки от завоевания политической власти.

Так как рабочий класс традиционно голосовал за левых, в их рядах воцарилась обстановка беспокойства и смятения. Все большее число экспертов предполагает, что такой массовый переход трудящихся на сторону правых – это выражение протеста.

Так или иначе, многие левые политики и активисты с большим трудом ориентируются в новом политическом пространстве. Например, люди, которые в ином случае были бы за выход Великобритании из нынешнего авторитарного, неолиберального ЕС, сказали мне, что, тем не менее, проголосовали против выхода, чтобы «не стать пушечным мясом для расистских и антимиграционных сил в лагере поддерживающих Брексит». Таким образом, они перешли на сторону ультраправых, чтобы выразить свою оппозицию антисоциальной и антипрофсоюзной политике ЕС.

Многие сторонники левых согласны с тем, что нынешняя ситуация крайне серьезна и даже драматична. В соседних европейских странах уровень членства в профсоюзах сократился почти в два раза за последние 30 лет, а трудовые права, трудовое законодательство и коллективные соглашения систематически ухудшались и/или были полностью отменены. Да, Норвегия все еще находится на верхней палубе мирового судна благосостояния, но многое говорит о том, что это судно – «Титаник».

Общественное неравенство растет, на рабочих местах все чаще возникают авторитарные взаимоотношения, через американизацию организационной и управленческой моделей, что задокументировал Общественный исследовательский институт труда.

Происходит застой в уровне зарплат для тех, кто находится внизу социальной лестницы. Информационный бюллетень, выпущенный норвежской Конфедерацией профсоюзов (LO), недавно довольно хорошо подытожил данное развитие в  статье, основанной на новом отчете Института независимых исследований Fafo:

«Если сохранятся сегодняшние тенденции, то в Норвегии скоро будет такое же неравенство, как в Германии и Великобритании. Последний отчет Fafo показывает, что Норвегия больше не является страной низкого социального неравенства. Норвегия стремительно меняется, а самые низкооплачиваемые работники становятся неудачниками. Заработная плата самого низкого уровня, выплачиваемая в частном секторе, практически не изменилась с 2008 года (…) все меньше и меньше людей с самой низкой заработной платой имеют коллективный договор».

В то же время мы чаще сталкиваемся с агрессивными работодателями, которые, среди прочего, отгораживаются от выполнения обязанностей работодателя через аутсорсинг и чрезмерное использование труда временных агентских работников, что ослабляет профсоюзы. Более того, работодатели находятся в серьезном плюсе от антипрофсоюзной политики ЕС/ЕЭЗ, которые вносят значительный вклад в подрыв прав профсоюзов. Работники подвергаются усиленному наблюдению, контролю и управлению – и интенсивность работы возрастает. Это было задокументировано в Швеции профессором Стеном Геллерштедтом, в то же время Еврофонд засвидетельствовал резкое увеличение повседневной работы в Дании. Есть веские основания полагать, что похожая ситуация и здесь, в Норвегии:

«Датчане выполняют на 30% больше рутинной работы, чем мы выполняли 20 лет назад. (…) Интересно, что повседневная работа все чаще ассоциируется с теми профессиями, которые традиционно не считались рутинными. В частности, это менеджеры, профессионалы и служащие, которые теперь получают все более рутинную работу».

Кроме того, идеология «От социального обеспечения к труду» в значительной степени способствует переключению внимания с организационных структур и властных отношений на индивидуализацию, полную нравоучений, подозрительности и жестокого режима санкций в отношении отдельных лиц. Таким образом, изменения в мире труда были отмечены для большого числа работников в нашем обществе.

Капитализм переживает свой глубочайший кризис со времен Великой депрессии 1930-х гг. Неолиберализм стал политическим/идеологическим ответом капиталистов на кризис, но в нем пока нет ничего, что предполагало бы преодоление внутренних противоречий капитализма. Безмерные финансовые спекуляции – лишь одно из серьезных последствий развития этого кризиса.

Становится все более очевидно, что главные задачи политики неолиберализма в Европе – избавление от государств всеобщего благосостояния и победа над профсоюзами. Это как раз то, чем занимается политическое руководство ныне действующих институтов Европейского Союза. То, что миллионы и миллионы работников по всему миру становятся «неудачниками» в ходе этого процесса глобализации, не должно удивлять никого. Впрочем, как и то, что они со временем отреагируют на это недоверием, яростью и слепым бунтом. На этом фоне ту часть рабочего класса, которую в условиях отсутствия левых политических партий с анализом, политикой и стратегиями, направленными на преодоление этого кризиса и против наступления капиталистических сил, все больше привлекает риторика правых против элитарности и истеблишмента, можно понять.

Однако понять не значит принять или поддержать. Нет ничего нового в том, что ультраправые потворствуют «маленькому человеку». Это также произошло во время возникновения фашизма в 1930-х годах. Тогда, как и сейчас, были и левые, которые поверили в то, что «национал-социализм» был формой социализма, а не диаметрально противоположным ему явлением.

Важно понять, почему многие из самых эксплуатируемых и бессильных представителей общества поддаются антиэлитарной риторике правого крыла. Нам нужно понять, почему это происходит.

Реальность заключается в том, что эксплуатация рабочих, их растущее бессилие и подчинение теперь едва ли имеют значение в публичных дебатах. Лейбористские партии в основном порвали связь со своими старыми избирателями. Вместо того чтобы поднимать недовольство, порожденное более жестоким рынком труда, политизировать его и направлять в организованную борьбу, левые партии среднего класса максимум что делают – это морализаторствуют и презирают. Таким образом они толкают большие группы работников к правым партиям, которые поддерживают недовольство и прилагают все усилия к тому, чтобы направлять народный гнев против других социальных групп (иммигрантов, мусульман, людей другого цвета кожи и т. д.), а не против реальных причин тех самых проблем.

Эксплуатируемые массы сегодня лишены голоса, но информация о той реальности, которая возникла на рабочих местах, все же просачивается в СМИ. Газета Dagbladet опубликовала статью о сотрудниках ISS, которые моют комнаты в «Осло Плазахотел» в крайне суровых условиях. Есть информация о все большем количестве анонимных статей в газеты от сотрудников разных государственных учреждений, которые информируют нас о появлении все более авторитарных режимов контроля в рамках нового государственного управления, которое разрушает рабочую среду и лишает всякого удовольствия от работы.

Таким образом, баланс сил на рабочих местах резко изменился – от труда к капиталу, от профсоюзов и демократических органов до многонациональных компаний и финансовых институтов. За несколько десятилетий капиталистические интересы смогли отменить основные положения, которые сделали возможным создание государства всеобщего благосостояния и «нордической модели»; в этой ситуации идеология социального партнерства (когда делается акцент на общих интересах) оказывается барьером для профсоюзной и политической борьбы.

Сегодня главная задача левых состоит в том, чтобы организовать сопротивление этим тенденциям. Только так можно отбросить назад популизм и радикализм правых. Опять же, мы должны ясно обозначить цели нашей борьбы – то есть перспективы и представления о лучшем обществе, обществе с радикальным перераспределением богатства, где заканчивается эксплуатация и где потребности человека составляют основу для социального развития. Для этого недостаточно заявлений, протестов и призывов к трехстороннему сотрудничеству. Вся суть в обретении власти — экономической и политической. Это потребует массовой социальной мобилизации, как в прошлом веке. Готовы ли мы к этому?

Асбьорн Валь, старший советник норвежской «Кампании за государство всеобщего благосостояния»

(Опубликовано на норвежском языке в газете Klassekampen 28 января и датском в газете «Дагбладет Арбейдерен» 21 февраля).

Запись Реакционный рабочий класс? впервые появилась Рабкор.ру.

Время глобальной турбулентности

© Антон Новодережкин/ТАСС

Пока лучшие умы мира разбирались с вопросом о том, чего ждать от Трампа, или наоборот, чего ждать президенту Трампу от его многочисленных врагов в Америке, в других странах мира начали происходить события не менее удивительные с точки зрения обыденного сознания, чем неожиданный исход прошлогодних выборов в США. И если с этой точки зрения взглянуть на молодежные протесты, прокатившиеся 26 марта по России, то картина получится совершенно иная, чем представляется в большинстве наших средств массовой информации или блогах, как проправительственных, так и оппозиционных.

Вполне понятно, что сторонники Алексея Навального видели в начавшихся по его инициативе шествиях и митингах выступление общества, разгневанного скандальными разоблачениями против коррумпированных чиновников. И они остаются искренне уверены, что именно их выступления в сети являются основной или даже единственной причиной выхода людей на улицы. Напротив, консервативно настроенная часть общественности подозревала в подобных акциях попытку дестабилизировать государство, искала врагов России, выступающих «заказчиками» разворачивающихся в стране протестов. Мысль о том, что недовольство масс, находящее выражение в уличных акциях, является закономерным следствием общего кризиса неолиберальной системы, характерного для России точно так же, как и для Америки или Франции, остается равно недоступной и для либералов, и для консерваторов.

Между тем глубинные причины происходящего лежат именно в сфере экономических отношений. Существующий порядок изжил себя. Люди подчас не понимают этого, но интуитивно чувствуют. Они боятся перемен, но ход истории диктует иную логику. Сначала молодежь, потом и более широкие общественные слои втягиваются в движение, смысл которого состоит отнюдь не в том, чтобы устранить от власти надоевшего всем премьера или даже сменить президента. Раз начавшись, процесс не остановится, пока не приведет к системным изменениям. Устранить причины недовольства не удастся ни призывами бороться с коррупцией, ни школьными уроками патриотического воспитания. В конечном счете и то и другое представляет собой сугубо поверхностную реакцию на структурные социально-экономические проблемы, решать которые ни либеральная оппозиция, ни президентская администрация и правительство не имеют ни малейшего желания.

Почему взбунтовалась именно молодежь? Конечно, многие сразу вспомнили про Париж 1968 года или про русского дореволюционного студента-разночинца, литературный портрет которого нарисовали нам Тургенев и Достоевский. Но отечественные студенты и подростки ещё несколько лет назад были в массе своей совершенно не склонны ни к бунту, ни к радикализму.

Это было прагматическое поколение, интересовавшееся последними новинками в мире гаджетов куда больше, чем идеями Че Гевары.

Что же изменилось? Нет, пока изменились отнюдь не взгляды молодежи, остающейся преимущественно аполитичной даже тогда, когда она выходит на митинги. Но появилось ощущение некого неблагополучия, появилось предчувствие, что карьерные успехи и потребительское процветание, обещанное обществом, оказываются на деле иллюзией.

Тенденция, наметившаяся по всему миру уже на протяжении полутора десятилетий, более или менее очевидна. Если раньше каждое новое поколение имело основания ждать, что жить оно будет лучше, чем предыдущее, то теперь ситуация разворачивается — впервые с начала ХХ, а может быть и с XIX века — в противоположном направлении. Восходящая межпоколенческая социальная мобильность сменяется нисходящей. И речь идет не только о материальных благах, но и о статусе, о карьерных возможностях, о растущем или наоборот сокращающемся разнообразии вариантов выбора.

В Западной Европе снижающееся количество хороших рабочих мест, падение зарплаты и рост безработицы среди молодежи явно превратились в долгосрочную тенденцию, которую невозможно списать на циклический кризис. У нас ситуация оказывается ещё более выразительной.

Даже крушение Советского Союза, приведшее миллионы людей к потере социального статуса и профессии, а порой и к обнищанию, одновременно открывало для множества молодых людей совершенно новые, ранее невиданные возможности — работа за границей, карьера в коммерческих банках, открытие собственного дела, ускоренное продвижение по службе.

А сколько было всего неожиданного и интересного вокруг, даже если было не только весело, но и страшно. Следующее десятилетие стало куда менее богатым на события, зато наступившая стабильность сама по себе могла рассматриваться (и рассматривалась) как благо. Ситуация улучшалась для большинства. Если кому-то и стало скучно, то куда больше оказалось тех, кому жить сделалось намного спокойнее и безопаснее.

К середине текущего десятилетия достижения начала века стали рассматриваться уже как должное, зато куда более рельефно выявились проблемы, так и оставшиеся с 90-х годов нерешенными. Власть не готова была содержательно исправлять последствия катастрофических для будущего страны социально-экономических преобразований. Разрушение промышленности, науки, образования и здравоохранения продолжались. Но всё это компенсировалось до поры ростом доходов от продажи сырья, увеличением потребления и относительной безопасностью.

Нерешенность структурных проблем страны на бытовом уровне не порождала особых драм. А необходимость как-то справиться с противоречиями откладывалась на будущее. Так продолжалось бы и дальше, если бы не переставали расти зарплата и покупательная способность населения. Но это неминуемо приходит к концу после того, как глобальный экономический кризис сокращает идущий в страну поток нефтедолларов. Как назло экономическая стагнация на фоне политической стабильности гарантирует ухудшение жизненных стартов в первую очередь для входящего на рынок труда нового поколения. Ни хороших зарплат, ни быстрого продвижения по карьерной лестнице, ни увлекательных и ярких событий не предвидится.

Однако события можно не только ждать, их можно создавать самим. И основанием для протеста являются не только сами по себе проблемы и пороки общества, которые в условиях стабильности принципиально не решаются (ведь попытка что-то серьезно и масштабно менять сопряжена с риском «раскачать лодку»), но и тот факт, что кризис эти противоречия объективно обостряет. Та же коррупция выглядит совершенно иначе в условиях экономического подъема и в условиях спада. В первом случае у общества крадут материальные излишки, во втором — лишают необходимого.

Протест получает, таким образом, и формальные и неформальные стимулы, которые будут работать «объективно», независимо от пожеланий радикальных оппозиционеров и консервативных чиновников. Но в то же время, реагируя на процессы, наблюдающиеся на поверхности экономики, протест не дает нам механизма необходимых перемен даже на политическом уровне. Лозунг борьбы с коррупцией, эмоционально и политически объединяющий, стратегически бессодержателен. Коррупция — симптом неразрешенных структурных противоречий, когда всё работает не так, как объективно необходимо для развития, всё распределяется не так, как требуется для эффективного роста.

По сути, коррупция — перераспределение денег уже изъятых из экономики и уже нерационально распределенных, похищенных из «реального сектора», это признак глубокой слабости государственных институтов.

В отличие от политической системы, существующий экономический порядок устраивает оппозицию ничуть не меньше, чем представителей власти. А потому более содержательных решений не могут предложить ни те, ни другие. В лучшем случае нам предлагают поменять проворовавшихся чиновников на новых людей, которые ещё не успели провороваться. Кстати, консерваторы, со своей стороны, не отрицая факта коррупции, намекают, что управляющие нами сегодня воры менее опасны, поскольку уже насытились. Но, увы, чиновное воровство, это как алкоголизм. Не останавливается и не лечится, иначе как по принуждению. Менять персонал надо. Но поменяв чиновников мы лишь лучше увидим, насколько порочна сама система.

Общество лихорадит, начальники пытаются сбивать температуру. Никто не хочет ставить диагноз, разбираться, лечить. Между тем мировой экономический кризис объективно поднимает именно вопрос о смене модели развития. Парадокс в том, что подобное требование может звучать политически даже более умеренным или, во всяком случае, куда более конструктивным, чем лозунги оппозиции. Но вот политической силы, способной его выдвинуть и осуществить, в России нет. Пока нет. Потому мы обречены в течение некоторого времени топтаться на месте.

В свою очередь, протест, принимающий форму антикоррупционного движения, — тоже скорее симптом общественной болезни, а не способ лечения. Но если власть сведет свою реакцию на протест к репрессивным мерам, принявшись бороться с симптомами, причем вторичными, ничем хорошим это не кончится. Прежде всего для самой власти.

Объективно существует потребность в структурных преобразованиях, которая так или иначе будет в обществе осознана. Это прежде всего потребность в эффективном и демократичном государстве, способном приняться за работу по реструктурированию экономики, потребность в социальном государстве, которое не только распределяет, но в первую очередь создает и организует, причем делает это не централизованно-бюрократическими методами, по-советскому, а способно работать по-новому, в диалоге с обществом.

В конечном счете, это назревшая необходимость перераспределения власти не от одних элитных групп к другим, а в пользу большинства трудящихся. То, что собственно и называется демократией.

Мы нуждаемся в переменах. И это не просто назревшие вопросы развития нашей страны. Изменение социально-экономических порядков в России — это наша часть решения глобальной задачи по борьбе с мировым кризисом.

Запись Время глобальной турбулентности впервые появилась Рабкор.ру.

Благотворительность – обман

© cnn.com

В последнее время часто говорят о благотворительности, особенно когда обсуждают ту или иную сверхбогатую персону. После пояснений на тему, как эти господа добиваются своего положения и каких лишений это стоит человечеству, последним аргументом их защитников становится благотворительность. Почему-то это явление воспринимается как абсолютное, безукоризненное добро. При этом оказывается, что о том, как благотворительность работает, люди знают совсем немного. Не побоюсь утверждать, что благотворительность – это изуверский обман, который в современном мире стал этакой индульгенцией для богатых. Рассмотрим данное явление подробно в разных его вариантах.

Прямое выделение денег

Для примера возьмём олигарха Мельниченко. Его яхту за 400 миллионов евро и его благотворительную деятельность. Он руководит «ЕвроХимом» с 2001 года, а значит, для накопления нужной суммы ему понадобилось бы откладывать 26 000 000 в год, или 2 222 222 в месяц.

Благотворительность в свою очередь часто заключается в прямом выделении денег на лечение тяжелобольных (как правило детей), закупку оборудования для больниц, поддержку инфраструктуры, на экологические мероприятия и тому подобную социальную деятельность. Деньги выделяются добровольно или принудительно – по рекомендации властей, этакая вынужденная благотворительность. Рассмотрим разные варианты:

1) Лечение тяжелобольных детей. Часто на это собирают суммы от 250 тыс. до 1 миллиона рублей. В Москве вполне подъемная сумма для полной семьи. Только чаще всего деньги нужны не москвичам. Кому же? А работникам завода «Азот» из Новомосковска, которые получают, судя по объявлениям, в среднем по 25 тыс. рублей. Из такой зарплаты собрать даже 250 тыс. рублей можно только лет за 10. Тут обычно недалёкие защитники миллиардеров начинают делить зарплату на количество работников, чтобы показать, насколько ничтожна будет прибавка в зарплате для каждого рабочего. Мол, равномерное распределение средств не решит проблему. Не решит, а вот создание кассы взаимопомощи вполне решит! На «ЕвроХиме» работают 22 тысячи человек, а у нас в стране в среднем на женщину по 2 ребенка, а значит у работников 44 тысячи детей.

Рождаются они не все сразу, а примерно в течении 20 лет, то есть в год около 2000 детей. Среди дошкольников детей с заболеваниями от 5 до 10%. Получается – около 200 детей в год могут нуждаться в дорогостоящем лечении. В месяц откладывает олигарх на яхту 130 миллионов рублей, в год — 1 миллиард 560 миллионов. Можно вылечить 1560 тяжелобольных детей. То есть 13% стоимости яхты в год могут спасти всех детей работников «ЕвроХима» и еще останется.

2) Экология. Расходы «ЕроХима» на меры по охране окружающей среды в 2008 году составили 967 млн руб. По тогдашнему курсу получается примерно столько же, сколько откладывается на яхту! Это уже серьёзно, если, конечно, не учитывать, что природу загрязняют заводы концерна. Благотворительностью здесь даже не пахнет. Скорее наоборот – местные жители спонсируют своим здоровьем покупку яхты.

3) Добровольная поддержка инфраструктуры. В течении 5 лет «ЕвроХим» выделил 760 млн рублей на инфраструктурные проекты, или 152 млн рублей в год. Примерно месячная заначка на яхту.

При этом Мельниченко ежемесячно откладывает на яхту заработную плату примерно 5000 простых рабочих с его предприятий.

Поверить в то, что его труд аж в 5 тысяч раз лучше труда обычного работяги очень сложно.

Эталонное благотворительное мероприятие

Теперь «насладимся» изучением такого варианта сбора денег на благотворительность, как «благотворительный вечер». Формы его проведения несколько различаются, но различия скорее косметические. Происходит это следующим образом: в шикарном ресторане/зале/клубе собираются сплошь богатые люди, выпивают элитные алкогольные напитки, кушают дорогущую еду, слушают выступления дорогущих артистов, общаются с приглашенными знаменитостями, демонстрируют свои новые часы и брюлики, своих новых женщин (мужчин) да обсуждают покупки.

Деньги на благотворительность устроители получают либо за приглашения, либо по результатам отдыха гостей: хорошо отдохнул – побольше, плохо – поменьше. Для того чтобы делать добро, надо продемонстрировать своим социальным одноклассникам, что ты имеешь кругленькую сумму, которую можешь потратить «в никуда». При этом качество отдыха тоже влияет на размер пожертвования. В данном случае благотворительность является аналогом яхты: и покупка яхты является публичной бесполезной тратой денег для обозначения статуса, и публичное благотворительное пожертвование — аналогично бесполезная трата денег.

Такого рода мероприятия скорее популярны на Западе, так как нашим богачам хвастовство яхтами нравится больше, в то время как на Западе лучше понимают, что важна публичность и эффект социального одобрения.

Яхту может купить любой вождь, слезший с пальмы, а вот на элитное благотворительное мероприятие пригласят не каждого! Нашим богатеям на это порой намекают – не умеете жить «благородно», получается только «богато».

Наше эталонное мероприятие такого рода в 2011 году закончилось неприличным пшиком. И Владимир Владимирович играл на рояле, и звёзды были (Шэрон Стоун, Микки Рурк, Ален Делон, Моника Беллуччи) и покушали, вероятно, хорошо, а деньги почему-то до больных детей не дошли.

Эталонный благотворительный фонд

Возьмём, для примера, «Фонд Билла и Мелинды Гейтс», так как он основан достаточно давно и активно светится в СМИ. Для понимания хватит и данных из Википедии, читаем раздел «Критика» и наталкиваемся на предложение:

«Также фонд инвестирует активы, которые он еще не распределил, исключительно по принципу максимизации прибыли от вложенных средств».

Вот это поворот! Оказывается благотворительный фонд занимается инвестициями. То есть размещает где-то капитал с целью получения прибыли!

Внимание вопрос: чем благотворительный фонд принципиально отличается от других инвестиционных организаций? Внезапно, фонд имеет серьёзные послабления по налогам! В зависимости от статуса и формы организации налога на прибыль может просто не быть или он может быть значительно уменьшен. Любая прибыль в США облагается налогом, причём чем она выше, тем выше налог, что, конечно, не может радовать миллиардеров.

Ведь если инвестировать миллиард и получить 3% прибыли (30 млн), надо будет отдать больше трети этой суммы. После такого сурового вмешательства государства в жизни миллиардера наступает просветление, и он страстно желает стать благотворителем.

Организуется благотворительный фонд, ему создается хороший статус, и налог с прибыли можно не платить совсем. На благотворительность для вида выделяются какие-то деньги. Возвращаясь к примеру с миллиардом, если через год инвестирования мы отдадим на благотворительность 1% нашего фонда (как делает известный музыкант Боно) – это будет 10,3 млн долларов, то есть примерно столько же, сколько мы должны были заплатить налогов. При этом мы можем получить больший доход, можем отдать на благотворительность меньше или просто не отдать ничего.

Если капиталист грамотный, то можно и благотворительствовать «правильно». Например Билл и Мелинда охотно жертвуют на те программы, которые приведут к увеличению продаж программного обеспечения Microsoft. Например, в 2009 году Украине выделили 25 млн долларов на компьютеризацию библиотек.

Масштабы таких фондов просто колоссальны. Фонд Гейтса в 2011 году располагал суммой в 33,5 млрд долларов. Для сравнения, бюджет Белоруссии на 2016 год около 10 млрд долларов. С такими деньгами можно всех голодающих Африки кормить пару лет.  Однако этого не происходит и не может происходить, так как цель фонда — не помощь бедным, а максимизация прибыли богатых.

Так что если мы слышим, что Марк Цукерберг отдал часть своего состояния на благотворительность, это совсем не значит, что в мире станет меньше бедных или будут спасены больные дети. Это значит, что Марк станет ещё богаче.

Разграничение

Сейчас добрые люди пытаются организовать массовую благотворительность путём сбора небольших денег через сайты, через обращения на телевидении посредством СМС или переводов, что, безусловно, благородно и достойно.

Но это борьба с ураганом! И последние события это показывают – в кризисные годы богатейшие люди РФ увеличили своё состояние, а простые граждане обеднели. В таких условиях беднякам придётся жертвовать нищим на фоне яхт и дворцов. Это благородная борьба, но тотальной победы в ней быть не может, могут быть лишь отдельные выигранные битвы.

Есть и очень плохой и неявный момент: с помощью такой благотворительности снимается ответственность с государства и отводится внимание от несправедливого распределения благ. Грубо: больше жертвуйте из своих крох, и всем будет хорошо. Не будет.

Заключение

Всякая аналогия ложна, но все же. Если бы с оспой боролись «точечно» и добровольно отдельные благотворительные организации, а не принудительно на уровне объединенных усилий, то в слаборазвитых странах от оспы гибли бы тысячами даже сейчас.

Благотворительность как явление лишь усугубляет проблемы общества, являясь очередным оправданием крайне несправедливой системы распределения благ.

Задача оной — скрывать узаконенное воровство, делать из незначительных подачек события, изображать корыстных людей благодетелями.

Проблемы надо решать системно и не позволять прикрывать их красивой ложью.

Михаил Ершов

Запись Благотворительность – обман впервые появилась Рабкор.ру.

Несостоявшееся убийство Плахотнюка

В Молдове при участии президента Украины раскрыли очередной «заговор России». Олигарх Владимир Плахотнюк, фактически захвативший власть в Кишиневе, ищет возможности понравиться Западу посредством антироссийских заявлений.

На прошлой неделе в Молдове разразилась очередная шпионско-криминальная драма, которая, правда, большей частью общества была расценена, как трагикомедия. На сей раз официально было объявлено о предотвращении попытки убийства председателя Демократической партии Молдовы (ДПМ) олигарха Владимира Плахотнюка, фактически захватившего власть в стране. Драматичность инциденту добавило то, что в пресечении злоумышленников участвовали и правоохранительные органы Украины. Операцию со стороны Украины по предотвращению убийства молдавского олигарха курировал лично президент «незалежной» – Петр Порошенко.

Представление началось с того, что 7 апреля в Харькове министр внутренних дел Украины Арсен Аваков в ходе пресс-конференции сообщил об успешно проведенной «международной операции» украинских и молдавских правоохранительных органов, которым удалось нейтрализовать злоумышленников, пытавшихся совершит покушение на жизнь Плахотнюка.

Правда, уже с самого начала эта история начала приобретать комичную ситуацию, т.к. министр Аваков перепутал фамилию Плахотнюка, назвав его по фамилии «Приходько», а должность вице-спикера парламента, которую ранее занимал Плахотнюк, украинский министр перепутал с должностью вице-премьера Молдовы.

Впрочем, это не помешало украинским журналистам начать разносить информацию с уже правильной фамилией молдавского олигарха. Так же глава МВД Украины заявил, что «задержаны все исполнители и все заказчики этого преступления». Позже на совместной пресс-конференции представителей правоохранительных органов Украины и Молдовы, прошедшей в Кишинёве, было заявлено, что всё-таки главный заказчик не арестован, т.к. он находится в Москве. Ещё позже было распространено заявление украинской государственной погранслужбы, что «покушение на Плахотнюка курировали спецслужбы РФ», а «операцией по предотвращению покушения с украинской стороны руководил президент Украины Петр Порошенко».

Всего было задержано 17 человек, имён которых следствие не разглашает. Правоохранительные органы заявили, что заказчики оценили голову молдавского олигарха в $200 тысяч (это на всех 17 человек). Половина суммы — $100 тыс. исполнители уже получили от заказчиков авансом. Само убийство киллеры должны были совершить с помощью выстрела из РПГ с территории детского сада по зданию, в котором находится офис олигарха в Кишинёве.

Это краткое описание той информации, которую сумбурно представили органы Молдовы и Украины.

Несмотря на то, что Владимир Плахотнюк является фактическим правителем Молдовы и единственным олигархом в этой постсоветской республике, а, следовательно, теоретически можно предположить, что какие-то его личные враги могли организовать его убийство, в Молдове эту информацию восприняли однозначно в качестве очередной попытки режима дезинформировать население. Когда источником распространения «громких заявлений» вновь являются силовые органы, находящиеся в тотальном подчинении Плахотнюка, молдаване к подобной информации относятся весьма скептически. Если ранее спецслужбы Молдовы раскрывали одну за другой попытки совершить государственный переворот, то теперь прибегли к попытке представить самого ненавистного в молдавском обществе человека (антирейтинг Плахотнюка свыше 90%)в виде «жертвы покушения».

Однако попытка сакрализировать олигарха обернулась в то, что в молдавском обществе теперь над Плахотнюком смеются.

Начнём с того, почему в Молдове с первых минут не поверили заявлениям украинской стороны и особенно после заявления пограничной службы Украины о том, что операцию лично курировал президент Порошенко.

О личной дружбе между Плахотнюком и Порошенко можно написать отдельный и большой материал. Долгие годы у них был совместный бизнес в Молдове. В 2014-ом году во время предвыборной кампании президент Украины лично приехал в Кишинёв и поддержал Плахотнюка и его Демпартию. Однако самым наглядным примером сотрудничества Порошенко и Плахотнюка стала незаконная «экстрадиция» из Киева в Кишинёв молдавского и украинского предпринимателя Вячеслава Платона, которого даже несмотря наличие украинского гражданства (Украина своих граждан не выдаёт), по сути, похитили из изолятора СБУ и перевезли в личном чартере Порошенко в Кишинёв.

Причиной такой спешки и этих действий, которые позже судом Украины были названы незаконными, стало то, что Платон, являясь одним из ключевых банкиров в Молдове, должен был выступить свидетелем в США против Плахотнюка по делу о кражи миллиарда из банковской системы Молдовы. Арест опасного для Плахотнюка свидетеля произошёл в Киеве в тот день, когда Платон заявил о своём намерении публично в прессе рассказать о преступных схемах Плахотнюка в деле о «краже века» – так в Молдове назвали вывод миллиарда евро из валютного резерва страны на частные счета неизвестных владельцев. Причём, участие Порошенко в этом преступном по законам его же страны действии было раскрыто журналистским антикоррупционным расследованием. Поэтому в Молдове дружбе между Плахотнюком и Порошенко не удивляются. И если украинский глава ради «молдавского друга» пошел на нарушение законов собственной страны, выдав своего же гражданина, да ещё и доставив его на собственном чартере, то соучаствовать в очередном представлении об якобы покушении, да ещё и кодировавшееся российскими спецслужбами, для президента Украины было дело не сложным.

Возможно российский читатель не знает, но в Молдове в последние годы любую оппозиционную инициативу, которая противоречит интересам Плахотнюка, правоохранительные органы пытались связать с «рукой Москвы».

Ещё за несколько лет до того, как в Черногории вспыхнул скандал о том, что российские спецслужбы, якобы, пытались в этой стране организовать переворот, в Молдове в числе молдавских оппозиционеров десятками арестовывали «агентов Путина». Таковыми «наймитами» представляли фигурантов «дела Антифа» и Социального форума Молдовы», среди которых оказался и автор этих строк, так же «дело бельцких котовцев», «дело гагаузских диверсантов», «дело группы левого политика Григория Петренко» и др. Во всех этих случаях правоохранительные органы квалифицировали протестные действия и оппозиционную деятельность активистов, как попытку государственного переворота – не меньше.

Позже официальные обвинения изменялись на попытку организовать беспорядки либо мирные протесты расценивались, в качестве «беспорядков». Поэтому в том, что в очередной раз след преступников, желавших убить Плахотнюка, уходит в Россию никого не удивляет. С первых минут после выхода в свет информации о попытке покушения на Плахотнюка молдавское общество расценило это, как очередную попытку начать охоту на ведьм среди оппозиции, а также попытаться обелить режим в глазах коллективного Запада. Можно предположить, что за «раскрытым покушением» может последовать новая волна арестов среди оппозиционеров.

Все последние действия олигархического режима, против которого в Молдове выступают и сторонники европейской, и сторонники евразийской интеграции, представляются ответом молдавских властей на «агрессию России», которая препятствует движению Молдовы к своей «европейской мечте». Такое паразитирование на геополитике, особенно после Крыма и во время политики взаимных санкций, довольно долго удавалось Плахотнюку в Молдове получать легитимность Запада. Всё что нужно было делать это время от времени совершать какой-то очередной русофобский или антироссийский демарш: не впускать в страну или депортировать российских журналистов и общественных деятелей, присоединяться ко всем санкционным инициативам Запада, запрещать в Молдове российские СМИ, раскрывать очередные «российские заговоры» против конституционного строя в Молдове и т.д.

Благодаря этим действиям на фоне развернувшейся малой холодной войны до какого-то времени Запад не обращал внимание на то, как Плахотнюк снимал с выборов оппозиционные партии, закрывал оппозиционные телеканалы, арестовывал политиков и активистов оппозиции, перекупал депутатов, превратив нынешний парламент в бессарабский рынок, и украл миллиард евро из банковской системы страны (для сравнения государственный бюджет Молдовы составляет всего два миллиарда евро).

Так же паразитирование на геополитике и противостоянии России и Запада, неоднократно позволяло Плахотнюку разделять молдавское общество на сторонников европейской и евразийской интеграции. Однако в последние годы молдавское общество сумело показать, что способно объединяться, не взирая на геополитические пристрастия. В стане оппозиции сегодня звучит идея о том, что нужно ввести мораторий на геополитические лозунги, а также на все те принципы, которые разделяют молдавское общество, до тех пор, пока не будет устранен режим Плахотнюка.

Снятие с повестки геополитических вопросов просто обезоруживает Плахотнюка, из его рук выпадают инструменты, которыми он разделял общество.

В любом случае, сегодня о Молдове сложилось мнение, как о «захваченном государстве», как внутри страны, так и вне её пределов, причём, как на Западе, так и на Востоке. Все прекрасно понимают, что узурпация власти, которая сегодня наблюдается в Молдове произведена олигархом Владимиром Плахотнюком. А его очередные схемы, связанные с попыткой представить себя в роли «жертвы» от агрессивных действий России вызывают только улыбку, даже несмотря на то, что он привлёк к разыгрыванию этой трагикомедии своего старого друга и бизнес-партнёра, президента Украины Петра Порошенко.

Возможно, если бы следственные органы просто заявили о попытке покушения, то общество могло бы и поверить в эту историю. Мало ли врагов себе за свою жизнь приобрел Плахотнюк. Но, как шутят в Кишинёве, олигарха подвела типичная для диктаторов тяга к театральности и драматизму. Очередную версию про то, что спецслужбы враждебной России пытаются ликвидировать олигарха молдавское общество более просто не может переварить.

Павел Григорчук, журналист, редактор портала «ГРЕНАДА»

Запись Несостоявшееся убийство Плахотнюка впервые появилась Рабкор.ру.

Ж.-Л.Меланшон вышел в лидеры по итогам теледебатов

Уже меньше чем через две недели, 23 апреля 2017 года, состоится первый тур президентских выборов во Франции. Итоги данных выборов могут привести к изменениям не только на политической арене Франции, но и всего Европейского региона. Именно поэтому весь мир с нетерпением ждет окончательных итогов президентских выборов Пятой Французской республики.

Однако сделать какой-либо прогноз очень сложно, ибо фавориты президентской гонки меняются каждый день. Особое влияние на рейтинги претендентов оказали теледебаты.

Первые теледебаты состоялись 20 марта, и только пять самых популярных кандидатов из 11 существующих смогли принять в них участие.  Этими кандидатами являлись: Франсуа Фийон, кандидат от партии «Республиканцы»; лидер партии Национальный фронт Марин Ле Пен; независимый кандидат Эммануэль Макрон, социалист Бенуа Амон; Жан-Люк Меланшон, представитель Левой партии.

По итогам первых предвыборных теледебатов можно отметить ярую победу молодого центриста Макрона, который получил поддержку 29 % зрителей, поскольку те сочли кандидата самым убедительным среди остальных. Его основным соперником стала Марин Ле Пен, основной спор кандидатов был по вопросам миграции. Ле Пен в свою очередь получила 19% поддержки зрителей. Такой процент получил и Фийон и оба представителя правого фронта разделили третье место. Второе место неожиданно занял Жан-Люк Меланшон, который дал отпор всем своим конкурентам. Ну а на последнем месте оказался Бенуа Амон, набрав 11%.

По данным социологического опроса, проведенного с 22 по 24 марта после первых телевизионных дебатов в первом туре выборов первое место опять занимает  Макрон (26%). Марин Ле Пен отстает на один процент и занимает второе место, третье место у Франсуа Фийона (17%), четвёртое место у Жан-Люка Меланшона (14%) и пятое последнее место у кандидата от правящей Социалистической партии Бенуа Амона (11,5%). По результатам данного опроса можно увидеть, что первые теледебаты серьезно повлияли на большое количество избирателей, которые еще не определились за кого отдать свой голос.

Уже пятого апреля состоялись вторые теледебаты, где все 11 кандидатов имели право голоса. На этот раз первое место занял представитель Левого фронта, Жан-Люк Меланшон, который набрал 25% и обогнал победителя прошлых дебатов, Макрона, занявшего теперь второе место (21%). Сильно отстают Фийон и Ле Пен, набрав 15% и 11% соответственно.

По окончании вторых теледебатов представители нескольких кандидатов (таких как Ле Пен и Макрон) сообщили об их отказе в участии на третьих теледебатах, которые были запланированы на 20 апреля, то есть за три дня до первого тура выборов. Таким образом, третьи предвыборные теледебаты были отменены, вместо них 20 апреля  государственный канал France2 покажет личные интервью со всеми кандидатами.

На примере президентской гонки во Франции можно вполне убедиться, что теледебаты как избирательная технология, имеют огромное значение и влияние на мнение избирателей. За последний месяц рейтинг радикального левого Жан-Люка Меланшона стремительно вырос на целых 14% (с 24% до 38%). Таким образом,  как утверждают социологи, 17% французов уже готовы проголосовать за него. Важнейшей причиной такого поворота событий может быть ужесточение программы Меланшона, который явно взял на вооружение темы, ранее считавшиеся во французской серьезной политике «недопустимыми», такие как выход Франции из еврозоны и из Европейского Союза. До сих пор на такие темы решалась говорить лишь Марин Ле Пен, что и предопределило её лидерство в гонке. Однако Меланшон первым из левых на Западе проявил решимость и понимание объективной ситуации, а также настроения своих избирателей.

До недавнего времени левые не решались говорить на темы, вызывавшие неодобрение либеральной прессы. Оставив их крайне правым, они предопределили выход этих сил на передний план политики, в качестве альтернативы истеблишменту, и собственную постепенную маргинализацию. Кампания Меланшона в этом плане является потенциально переломной не только для французской левой, но и для всех европейских левых сил.

Тем не менее возможность для Меланшона выйти во второй тур гонки остается скорее теоретической. На начало апреля фаворитами гонки по-прежнему являются Ле Пен и Макрон. Однако уже вполне однозначно наметилась тенденция, когда Меланшон, кандидат, поддержанный Французской коммунистической партией, серьезно опережает кандидата социалистов. Уже это само по себе является историческим переворотом внутри левых сил республики, где начиная с 1970-х годов социалисты однозначно доминировали на левом фланге, превратив компартию и друге левые организации фактически в своих вассалов.

Наконец, в условиях, когда позиции Меланшона и Ле Пен оказываются крайне схожими по важнейшим вопросам дебатов, остается вопрос о том, как будут сторонники Меланшона голосовать, если он не сможет пробиться во второй тур.

 

Валерия Милованова

Запись Ж.-Л.Меланшон вышел в лидеры по итогам теледебатов впервые появилась Рабкор.ру.

Трампу помогут высокоскоростные железные дороги для США

Дональд Трамп может придать промышленности США сильное ускорение с помощью создания национальной сети высокоскоростных железных дорог. К такому выводу пришли в лаборатории Международной политической экономии при Кафедре политической экономии и истории экономических учений Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова, проанализировав высказывания нового президента и ситуацию в экономике США. Принятие и реализация железнодорожного плана будет соответствовать политике республиканцев классической эпохи в истории США, на которых равняется Трамп.

Избрание Трампа президентом есть факт признания американским обществом наличия глубокого экономического и социального кризиса. «Трамп ищет решения для экономики, которые были бы выгодны среднему – связанному с производством капиталу и обеспечили бы сохранение его блок с рабочим классом, — говорит Руслан Дзарасов, заведующий лабораторией Международной политической экономии РЭУ. — Совсем не случайно Трамп обратил внимание на железнодорожные сообщения, которые было бы выгодно начать вновь, уже на современном уровне, развивать. Железные дороги на сегодня могут стать основным проектом, который способен дать мощный эффект для все менее конкурентоспособной экономики США».

Однако Трамп политически блокирован со стороны Конгресса, и это серьезная проблема. Конгресс может в 2017 году не пропустить даже самые выгодные для страны программы, включая и железнодорожную.

Трамп пока не выдвинул полноценный план модернизации и расширения сети железных дорог в США, но этот шаг является логичным для него как республиканца классических взглядов. «Создание разветвленной сети высокоскоростного железнодорожного сообщения в США резко увеличит спрос на сталь и другие материалы, — подчеркивает Василий Колташов, руководитель Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений (ИГСО) и сотрудник Кафедры. — Потребуются тысячи локомотивов, вагонов, множество механизмов и машин, депо и иных строений. Американское производство получит мощный стимул, появится масса новых рабочих мест. Это повысит спрос в экономике, что выведет ее на путь устойчивого роста, как это было в годы интенсивного создания железных дорог в XIX веке и начале XX века, пришедших позднее в упадок из-за автомобилестроительного лобби».

Во время инаугурации Трамп заявил: «Мы вернем наши рабочие места. Мы вернем наши границы. Мы вернем наше благосостояние и богатства и вернем наши мечты. Мы построим новые автострады, аэропорты, тоннели, мосты, железные дороги по всей нашей замечательной стране».

Речь Трампа была посвящена протекционизму в духе президента США времен Гражданской войны (1861-1865 гг.) Авраама Линкольна, в эпоху которого и последовавшие десятилетия строительство железных дорог стало главным фактором развития американской промышленности и роста экономики. Современные США сильно отстали в высокоскоростном железнодорожном сообщении. Оно практически не развито. Высокоскоростные поезда Acela Express эксплуатируются лишь с 2000 года и остаются немногочисленными. Перевозка значительных объемов товаров на таком транспорте не осуществляется. Он ориентирован на пассажиров. Эта создает в США важный задел для модернизации.

Запись Трампу помогут высокоскоростные железные дороги для США впервые появилась Рабкор.ру.

Убийством Вороненкова должно помочь Порошенко вернуть поддержку Запада и одолеть других олигархов

Петр Порошенко использует убийство в Киеве беглого бывшего депутата КПРФ Дениса Вороненкова для подавления олигархической оппозиции. Но это позволит ему сохранить власть и увеличить собственное состояние, только если его линия будет поддержана Евросоюзом и политика США. К такому выводу пришли в лаборатории Международной политической экономии при кафедре политической экономии и истории экономических учений Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова. Пока Порошенко не сумел наладить отношения с новой администрацией США и теряет влияние в Брюсселе. Потому, убийство Вороненкова дает ему повод, чтобы вернуть интерес западных элит к Украине и поддержать ее президента вне зависимости от его неуступчивости в экономике.

Политическая обстановка на Украине продолжает накаляться. «Курс Порошенко зашел в тупик. Ассоциация с ЕС не смогла компенсировать экономические потери от разрыва торговых отношений с Евразийским экономическим союзом, а безвизовый режим с ЕС до сих пор остается под вопросом. Экономической катастрофой обернулись реформы МВФ, — отмечает руководитель Лаборатории Руслан Дзарасов. — ВВП на душу населения упал на Украине вдвое за последние три года. Минские соглашения сорваны и гражданский конфликт на Востоке по-прежнему продолжается. Порошенко не смог выполнить всех желаний ЕС и МВФ. Он также вызвал недовольство олигархов. На его провалах начинают играть оппозиционные силы, за которыми стоят такие восточноукраинские олигархи, как Ринат Ахметов, Вадим Новинский и Сергей Тарута».

Именно поэтому Порошенко не препятствовал блокаде Донбасса, инициированной якобы исключительно активистами-националистами. Целью ее является экономическая изоляция бизнеса неявных противников Порошенко.

Порошенко понимает, что добиться успеха он сможет только при поддержке иностранных союзников. «Консолидация оппозиционных сил в лице наиболее крупных олигархических кланов не оставляет шансов действующей власти в случае проведения досрочных выборов, – полагает аналитик Лаборатории Дмитрий Заворотный. — Порошенко остро необходимо внешнее финансирование и моральная поддержка Запада. Чтобы обратить на себя внимание, Киев продолжает раскручивать тему «агрессии» со стороны России. Убийство бывшего депутата Госдумы от КПРФ, якобы являвшегося ценным свидетелем по делу Виктора Януковича, также чрезвычайно полезно».

Оно преподносится как вмешательство «руки Кремля» и яркое проявление экспансивной политики Москвы в отношении Украины, с чем последовательно борется один Порошенко. Но Запад пока не оказал Киеву материальной поддержки, поскольку формирование его новой стратегии только идет.

Запись Убийством Вороненкова должно помочь Порошенко вернуть поддержку Запада и одолеть других олигархов впервые появилась Рабкор.ру.

Борис Кагарлицкий

Популярные материалы:

Лента новостей Рабкор.ру

27/05/2017 - 21:45

27 мая на Суворовской площади в Москве прошел митинг «За права москвичей», который собрал более 1 тыс. человек. Основными темами...

26/05/2017 - 13:55

© Сергей Ёлкин

Фраза «Что-то пошло не так…», растерянно произнесенная тележурналистом, когда на экране перед...

26/05/2017 - 13:45

Даниэль Ортега © pravda.ru

Общеизвестно, что латиноамериканская левая пребывает сегодня в крайне сложном положении...

24/05/2017 - 13:57

Первая половина 2017 года обернулась для страны небывалыми с 2011-2012 годов протестными акциями. Петербург оказался здесь одним из...