Сборщик RSS-лент | Борис Кагарлицкий
29.03.2017
Добавить в избранное Лента новостей Напишите нам

Сборщик RSS-лент

В Приднестровье на выборах победил Вадим Красносельский

Спикер парламента Приднестровья Вадим Красносельский победил на выборах президента непризнанной Приднестровской Молдавской Республики, набрав 62% голосов, сообщили РИА Новости со ссылкой ЦИК по итогам подсчета 100% бюллетеней.

По словам собеседника агентства, основной соперник Красносельского, действующий президент республики Евгений Шевчук, баллотировавшийся на второй срок, получил лишь 28% голосов.

Выборы прошли в минувшее воскресенье, явка к закрытию избирательных участков составила чуть более 59%. В частности, открылись 260 избирательных участков, право голоса имеют около 417 тысяч человек.

Международные наблюдатели на президентских выборах в Приднестровье отметили высокую явку и хороший уровень организации избирательного процесса. Как сообщили в пресс-службе Центризбиркома, никаких нарушений, которые могли бы повлиять на волеизъявление избирателей, выявлено не было.

На пост президента Приднестровья претендуют шесть кандидатур: действующий глава ПМР Евгений Шевчук и спикер парламента Вадим Красносельский, а также лидер приднестровской Компартии депутат Олег Хоржан, бывший председатель конституционного суда ПМР Владимир Григорьев, прокурор ПМР Александр Дели и безработная Ирина Василакий.

Все они выступали за достижение международного признания независимости Приднестровья, а также за сохранение и расширение связей с Россией.

Вадим Красносельский возглавлял министерство внутренних дел ПМР с 2007 по 2012 год, после чего работал в частных структурах. После выборов в Верховный совет республики в декабре 2015 года стал председателем парламента.

Запись В Приднестровье на выборах победил Вадим Красносельский впервые появилась Рабкор.ру.

Неиспользованный потенциал Приднестровья

Самое «элитное» кладбище Кишинёва и независимой Молдавии вообще – Армянское. Армянским оно названо по улице, от которого начинается. Этнический состав покойников самый разнообразный. Там могилы национальных героев, крупных бизнесменов, известных бандитов, заслуженных деятелей культуры и военнослужащих национальной армии, погибших в Приднестровском конфликте. На Армянском, например, похоронен Сергей Александрович Зудин, герой независимой Молдавии. Был посмертно награжден орденом «Штефана чел Маре» («Святого Стефана»). Он погиб 19 июня 1992-го года в боях против защитников Приднестровья в городе Бендеры.

Вообще славяне в рядах молдавской армии и полиции во время Приднестровского конфликта были редкостью. По версии приднестровцев, это были в основном люди, заинтересованные в карьере в армии или полиции нового государства, поэтому их национальность для них самих никакого значения не имела. Большая часть силовиков были этническими молдаванами и румынами. Война вдоль Днестра вначале 1990-х – это война националистической, антикоммунистической Молдавии против интернационального, пытавшегося защитить советские ценности Приднестровья.

Конфликт был спровоцирован в августе 1989-го года. Тогда Верховный Совет советской, еще социалистической республики Молдавия, националистически настроенные депутаты-молдаване, приняли закон – перевести молдавский язык с кириллицы на латиницу и ограничить использование русского языка. Националисты также заявляли о намерении объединиться с Румынией. В апреле 1990-го в качестве государственного флага был принят румынский с добавлением герба, предложенного местным художником Георге Врабие.

Для многонациональной республики, где почти треть населения составляли русские, украинцы и белорусы, проживали значительные общины гагаузов, болгар, евреев и цыган, русский язык был основным языком межнационального общения, одним из символов интернационализма. Покушение на русский было воспринято как покушение на советские ценности вообще.

Крупнейшие промышленные предприятия компактно располагались в городах на левом берегу Днестра – в Приднестровье. Рабочие этих предприятий, тот самый пролетариат, стали оплотом борьбы против националистической Молдавии, особенно в городах Дубоссары, Тирасполь, Рыбницы и Бендеры (единственный приднестровский город на правобережье Днестра). 2 сентября 1990-го была провозглашена Приднестровская Молдавская республика (ПМР) в составе СССР – то есть в качестве 16-й республики Союза.

Кульминацией конфликта стали боевые действия летом 1992 года (Молдавия и ПМР стали уже независимыми государствами). Молдавия попыталась взять штурмом Бендеры. Военная техника, пехотные подразделения и отряды полиции особого назначения (ОПОН) несколько дней накапливались в окрестностях. 19-го июня они зашли в город с двух направлений. За пару часов  разгромили слабые блокпосты приднестровских ополченцев. В городе осталось несколько очагов сопротивления: типография, здания почты, милиции и Горисполкома, которые защищали местные ополченцы, казаки и добровольцы из России и Украины. К вечеру 20-го числа в Бендеры смогли прорваться подкрепления приднестровских гвардейцев и казаков – почти сутки они с помощью бронетехники выбивали молдаван, блокировавших мост через Днестр и таким образом отрезавших Бендеры от остальной части ПМР. Следующие три дня продолжались уличные бои.

Приднестровцы вытеснили подразделения противника на окраины города. В дело вмешалась российская армия: в качестве миротворцев российские солдаты встали между враждующими сторонами. В конце июля 1992-го года в Москве между президентом Молдавии Мирчу Снегуром и президентом России Борисом Ельциным в присутствии главы ПМР Игоря Смирнова было подписано соглашение об урегулировании конфликта. Боевые действия с тех пор больше не велись, но политическая напряженность сохраняется.

26 лет спустя после провозглашения Приднестровья его независимость признают лишь Южная Осетия, Абхазия и Нагорный Карабах. Ни одно из государств-членов ООН его не признало.

Сегодня ПМР – это страна школьников и пенсионеров. Из 740 тысяч человек, населявших её перед войной, в настоящее время, по словам местных жителей, остается не более 350 тысяч.

Как уверяют официальные органы ПМР, в непризнанной республике живут полмиллиона человек. Гражданами, может быть, действительно числятся полмиллиона человек, но значительная часть взрослого трудоспособного населения вынуждена уезжать на заработки в ту же Молдавию, в Россию либо в Евросоюз.

Как  государство Приднестровье, безусловно, состоялось. Функционируют все необходимые госорганы, страна способна защищать свой суверенитет, де-факто она является полноценным субъектом международных отношений, партнером, с которым приходится считаться соседним государствам.

Что же касается идеологии, то сегодня в ПМР её нет. Нет самодостаточной государственной идеологии. Хотя в начале 1990-х, во время вооруженного конфликта с Молдавией, идейный потенциал был очень высок. Республика стала тогда оплотом советских ценностей. Когда в остальных частях бывшего СССР местные власти активно провозглашали отказ от этих ценностей, дискредитировали их и вытравливали, ПМР их сохраняла и отстаивала с оружием в руках. Поэтому в республику на Днестре ехали бывшие граждане СССР вне зависимости от этнической принадлежности. Для них было важно, что они советские. И защита русских ценностей на тот момент представлялась как защита советских ценностей. Борьба молдавских националистов против советского прошлого сопровождалась истеричной русофобией. Таким образом, русскость и советскость сплелись воедино в ходе Приднестровского конфликта.

Есть довольно известная фотография (она имеется даже в экспозиции Музея армии в Кишинёве): на мосту через Днестр возле Дубоссар стоит бронетранспортёр-амфибия под флагом Молдавской ССР и с надписью на борту – «ПМР – оплот интернационализма».

Став в какой-то момент последней республикой СССР, Приднестровье могло бы стать первой республикой нового Советского Союза. Потенциал имелся, очень мощный. Об этом говорят многие, кто был свидетелем или участником событий 1989-1992 годов.

Решительности не хватило у тогдашнего руководства непризнанной республики – у Игоря Смирнова и его окружения. Они должны были задать вектор дальнейшего движения. Их выбрали жители Приднестровья, у них был заслуженный авторитет, они руководили республикой во время боевых действий. Но тут сыграло свою негативную роль то, что изначально ПМР ориентировалась на Москву. В 1989-м, 1990-м и 1991-м Москва была столицей СССР. В ней приднестровцы видели противовес националистическому Кишинёву. А после того, как Москва, распихав остальные советские республики, сама отказалась от СССР в декабре 1991-го, в ПМР не хватило решимости отцепиться от неё. Надо было провозгласить тогда Тирасполь столицей Советского Союза, нового Советского Союза. Но в ПМР после окончания войны была принята другая официальная доктрина – на объединение с Россией. С той самой Россией, которая занималась борьбой с «советским наследием» не менее активно, чем националистическая Молдавия.

Последующие годы – это становление государства, которому собственная независимость не нужна, не имеет идейного обоснования. ПМР, как бедный отверженный родственник, стоит перед дверями раньше ельцинской, теперь путинской России и ждет, когда ее впустят. Хотя даже кондукторы в троллейбусах Бендер и Тирасполя сегодня понимают: никто вас в России при её нынешней власти забирать не собирается. Это элементарная вещь.

И все же… 17 сентября 2006-го в ПМР состоялся референдум о присоединении к России. Вопрос был сформулирован так: «Поддерживаете ли вы курс на независимость ПМР и последующее свободное присоединение Приднестровья к Российской Федерации?» 97% проголосовали «за». Это было при президенте Игоре Смирнове. Сменивший его в 2011-м Евгений Шевчук многократно публично заявлял, что верен итогам референдума. Республике сейчас 26 лет. И она внешне выглядит глупее, чем человек в её возрасте.

Государственные структуры проповедуют карго-культ России. Если уж Россия не берет к себе, то будем делать то же, что делают там. Поэтому вопреки советским ценностям, за которые убивали и гибли сами защитники Приднестровья в 1992-м, в Бендерах, например, появляются мемориальные таблички на зданиях, которые в 1916-м посещал Николай Второй.

В Тирасполе мемориальные таблички установлены на месте разрушенных часовен и церквей с подписями вроде «пострадали в годы советских репрессий». На центральных улицах крупных городов баннеры с изображением российского президента Владимира Путина и символикой «Единой России».

Копируются современные российские праздники, борьба с коммунистическим наследием (не слишком громогласно, чтобы не вызывать серьезного раздражения у населения, но достаточно последовательно) и экономические реформы. В итоге от былой советскости в нынешней ПМР мало что осталось. В плане символики что-то сохраняется. В плане моральных ценностей, воспитания детей, ответственности государства перед гражданами – ничего. Непризнанная республика не соответствует ярлыку, прилепленному ей европейскими и американскими медиа – «Живой музей СССР». Она гораздо больше похожа на бедную и запущенную провинцию современной России.

У приднестровских граждан фантомная боль – они продолжают ощущать себя частью чего-то гораздо большего, чем их узкая полоска земли вдоль великолепного тихого Днестра. Даже молодежь, выросшая после провозглашения независимости, говорит о каких-то глобальных, соизмеримых с мировой державой, проектах. Им тесно в своей непризнанной независимости. Точно так же, как и приднестровской элите, которая хотела бы стать частью российской. И получается, что несколько сотен тысяч человек живут в условиях независимости, которая им самим совершенно не нужна.

Запись Неиспользованный потенциал Приднестровья впервые появилась Рабкор.ру.

Научный фетишизм

Недавно Владимир Путин устроил разнос главному академику Владимиру Фортову. Одновременно он поставил вопрос: нужно ли чиновникам (да и представителям бизнеса) гоняться за научными регалиями? Президент предложил вошедшим в Академию наук чиновникам не тонуть в рутинной работе органов исполнительной власти, а продолжить свою деятельность в науке, где они уже столь многого достигли. Многого, если судить по регалиям. Вообще же таких «ученых» в стране развелось так много, что ценность реальных научных достижений невероятно упала.

«Успех в науке» и «научные успехи» в России понятия не тождественные. Можно добиваться больших успехов в исследованиях, делать открытия, и это не приведет к академическому признанию. Можно найти подходы к академической бюрократии и быстро получить нужные степени и звания, включая и самые высокие. При этом не обязательно «успех в науке» носит чисто коррупционный характер. Распространена следующая схема: важное лицо в коммерческой компании или государственном ведомстве проводит проектное финансирование научного учреждения, а на выходе получает не почетное, а классическое академическое звание или научную степень. При этом проекты могут быть вполне реальными.

С точки зрения закона в подобных ситуациях далеко не всегда можно обнаружить коррупцию. Скорее, проблема в ином: существует какая-то странная, нелепая увлеченность высокопоставленных граждан научными регалиями.

Причем в материальном плане такие титулы дают немного. Убедительности же в таких регалиях давно уже нет; подчиненные тихо посмеиваются над шефом, выхлопотавшим себе титул профессора, кандидата или доктора наук. Он же даже не догадывается, что регалии эти вызывают общественное презрение. От него, к сожалению, страдают реальные ученые – падает их авторитет, падает авторитет науки.

Ситуация напоминает увлечение орденами в брежневскую эпоху. Тогда вслед за Леонидом Ильичом боевые и трудовые награды навешивали себе на грудь многие функционеры. Награды носились во всем их накопленном количестве, что могло сильно утяжелить одежду. Но это, похоже, никого не смущало. Порой получался аналог пластинчатого панциря Средних веков. Никакой ренты медали, ордена и знаки отличия, как правило, не давали. Фетишизм носил чистый первобытно-крестьянский характер. Мыслящие сторонники социализма видели в этом бездумное подражание монархиям прошлого. О сущности наградных знаков и значении орденов как объединения кавалеров крестьянские дети СССР не задумывались.

Награды обесценивались в Советском Союзе чем дальше, тем больше. Их вручение уже не вызывало трепета. Однако инерция эпохи наград без ренты и декоративных орденов сохраняется по сей день.

В КПРФ время от времени происходят раздачи подобных «наград». Грешат этим и власти российских городов. Они периодически раздают памятные знаки по поводу каких либо дат. Эти «награды» не вызывают никаких эмоций и складируются в шкафах. Причем желание их носить возникает редко.

Новые российские ордена также не гарантируют почет их обладателям. Причина в том, что их зачастую вручают не только людям без явных заслуг, но и тем, кого страна презирает. В 2011 году на свой юбилей Михаил Горбачев получил орден Андрея Первозванного. Наградили за «тяжелую работу», как выразился Дмитрий Медведев. Если бы накануне был проведен опрос, как нужно отплатить Горбачеву за его труды, то большинство россиян выбрали бы судебный процесс, а не почетный орден. Естественно, такой «герой» славы награде не добавил, несмотря на православный пафос ее названия. А в том и состоит ценность ордена или научной степени, что они приобщают человека к другим людям — достойным, добившимся успехов в своем научном поиске, принесших пользу обществу.

Сами по себе награды, звания и академические степени ничего не стоят, если не гарантируют ренту. Последнее всегда было очень важно. Однако именно причастность к заслуженно избранным людям создавала высокий авторитет когорте орденоносцев, академиков и профессоров. С рентой у нас в стране всегда были проблемы. Ее замещают обилием знаков почета, не обязательно материальных. В науке такие знаки — это профессорское звание (профессор у нас — это не синоним преподавателя, а высокий академический ранг), разделение научных степеней на докторские и кандидатские. Слово «кандидат» переводится с греческого как кто-то претендующий на пост или звание. Это не полноценный ученый, а лишь претендент на признание ученым.

Советская градация в академической системе не только не ушла, что приблизило бы нас к университетской системе некоторых стран Запада. Она стала более сложной. Степени и звания труднодостижимы обычным путем. Возможно, это делает их особенно привлекательными. Иначе как объяснить спрос на «диссертации под ключ» и разные иные услуги, обеспечивающие карьеру в науке? А карьера эта много денег не приносит, особенно тем, кто стал топ-менеджером или крупным чиновником.

С другой стороны, заказчики академических регалий уже знают: ордена и прочие металлические знаки отличия обесценились; они знают это потому, что сами видели как все происходило, сами посмеивались над «наивным стариком» Брежневым, радовавшимся золотым звездочкам на груди как дитя.

В науке сложилась непростая ситуация. В последние годы было много разоблачений лиц, украшавших себя ее лаврами безо всяких заслуг, а порой и ценой подлога. Все они делали это напрасно. Авторитета это им не прибавило. Правда, наука без героев тоже не осталась, просто вровень с ними встать обладателям незаслуженных рангов не удалось. И уже не удастся, поскольку общество критически смотрит на формальные знаки отличия. Оно хочет, чтобы каждый человек был на своем месте и там получал награды или порицания, как учил римский император-философ Марк Аврелий. И если все будет именно так: наука избавится от ложных ученых, и уважение к ней постепенно вернется.

Но вот избавятся ли представители элиты от академического фетишизма? Чем он вообще продиктован? Вероятно, всему виной желание выглядеть в глазах общества лучше и в своих глазах — тоже. Помогают ли в этом научные регалии? Еще несколько лет назад, можно было твердо сказать: «Да». Теперь это не так. Скорее, погоня за академическими регалиями обличает чиновников государства и корпораций как людей недалеких, людей с болезненным желанием подражать кому-то реально достойному, стремящихся выглядеть компетентней, чем они есть на самом деле. Кстати, разнос, устроенный президентом, ничего здесь не меняет. Наука от него не выиграла, а бюрократия не обрела возможности отказаться от ранее накопленных ученых титулов. Ведь отказаться от незаслуженных рангов значит потерять лицо еще больше. Кто же на это пойдет? Да и сам академический фетишизм так не излечится. Он ведь только плод больного общества. Ничего более. Ничего сверх этого.

Запись Научный фетишизм впервые появилась Рабкор.ру.

Борис Кагарлицкий

Популярные материалы:

Лента новостей Рабкор.ру

28/03/2017 - 13:32

© links.org.au

Противостояние между Каталонией и центральным правительством Испании по вопросу о проведении...

28/03/2017 - 13:10

© alternativeeconomics.co

Болгарский президент Румен Радев назначил техническое правительство, которое подготовило...

27/03/2017 - 14:16

© jpgazeta.ru

Благодаря СМИ у нас складывается впечатление о Северной Корее как о неадекватной стране, «...

27/03/2017 - 10:32

 

«Ничто не предвещало»… Так всегда говорят.

На самом деле социологические замеры демонстрировали критически...